Несколько лет назад задавал Саше Лену разные вопросы о психотерапии. Саше было не лень ответить на новые вопросики, которые накопились за это время.

Есть такое определение «оттерапевтированных» людей в негативном ключе. Мол, такой котик, которого не тронь, сразу задеваешь его чувства. И вообще мол человек после терапии становится таким «манипулятором» с правильными словами. Ты что про это думаешь?

Видел этот тренд в рилсах где условная Таня Токсиковна всем указывает на нарушение ее границ и отправляет всех к терапевту. Здесь есть два феномена, которые я могу отметить. Первый — это тренд на therapy-talk. Психология вошла в народ и ее термины стали общеупотребимыми. Это и высмеивает околопсихологическая рилс-сатира.

А вот наблюдение, что человек после психолога становится токсичным, на мой взгляд о том, что любые первые попытки чего-либо всегда немного нелепы и чрезмерны. Когда человек после нескольких сессий с психологом впервые обнаруживает возможность хоть как-то регулировать свои отношения с другими людьми – он учится пользоваться этими новыми инструментами, применять их везде где уместно и нет… Это нормально и постепенно сгладится, отточится, усовершенствуется, как и любой другой навык. И обратная связь от его окружающих ему в этом только поможет.

Расскажи, кто такие нарциссы? Почему быть нарциссом — плохо? Правда ли стоит избегать таких людей? Можно ли построить с нарциссом устойчивую дружбу или отношения?

У нас у каждого есть нарциссические черты, это встроенная стратегия выживания – быть для мамы самым лучшим, чтобы не умереть без ее заботы. В определенных условиях на основе этой черты формируется расстройство личности. Это серьезный клинический диагноз и психика таких людей устроена особым образом. Например, вот в этом интервью нарцисс Артем рассказывает о том, как он это видит изнутри (там очень интересно).

На самом деле, в реальности, людей с таким диагнозом немного, но в рамках тренда о котором я сказал выше и этот термин вошел в народ и стал прикладываться ко всему подряд. Конечно, с такими людьми можно строить дружеские и личные отношения, но такие отношения точно не всем подойдут!

Чему вообще учатся терапевты на своих бесконечных обучениях? Вроде всё уже в терапии давно открыли и описали, просто сиди, слушай пациента, кивай и спрашивай: «Так, а что вы об этом думаете? Что вы хотите в этой ситуации?»

Классный вопрос! Психология это не биология или география, где есть «объективный» мир, который можно исчерпывающе описать. Психики нет в физическом смысле. Поэтому для ее описания придумываются различные модели — попросту фантазии о том, как это может быть устроено. И на основе уже этих моделей рождается метод воздействия, то есть терапия.

По сути мы имеем черный ящик, в котором точно что-то есть, но мы не можем заглянуть внутрь и нам остается только строить предположения по косвенным признакам — а именно реакциям этого черного ящика на мир. Никакая модель не может описать это неизвестное полностью, но каждая претендует на это. Поэтому психологи постоянно учатся, либо углубляясь в одну парадигму, либо собирая пазл из разных. Это на самом деле очень интересно и я бы не пошел к терапевту, который «давно уже все знает». 

Бывает, что с терапевтом выходишь на «плато». Встречаетесь, о чем-то говорите, но как-то скучно, прогресса нет. Что делать? Это вообще нормально?

Это мое самое любимое место в работе. Переход от лечения к развитию. Как правило клиент приходит с болью и желанием от нее избавиться — и это первый слой работы, часто его одного для многих достаточно. Часто после него, когда уже не болит больше, появляется ощущение «плато». Это значит что уже можно двинуться вглубь, сменить направление — «уйти от плохого», на «а что интересно мне самому»? Когда что-то беспокоит, понятное дело куда идти – чтобы это не беспокоило больше.

Но настоящее путешествие к себе начинается там, где ничего не болит, полно ресурса и все прекрасно. В этой точке больше нет ничего, что задавало бы направление движения, его нужно выбирать самому. И это уже advanced-level как для клиента, так и для терапевта. 

Говорят, что есть мои чувства и чувства другого человека, и можно отвечать только за свои. Но как быть, если это переплетается? К примеру, хочется позаботиться о своих желаниях и потребностях, но это задевает, обижает партнёра. Как это правильно разделять?

«Отвечать за чувства» — это очень мило и наивно. На самом деле ни за какие чувства в принципе нельзя отвечать. Чувства возникают автоматически, помимо нашей воли, в структурах мозга, лежащих системно глубже чем все, что мы как бы можем контролировать. Это все равно, что отвечать за кровеносное давление или изменение уровня сахара.

Все это, как и чувства можно только наблюдать и изучать. Отвечать же можно только за действия, которые мы совершаем под влиянием переживаемых нами чувств. И вот здесь все становится очень просто – если мое действие наносит вред другому человеку, я получаю от него соответствующую обратную связь, которая стимулирует меня изменять свое поведение. Изи катка!

Что ты думаешь о психоанализе в 2026 году? Он правда имеет право на жизнь, за пределами творческих и литературных экспериментов Фрейда, Лакана и Жижека?

В мире психологии, как я уже сказал, нет ничего объективного, поэтому любые взгляды и модели хороши! Я придерживаюсь принципа «глубинной демократии», одного из главных принципов процесс-ориентированной психотерапии, которую я сейчас изучаю. Он гласит, что все возникшее имеет право на существования и не может быть маргинализировано. Чем больше всего на тарелке, тем более полная картина становится видна. Наша цель, чтобы клиент получил то, что он хочет! И если ему нужны танцы с бубном, значит танцоры с бубном будут актуальны и в 2026.

Расскажи, как правильно скорбеть? Что делать, если умер домашний питомец или близкий человек, как правильно пережить потерю?

Когда мы сталкиваемся с утратой, наша реальность меняется. Мы вдруг оказываемся в мире, где того, что было нам дорого больше нет. Это новый мир и требуется время, чтобы понять как он устроен и как нам в нем теперь жить. А еще требуется время, чтобы попрощаться и оплакать навсегда утраченную реальность. Эти два процесса происходят параллельно, катализируя друг друга. И здесь два основных правила — не давить на себя, но и не застревать. 

Звучать это может примерно так: Мне очень больно и я не хочу уходить из прошлого, но я точно знаю что мне нужно идти дальше. Я дам себе возможность побыть в этом столько сколько будет нужно, постоянно двигаясь вперед минимально возможными шагами. Я не тороплюсь, но я иду.

Кстати, вот эти этапы проживания горя, которые мы все слышали: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие – это условные феномены, которые совсем не обязательно будут возникать все, и не обязательно именно в таком порядке. Их автор Элизабет Кублер-Росс описала их, работая с неизлечимо больными, которые прощались с жизнью, а не с домашним питомцами. Это скорее заметки на полях, чем обязательный для всех сценарий.

Сейчас все боятся созависимых отношений. А что в них плохого? Вы искренне любите друг друга, заботитесь друг о друге.. Разве настоящая любовь — это не созависимость по определению? Некоторые говорят, правда, что нужно уметь «разлепляться», но зачем?

Ты прав! Ничего плохого в зависимости от другого нет, если она осознанно выбрана и у нее есть понятные и принятые обоими сторонами правила. Психологи это называют «взаимозависимость» — я выбираю быть с тобой и зависеть от тебя, в то время как ты выбираешь быть со мной и зависеть от меня. Каждый из нас при этом остается самим собой, продолжающим жить собственную жизнь так как сам выбрал.

Под термином «со-зависимость» чаще подразумеваются деструктивная для личности модель отношений, при которой человек как бы отчуждает часть себя ради сохранения связи. Так сознательный выбор заменяется жертвой и игнорированием собственных потребностей… И вот ты уже живешь не свою жизнь, а все твои мотивы сводятся лишь к тому, чтобы удержать отношения. И такая «любовь» уже больше не свободная встреча двух людей, а болезненная попытка заслужить, захватить и контролировать…

Как правильно ссориться? Как показать другим важность своих чувств и потребностей, если просто в разговоре они не понимают (а забить и делать как хочется — не вариант)?

Конфликт всегда возникает в отношениях — там где нет конфликта, нет и отношений. Поэтому фокус стоит сместить именно на то, чтобы быть и собой, и остаться вместе. То есть сохранить общую для обоих партнеров согласованную реальность. Согласоваться — это не значит начать думать одинаково, это значит проявить все свои чувства и потребности и принять тоже самое от другого.

Даже если вы друг-друга сейчас ненавидите! Смотри, я сейчас ненавижу тебя, а ты ненавидишь меня – мы теперь согласованы, мы здесь вместе, но каждый со своей ненавистью. И все, здесь конфликт уже решен! Теперь осталось лишь технически подумать как нам двигаться дальше, учитывая всю эту нашу общую реальность. Ты хочешь рыбу, я хочу мясо — мы встретились с нашими разными, взаимоисключающими желаниями. Что будем делать? Может возьмем курицу? Или давай нарубим салат? А может закажем пиццу?

Твои навыки терапевта дают тебе преимущество в общении с другими людьми, друзьями, партнёрами? Есть ли у тебя чувство, что ты понимаешь других людей лучше, чем их случайный знакомый или собеседник?

Конечно, моя работа влияет на мою жизнь и психику — как и любая другая. Но я бы не назвал это преимуществом. Да я могу иногда построить какие-то гипотезы, чтобы объяснить себе поведение другого, но едва ли это поможет мне стать ближе или как-то улучшить наши отношения. Что реально помогает, так это моя собственная терапия и мой теплый интерес к тому, как я живу.

Здесь можно привести метафору с зубным врачом: я могу знать как лечить зубы, но едва ли я смогу вылечить их себе сам.

Какой запрос для тебя как для терапевта — самый сложный. В чем сложно помочь человеку?

Знаешь сколько психологов нужно, чтобы поменять лампочку? Достаточно одного, только если лампочка готова меняться. Так и для меня самые сложные клиенты, которые говорят:  «Сделайте что-нибудь со мной, мне плохо». Это можно сравнить с младенцем, который просто кричит, но еще сам не знает что ему нужно и не может об этом сообщить. Такие клиенты требуют много терпения — я должен выдержать все это бессилие (и клиента и свое) и не разрушиться.

Если человек не знает как ему помочь, мне остается только быть рядом. Я здесь, с тобой и я вижу как тебе плохо. Тебе кажется, что ничего не поможет и ты злишься на меня, что я не могу махнуть волшебной палочкой, чтобы тебе полегчало. Я буду здесь столько столько нужно, до тех пор, пока мы не поймем что же нам делать…

Вот это самое сложное.

Слышал о такой штуке: «выгулять свою тень». Мол, иногда полезно сделать что-то, что хочется: сидеть дома, курить траву и слушать Тейлор Свифт в одних трусах, и пусть весь мир подождёт. Насколько это на самом деле хорошо?

То, что ты спрашиваешь это не про «тень», в традиционном ее понимании, которое нам подарил Юнг. 

Посидеть дома в одних трусах — это значит полностью уйти в то состояние, которое как бы напрашивается естественным образом. На мой взгляд всегда полезно перестать бороться с собой, и последовать за тем, что само собой приходит. Если в этом месте сохранять внимательное и теплое отношение к себе, то можно много чего узнать и о себе и о мире. Главное следить за тем, моментом, когда это состояние перестает быть естественным движением для восстановления, а становится токсичным и начинает отравлять. Со всем этим поможет консультация со специалистом, например, со мной. :)

⌘ ⌘ ⌘

Подписывайтесь на Сашу в инстаграмме!

В последнее время я начинаю понимать важную для себя штуку, которая проходит в моей жизни ниточкой через разное: от работы до гастрономии. Мысль такая: важно часто делать так, как просят, как предлагают или как привыкли другие.

Нарушать правила приятно — чувствуешь себя бунтарём, кем-то крутым (человеком круче правил). Просят сделать так? Сделаю как мне нужно, мне виднее или удобнее. В соблюдении правил я годами ощущал скуку. Словно ты кому-то подчиняешься, автор правил априори круче тебя самого. Пфф!

Меня было невозможно заставить приготовить еду по рецепту. Я нарушал рецепт даже тогда, когда в этом не было особого смысла. Нужно добавить три зубчика чеснока? Я добавлю пять. Нужно варить три минуты? Мне и минуты хватит. Я тасовал шаги, добавлял что-то от себя, словно пытался присвоить и рецепт, и блюдо. Попутно очень обижался, когда меня мягко пытались направить к инструкции. Ну и вообще такое поведение выходило за пределы готовки и было таким смутным паттерном жизни.

Может быть я просто стал старше, может просто устал бороться — но в последнее время мне наоборот стало нравится следовать советам и делать так, как надо. Наверное, всё началось со знакомства с рецептами Йотама Оттоленги. Оказалось, что по его рецептам получается действительно очень вкусно, прямо заметно вкуснее, чем по случайно найденным. Но для того, чтобы магия работала, нужно делать ровно то, как он просит. У Оттоленги все компонетнты взвешиваются до грамма, температура важна до градуса, а время — до минуты. Я как-то почувствовал, что всё это он выверял, что это не просто так. Не надо лить масло на глаз, 20 грамм — значит, 20 грамм.

Женя Арутюнов в лекции-коротыше похожую мысль высказал. Думать своей головой — это важно. Но чтобы научиться чему-то новому, важно просто взять и сделать так, как просят. Золотая мысль:

В одном случае нужно понять, чтобы сделать. А в другом — нужно сделать, чтобы понять.

Меня в последнее время начало заметно отпускать с этим бунтарством. Я могу прийти в гонконгскую забегаловку на рынке и взять суп с куриными лапами. Его все вокруг едят, в этом наверняка что-то есть! Когда я еще попробую эти лапы? Тут идеальный контекст, значит, нужно «пожить по рецепту». Лапы, кстати, так себе: мясо нежные, но много костей.

От презрения к чужим правилам и стал постепенно двигаться к искреннему интересу. Во всем что-то есть — и пробовать стоит так, как это что-то задумано. Хотя бы раз. А после, поняв как надо, поймешь и как хочешь сам: чтобы уйти от джазового стандарта, к нему сперва нужно прийти.

В январе 2025 года Э. подарила мне книжку Туве Янссон «Возвращение домой. Муми-тролли и все-все-все». Мы с Э. расстались с нашими бывшими партнёрам и переезжали, так что она пояснила: «Мы символически возвращаемся домой, в наши собственные жилища. Так что у книжки есть важное значение, ради которого я дарю тебе сразу второй томик».

До этого времени я вообще мало что знал о мумми-троллях. Я знал, что их написала то ли финская, то ли шведская писательница (и всё время путал её с создательницей книг о Карлсоне). Я, конечно, видел персонажей книги, прежде всего существо, похожее на бегемотика — и представлял, что это и есть Мумми-тролль. С., мой соведущий по «Иммигранткасту», рассказывал о том, что он очень любит какой-то мумми-чай. Ну, в целом мне казалось, что это просто очередная детская сказка, мало ли их? Я даже книг про Гарри Поттера не читал, а они, кажется, куда серьёзней.

Довольно быстро мы с Э. придумали новую традицию: читать книжку, обычно на ночь, вслух, по страничке. Постепенно герои книжки обрели через нас свои голоса, и словно прописались в наших квартирах, где мы попеременно живём друг у друга. А я не только втянулся в книжку, но и искренне её полюбил. В апреле мы с Э. слетали в Хельсинки, и с большим удовольствием влетели в последний день работы художественной выставки Туве.

Уже с первых страниц в книге Туве для меня открылся очень уютный, симпатичный мир. Я был поражен, какой он… мой. Мне так нравилось и нравится течение сюжета, аккуратная внимательность деталям, прорисовывание персонажей — в совершенно понятной, осязаемой для меня красоте. У книги про муми-троллей словно было своё дыхание. И читая её вслух, я по-настоящему его ощутил, продышал сам.

Однако довольно скоро я стал ощущать, что книжка про муми-троллей — не совсем детская. Она как бы и детская, и взрослая одновременно: для меня это было важным маркером того, что она написана о чём-то настоящем. Это настоящее живёт в сюжетах: про фаталистку Гафсу, которая принимает невозможность сбежать от свой личной катастрофы. Про Мумми-папу, решившего покинуть семью (буквально в депрессии среднего мужского возраста), но через небольшие приключения ощутивший её важность. Это сюжеты про одиночество, смысл жизни, любовь, жертвенность дружбы… Мне, почти сорокалетнему мужчине, искренне интересно читать их — не менее, чем какого-нибудь Франзена или Брэдбери.

Погружаться в миры мумми-троллей оказалось так приятно. Удивительно, что такие замечательные книжки прошли мимо меня в детстве. И так радостно наконец возвращаться домой.

В 2024 году исполнилась небольшая мечта — побывать в Исландии.

В самолёте исландских авиалиний было холодно — наверное, еще с полёта приучали к тому, что будет ждать после каждый день нон-стоп. После прилёта пахло серой, над аэропортом небо было серым тоже. Аэропорт полон англоязычных людей с огромными чемоданами: это американцы, которые делают тут обязательный стоп-овер по пути в Европу (или обратно). В Исландии официально туристов больше, чем жителей. А овец больше, чем их вместе взятых, в семь раз.

По ощущениям Исландия похожа немного на очень разряженую Данию или Финляндию: те же дома простого дизайна, много пространства, фермерства. Воду из-под крана пить тоже можно, а горячая пахнет серой — потому что поступает в кран сразу из земли.

В стране официально нет армии, а до недавнего времени у полиции не было оружия. Убийств тут вообще не бывает, а машины не запирают даже на ночь. Во всей Исландии живёт людей меньше, чем в моём родном городе Череповце.

Путешествовали по острову с Ж. и Л. Специально к нашему приезду ребята сняли у друзей ферму, до которой ехать в районе 5 часов (точнее, туда ехали все 10, обратно быстрее). Ферма находится натурально посреди нигде, вдоль ледяной речки, которая течет с гор куда-то в океан. За день вдалеке проезжает полдюжины машин, мобильная связь ловит еле-еле. Пекли пирог из клюквы, варили свежий кофе в воронке, жарили веганские бургеры на костре.

Водопадов, гейзеров и прочих красот вокруг так много, что это добро толком никто не считает. А еще вокруг много настоящей пустоты: не специально созданной или огороженной (как в каком-нибудь национальном парке), а буквально настоящей, она тут просто повсюду. Не пустота среди людей, а люди среди пустоты.

Можно остановить машину, выйти на дорогу и лечь посреди неё, как герой «Моего личного штата Айдахо». До того, как проедет машина, успеешь хорошенько выспаться.

Погоды вокруг странные, хочется носить пуховую куртку на футболку — примерно так все и делают. Бывает, выглянет солнце: и тогда куртку снимаешь. Но обычно хочется надеть вторую куртку поверх. Исландия учит контролируемо мёрзнуть нон-стоп. Впрочем, этого я и так прекрасно умею.

Это было наше предпоследнее совместное путешествие с А.

Гейзеры прикольные, но пшику больше, чем рассказов о нём (или наоборот, меньше — смотря как посмотреть). В целом по возможности туристических мест (вроде Голубой лагуны) тут лучше избегать. Чем дальше и чем меньше, тем лучше. Хочется разрядить себя в разряженность, чем мы успешно и занимались.

Самое сильное впечатление о поездке — многочасовая дорога по пустыне. В центре острове расположено большое ничто: просто поле из вулканических камней, по которому проходят дороги типа просёлочных. И всё, больше нет ничего: ни воды, ни растительности. Вокруг проезжает дай бог машина в час (а по некоторым дорогам и раз в день не проезжает). Стоит тут сломаться — можно и остаться посреди камней, сотовая связь не ловит.

Выйти из машины, пройти немного и упереться взглядом с большое ничто — бесценно. Не уверен, что испытывал подобное чувство хоть один раз в жизни до этой поездки. Великая и великолепная каменно-холодная пустыня.

Сюда очень хочется вернуться. Этим я и займусь когда-нибудь.

17 ноября 2024 года умерла наша кошка Пандора. Ей было 12 лет, последние полтора года года у неё были проблемы со здоровьем, которые мешали ей жить полноценно. Мы (особенно А.) хорошо заботились о ней и её состоянии, однако её не стало. Это случилось довольно быстро, врачи ничего не смогли сделать. Её время пришло.

Кошка была важной частью моей жизни и настоящим членом семьи. Она также была частой гостьей в этом блоге: и на фотографиях, и в рассказах о том, как мы не раз заводили с ней котят (у неё даже есть котовнуки, которые живут в разных странах, даже в очень удалённых). У меня осталось множество снимков кошки, с первого дня её появления в семье. Есть и последняя фотография, которую я сделал случайно буквально за несколько часов до того, как она нас покинула. Пускай она тоже будет здесь.

Прощай, мы были хорошим прайдом.

Скоро будет 15 лет, как я регулярно летаю на самолетах. И большую часть этих перелетов я боялся, а еще сильнее боялся до. Я перечитал все списки авиапроисшествий и катастроф и, кажется, знаю их наизусть. Отлично помню это щемящее чувство тревоги, которое накрывает за день-два до полета. Смотришь на кошку и думаешь: «Ох, милая, увидимся ли мы с тобой снова?». Я порой так сильно боялся, что всерьез подумывал отменить полет (но, надо признать, мне ни разу не хватило духу сделать это). Все это, безусловно, отравляет приятные впечатления от путешествия.

Это очень обидно для человека с дипломом инженера, который в общем понимает, как устроен самолет и полет — то есть магический фатализм этого явления ко мне не прилипает. Я много лет работал в авиакомпании, летал на маломоторном самолете и вертолете, несколько раз «летал» на авиасимуляторе, в том числе на профессиональном. И все это не очень помогало. Было страшном жутко, а все «прививки» от аэрофобии на меня словно не действовали. Это так обидно, ведь я искренне люблю самолеты и авиацию, могу часами наблюдать за взлетами и посадками, если повезло снять жилье поблизости от аэропорта. Я хорошо различаю типа самолетов и ливрей, знаю техническое устройство лайнера на уровне крепкого авиалюбителя, всегда лезу в карман за телефоном, когда вижу лайнер в небе над собой — чтобы посмотреть, кто это и куда летит. У меня, блин, дома на подоконнике лежит титановая лопатка от самолётной турбины! Однажды я даже поплакал: казалось, что мне суждено любить авиацию только с земли.

Но потихонечку я сформировал набор советов самому себе, приемчиков и ритуалов, которые помогли справиться с аэрофобией. Сейчас мне иногда бывает волнительно, но жуткого, липкого ужаса, от которого хочется забыться во сне, зажмуриться — больше не бывало.

Виртуальное чувство контроля

Мой психолог говорит, что аэрофобия не самом деле не связана с самолетами. Этот страх на самом деле связан с потерей контроля над ситуацией. Иными словами, если при входе в самолет вам хочется пойти не направо, в салон, а налево, в кабину пилотов — то это оно.

Есть несколько приемчиков вернуть себе чувство контроля. Оно, конечно, виртуальное, но работает не хуже.

Камера. В большинстве современных широкофюзеляжных самолетов есть одна или несколько камер, которые установлены на передней стойке шасси и на хвосте. Изображение с этих камер можно вывести на свой персональный экран в спинке кресла. Ребята, это просто вообще другое дело! С камерой взлеты и посадки стали совсем не страшными. Раньше казалось, что самолет куда-то шпилит в небо и крутится, или вот-вот свалится на деревья во время приближения к взлетной полосе. С камерой буквально видишь, что происходит. Я вообще стараюсь выбирать авиакомпании с камерами, поэтому чаще летаю «Эмирейтс», «Катар», «Туркиш Эйрлайнс». Жалко, что в лоукостерах и небольших укофюзеляжных самолетах такого нет…

Интернет. Аналогично с вай-фаем на борту, который становится просто обыденной фичей (через 10 лет он будет воообще везде, даже в лоукостерах). Просто открываете «Флайрадар», находите свой рейс и следите за ним на экране. Видите свою скорость и высоту, понимаете, почему и куда поворачиваете. А главное — видите десятки, сотни самолетов вокруг себя. Вообще в любой момент времени в небе находится в среднем более 40 000 самолетов. И все летят, всё в порядке. Ваш рейс — не какой-то особенный или страшный, а просто один из множества.

Окно. Ну и напоследок тут скажу, что стараюсь почаще смотреть в окно в страшные моменты (для меня это обычно взлет и посадка). Мог словно переключается из режима «Ааа, что происходит, сейчас крылья отвалятся» в режим «Ого ничего себе как необычно, какие дома и машины маленькие, а вон там мы жили, а тут на лодочке плавали». В целом стараюсь брать место у окна всегда, когда это возможно.

Ритуалы

Тут все просто: я придумал себе несколько ритуалов, которые помогают успокоиться. Например, я трогаю лайнер рукой, когда сажусь в самолет, как бы благодарю его. Блин, это же просто круто — потрогать рукой сложнейшую машину, которая летит на тысячи километров чуть медленнее скорости звука, когда такое еще можно сделать! Еще я рассказываю про себя небольшой «счастливый» стишок.

Ритуалы правда работают, так уж устроена психика. Мы как бы «навешиваем» на слова, дела или вещи успех содеянного: много раз гладил рукой самолет, все было хорошо — и дальше важно трогать. Как там у Грибоедова: «Меня обманывать не трудно, я сам обманываться рад». Пофиг, что это милый самообман. Работает? Работает! 

Отвлечение

Прежде всего, я полюбил летать в хороших звукоизолирующих наушниках. В них и рев двигателя не мешает (например, поспать), и удобно слушать или смотреть.

Смотрю я обычно старые выпуски «Намедни» Парфенова, пересмотрел все уже по несколько раз (и все равно интересно). Подобрал их опытным путем: они  «рваные», это такое попурри из событий, явлений — моему мозгу в полете нравится постоянно переключаться. Сериалы я не люблю вообще, а в фильмы провалиться трудно (а вывалиться из них легко, например во время турбулентности).

Кроме того, люблю слушать подкаты и аудиокурсы в «Арзамасе» и «Магистерии», особенно про литературу и культуру. В длинных многочасовых перелетах стараюсь посмотреть хотя бы один современный кассовый фильм, которые не смотрю обычно — тоже маленький ритуал.

Одним словом, если вы пробовали отвлечься на аудио или видео, и вам не зашло — попробуйте что-нибудь новое, необычно для себя. Может быть вам, как и мне, для полетов просто нужно что-то особенное.

А вот книги мне обычно не заходят, и я беру их в полет редко, обычно просто ради подстраховки.

Ну а еще всегда клево отвлечься на что-то. Было время, я гонял казуальные игры на самолете, тоже ок. Еще всегда стараюсь пообщаться с соседом, если он приятный и разговорчивый. Так я однажды проговорил весь полет с известным советским кинорежиссером Али Хамраевым, чьи фильмы посмотрел и полюбил после (особенно советую «Нежность»).

Знание

Мне кажется, что полезно потратить несколько часов и разобраться, как вообще устроен самолет и авиаперелет.

Вы узнаете, что самолет — это сложная система с многократным дублированием важных узлов, что самолет не упадет от турбулентности даже очень сильной. Разберетесь, почему из крыльев выдвигаются разные штуки и почему перед взлетом на «Эйрбасах» под полом словно лает псина. Поймете, почему самолет не падает, когда поворачивает и наклоняется, и как умные системы помогают летчикам не совершать ошибок.

От уверенного базового знания самолета и полета уйдет значительная часть страхов.

Еще правда классно полетать на «настоящем» авиасимуляторе: увидите, что там внутри и как выглядит взлет и посадка глазами пилота. Я даже пару раз сажал самолет лично (ох, хорошо что только на симуляторе). Может быть, на компьютерном тоже можно получить подобный эффект, но у меня не было опыта.

Психология

Я много лет занимаюсь с терапевтом, и мы конечно поднимали тему аэрофобии. Кроме понимания важности чувства контроля над ситуацией, узнал еще кое-что важное.

Страх полета возникает не сам по себе перед посадкой на борт. Это своего рода «тёмная энергия» (простите за глупое название метафоры), которая нужна психике для принятия решения — в случае аэрофобии это решение не лететь и не подвергать себя риску. Но так как не лететь я на самом деле не могу, потому что отказаться от путешествий сложно, а просто взять и отказаться от полета часто вообще невозможно — то она как бы уходит впустую, терзая меня. Иными словами, боящийся высоты человек может использовать свой страх для того, чтобы не лезть на башню или не прыгать с парашютом, а аэрофоб не может использовать свой страх, чтобы не лететь.

Я вообще в жизни видел только одного человека, который принципиально не летает вообще — это моя пожилая соседка. Но она уже полетала и много где побыла, и давно на пенсии: это усиливает её «темную энергию» достаточно, чтобы она сделала принципиальный выбор: не летать, никогда.

Психолог посоветовал мне опираться на «светлую энергию», которая подстегивает важность перелета. Например, я больше и чаще предвкушаю улочки Токио, горы Швейцарии или пляжи Шри-Ланки, думаю больше о встрече с дорогими мне людьми, активнее строю планы. Это помогает побороть «темную энергию, перебить её. 

Этот совет может звучать слишком абстрактно или сложно, но вообще поговорить с терапевтом о страхе полета очень полезно. Аэрофобия — это всегда не про сами самолеты.

Что мне не помогло

Сразу скажу, что не помогло мне — может помочь вам. Но тем не менее.

«Авиакурсы». Есть специальные курсы для аэрофобов, на которых бывшие пилоты рассказывают про полет и учатся справляться со страхом. Я пробовал пару разных, но было или скучно, или неубедительно.

Алкоголь и стимуляторы психики. Все-таки алкоголь — это депрессант, и понимаешь это уже в середине полета, когда веселье от опьянения сменяется тревогой. Кроме того, алкоголь вызывает дегидрацию, и от недостатка воды в организме сильнее устаешь. А вот стимуляторов психики все становится еще страннее и дольше, и поэтому — страшнее.

Списки авиапроисшествий. Кому как, но мне становится только страшнее. Тут чувство контроля не только возвращается, а наоборот, совсем пропадает: кажется, что лайнер может упасть от любого чиха (это, конечно, не так). От списков разве что одна польза: вы наглядно увидите, что самолеты летают все больше и все чаще, а разбиваются все реже. В последние годы это вообще единичные случаи — на миллионы полетов.

⌘ ⌘ ⌘

Эта заметка написана целиком в самолете из Женевы в Берлин. Чуть потрясло, но над горами всегда так. Чуть покрутились в зоне ожидания, но вокруг все крутились. Впереди еще сотни авиаперелетов десятками авиакомпаний, много путешествий и радости от них. А полет? Ну просто полет.

Аэрофобия? Remove Before Flight!

«В какой раз вы на Шри-Ланке? В пятый? Да вы чего вообще, что вы тут нашли? Ну это да, природа у нас красивая. Но в общем пока живешь тут, не особо замечаешь. Вы в Германии вашу природу поди-ка тоже не замечаете…

Давай я лучше тебя научу жевать кат. У нас вообще считается, что кат принесла в зубах морская змея, так что мы верхнюю и нижнюю части листа отрываем, ну вроде как там яд. А потом сюда кладешь вот это. Вот это выдавливаешь. Ну, и жуёшь. Бодрит? Ну вот, бодрит. Это в общем старые люди жуют, молодежь какой-то порошок нюхает, страшно это всё»

«Нет, у нас нет такой штуки, как пенсия. Точнее, пенсию платят государственным служащим. А так о тебе твои дети заботятся, если есть. А если нет — ну, сам крутись. Иногда можно в своём районе заявить, мол, всё, нету сил, помогите чем сможете. И тогда местный какой-то совет будет давать денег чуть-чуть, но это, в общем, типа медленное увядание. Если помягче сказать…»

«Ну да, я учусь на орнитолога. Учусь на бесплатном, точнее, в долларах около двухста надо платить в год. Хочется какое-то другое образование получить, что-то посерьёзней. Например, бизнес-менеджмент.

И если бы прямо в клёвом вузе, в Коломбо есть филиалы западных вузов, но это около двадцати тысяч долларов за три года. А зарплата у нас — двести баксов в месяц, ну ты сам понимаешь».

«Вообще кошек у нас любят, но они сами живут».

«Ланкийцы считают, что еда должна быть свежая. Вот если рис остался там или ещё чего, они животным отдают. Иначе всё, мертвая еда, нельзя есть такую, вредно. А вообще они пытаются хоть как-то себя оградить от этого нашего влияния, от сёрфинга, вай-фая, вот кафешек этих, хотят уберечься.

Что мы тут скажем, ну как уж есть. Мы тут — гости…»

«Жарко тебе? Парень, ты это, на помирай тут, на горе у нас, хорошо? Воды надо? Да фоткай сколько хочешь. Искусали пиявки тебя? Ну хорошо, хорошо. Жарко сегодня…»

«А вот это — ваниль. Это лиана. Чертовка, её надо вручную опылять, и растёт она прямо в джунглях. Вот этот мужик не просто так тут ходит, он её стережёт. Ну а вообще в последнее время ванильных ребят тут поприжали, мадагаскарцы! У них она как-то хорошо растет, лучше чем тут. А вообще на ванили по семьсот баксов за кило стручков можно заработать.

Считай, три месячных зарплаты. Но опыли-ка попробуй, только каждый третий куст что-то даёт…»

«Пиявок сухопутных — как чертей. Впрочем, у нас нет чертей. Кстати, тут раньше куча британских полковников жила, и каждый по книжке написал. Ну, типа „Три года в Цейлоне“ или „Семь лет чудес в Канди“. Так вот, один писал, что британские овцы отказывались выходить на пастбища, настолько их эти пиявки задолбали.

Ну а меня не очень задолбали, ничего страшного. Я же не овца из Британии»

«Про маски слышал? У нас есть даже маска для актёра, который типа по сюжету диареей страдает. Видимо, древние и в этом что-то понимали…»

«У нас вообще тут культ образования. Ну а что поделаешь ещё, если пенсии нет, сам подумай. Видел вдоль дорог вывески с репетиторами. Ну вот, учиться надо».

«Я не верю, что тамилы снова воевать начнут. Это они из Лондона такие смелые грозить нам. Не думаю, что хоть один человек из Лондона приедет снова по джунглям ползать».

«И ты прямо ещё приедешь? Да что тут такого-то?»

А я приеду. Снято на разные плёнки на Fujifilm GA 645Zi, проявлено в Film Speed Lab в Берлине, отсканировано дома — с любовью, уважением и предчувствием грядущего возвращения.

Предыдущая серия.

Саша Лен — психотерапевт, а также дизайнер в одной классной американской компании. Мы с Сашей работали вместе, а еще я с удовольствием слежу за ним в инстаграмме, где он ведет замечательный блог о психотерапии.

Мне нравится в Саше спокойный, гуманистический подход и опора на образование — никаких «марафонов», манипуляций и всего такого я за ним не заметил. Задал Саше несколько вопросов о терапии и вообще.

За последнее время случился прямо бум терапии. Ходить на терапию стало нормой, и при этом все хотят отправить на психотерапию Путина и вообще всех. Мол, до терапии мы все не полностью люди. Ты сам что думаешь об этом? Терапия — это для всех и обязательно?

Я, конечно, очень рад, что терапия стала популярной в последнее время. Это меня радует и как терапевта, и как человека. Хотя распространение терапии среди русскоязычных, конечно, сильно отстаёт от мировой. Например, в той же Аргентине в разы больше терапевтов на душу населения, чем в России.

У меня есть несколько молодых клиентов по 20 лет и я откровенно завидую им: я в этом возрасте, не имел даже идеи, о том, что в принципе существует такая возможность обратиться за помощью к психологу…

Но мне не кажется, что терапия прямо обязательна для всех. Я отношусь к ней скорее как к сервису. Если у вас есть достаточно ресурсов для заботы о себе в общем и ментальном здоровье в частности, то почему бы заняться этим. И дело тут не только в деньгах и времени – психотерапия это сложно и больно, нужно копаться в себе, сталкиваться с собственными ограничениями и уязвимостями, работать над собой. Это труд, доступный не всем. Терапия нужна только тем, кому она нужна (звучит странно, но это так).

А терапия вообще всегда помогает? Если нет, то кто в этом виноват?

Конечно, психотерапия работает — хотя и есть несколько условий для этого.

Например, между терапевтом и пациентом должен сложиться «мэтч», который называется психотерапевтическим альянсом. Условно альянс — это такое уникальное пространство отношений, в котором клиент может разместить свои страхи, проблемы и сложности, чтобы безопасно посмотреть на них вместе с терапевтом.

По сути, клиент за деньги арендует себе дополнительную психику – а это и больший объем для размещения и переживания чувств, и поддержка, а также навыки и знания, возможность посмотреть на себя со стороны.

Согласно последним исследованиям именно клиентско-терапевтический контакт и его качество — это более 80% успеха терапии. Остальные 20% равномерно распределяются на методы терапии, техники, ожидания клиента и опыта терапевта. Так что для того, чтобы терапия работала хорошо, нужен хороший, устойчивый «контакт душ». Верно и обратное. Если вы чувствуете, что контакт слабый, терапия идёт не туда — полезно рассказать об этом терапевту и даже задуматься о его смене. Это же сервис, а сервис должен быть для человека, а не наоборот.

Как вообще понять, что мне стоит заняться терапией? Ну вот вроде живу, бывает грустно, бывает весело, когда как. Но вроде справляюсь, хз. Люди вокруг так же.

В терапии, как и в спортзале, всегда есть чем заняться. Но психологи не работают без запроса. Если кто-то справляется и не видит нужды, то терапия ему точно сейчас не нужна. Равно как человек, считающий себя здоровым и сильным, в какой-то момент не ходит в спортзал. Ну и окей. Но вообще-то в зале всегда можно что-то придумать – сделать так, чтобы поясница не болела, и чтобы можно было подняться на пятый этаж без одышки…

В терапии, на мой взгляд, важнее всего не желание найти проблему, а понять, как ты живешь. Терапия — это культура интереса к собственной жизни.

Такое самоисследование может дать невероятные результаты. Как и в спорте, можно вывести себя вообще на другой уровень физической активности и силы. Можно не просто снять симптомы депрессии, а так глубоко разобраться в себе и своих потребностяъ, что это приведет к фундаментальному изменению жизни. Это, кстати, доступно каждому.

Как вообще терапевт учится? Ведь он имеет дело с неосознанным, нельзя сделать МРТ души и увидеть там рак (и после вырезать его). Вообще сколько в терапевте его «чутья», а сколько — знаний?

В России на психолога учатся в институтах, а работать (то есть, собественно, быть терапевтом) чаще в специальных школах у опытных практиков. И в каждом направлении есть большой блок теории и большой блок практики.

Я в институте даже примерно не получил представления об этой профессии, а без хорошей практики я не мог работать терапевтом. Поэтому я сначала построил карьеру в рекламе. Только после этого я нашел частную школу, где можно было учиться именно как работать у много лет практикующих профессионалов.

Основной и главный инструмент хорошего терапевта — это он сам, а школа учит быть терапевтичным для другого.

Ну и надо сказать, что психолог всегда учится, чтобы не «закостенеть» в привычных взглядах и схемах работы…

Есть такая шутка, что терапевт всегда всё валит на детство и на родителей: «У тебя сейчас проблемы, потому что тебя любили не так, как надо». Это правда так?

Совсем нет, есть много направлений и школ, в которых работа ведется с тем, что происходит здесь и сейчас, и вообще не затрагиваются ранние периоды развития.

Детство – это просто самая простая гипотеза. На основании того, что клиент рассказывает специалисту о своих сложностях, терапевт стоит гипотезу и «продаёт» её клиенту: «Это все потому что вас мама не любила». И если клиент покупает гипотезу, она образует пространство, где становится возможно уже что-то сделать, возможна терапия. 

При этом нет никаких единственно правильных гипотез и четких законов. На самом деле, не важно даже какая гипотеза, главное, чтобы она работала именно для этого клиента.

У меня есть клиенты, которые по каким-либо причинам не хотят ходить в детство — ну окей, мы не строим гипотез, которые его касаются. 

А что значит: «Взять ответственность за себя»? Кажется, это ключевая штука, но звучит очень абстрактно. Я разве не беру ответственность за себя каждый день, зачем этому учиться?

Психологи говорят, что лучший результат психотерапии — стать самому себе самым лучшим значимым «взрослым» (то есть родителем), и взять под опеку своего внутреннего «ребёнка». Соединить детскую жажду жить и любопытство со взрослой эффективностью, умением пользоваться ресурсом. Звучит неплохо, не так ли?

Но чаще всего у людей нет никакого даже намека на ответственность. Человек без культуры интереса к своей жизни и психике рано или поздно замечает, что многие важные выборы совершаются словно автоматически: «Ой, я даже не подумал, оно все само…». Мы называем это «лось», ну знаешь, когда у человека все так случи-лось, сложи-лось, срос-лось, обнаружи-лось, притяну-лось…

Вы — это не ваши мысли и не ваши чувства, вы всегда больше их! И это выбор – быть реакцией или автором.

Хороший вопрос к себе — кто нам ком едет сейчас? Вы управляете психикой, или она вами? На самом деле психика — это только один из инструментов, который хорошо бы изучать и осваивать, каждый день оттачивая мастерство.

А ты сам — счастливый человек? Можешь ли ты терапией или самотерапией стать счастливее, чем был?

О да! Мне повезло со строением нервной системы и я проживаю свою жизнь довольно счастливым человеком, ну чисто физиологически. А вообще переживание счастья для каждого человека — это уникальный набор параметров.

Психотерапия точно не сделает жизнь счастливее. Сложнее, реальнее, полнее — да, но не счастливее. Организацией своей жизни вам придется заниматься самостоятельно.

Понятно, что многие не хотят сталкиваться с реальностью. Мы за последние пару лет увидели, как многие люди с охотой верят пропаганде: ведь она точно приятнее и легче, чем окружающая нас действительность. И это тоже один из механизмов добывания пресловутого «счастья». Посмотри — на концерте Шамана полно счастливых людей!

Есть такая популярная психологическая проблема: расстроился, и начинаешь нудеть и отравлять жизнь окружающим, придираться, ныть. Вот как наложить на себя психологическую шину в такой ситуации?

У такой шины есть несколько навыков, их можно развивать самостоятельно, но с терапевтом, разумеется быстрее:

• Первое – это чувствительность: необходимо уметь отслеживать эти состояния как можно раньше, прежде чем проваливаться в них.
• Далее следуюет осознавание — некоторый анализ и размышления о том, что именно привело к этому состояние, в чем его причина. Возможно, какая-то потребность была не удовлетворена…
• После этого становится возможен свободный выбор – опция выбирать как действовать в текущем опыте. Хочется поныть? Ной! Хочется перестать ныть — изи, достаточно подумать о том, что нужно для этого и посмотреть, как можно организовать себе такие условия.

Все эти части складываются в твое присутствие в собственной жизни. Всё это происходит с тобой прямо здесь и сейчас – только ты это и переживаешь и выбираешь переживать. Ты одновременно и скульптура и скульптор. Освоив это, по сути, ты можешь делать то, что хочешь. Присутствие — это не лекарство от страданий, это свобода от них.

Саша, а как терапия помогает в делах, за которые не знаешь, как вообще ухватиться. К примеру, я побаиваюсь летать на самолётах. А кто-то после одной небольшой неудачи считает, что вся жизнь — говно, и надо срочно менять профессию. Такие проблемы кажутся неразрешимыми…

Ну терапия помогает по-разному. Каждый ведь уникален и даже банальный симптом страха полетов у каждого работает по-своему, а значит и решения будут индивидуальными. Есть, конечно, общие приемы и техники, которые помогают в моменте, но глубинные причины могут быть какими угодно. Как мы говорили вначале, только теплый и доверительный контакт с терапевтом позволит безопасно столкнуться с ними и посмотреть что тут можно сделать.

Саш, а что почитать о психотерапии? Хочется чего-то понятного, но без красивой ерунды! Стоит ли читать Ялома и Берна?

Ну слушай, нельзя дать универсального совета на такой запрос – здесь то полезно, что в рот полезло. Книжки все стоит читать, хоть классиков, хоть модернистов хотя бы для того, чтобы мозг не отвыкал от “большой связной формы” в эпоху микро-фрагметнов разной и яркой информации в виде постов и рилз. Выбирай только книжки по той проблематике, которая актуальна для тебя прямо сейчас, так вероятнее сохранится мотивация читать дальше.

О, я очень хорошо умею колоть дрова!

Только на первый взгляд колка дров — это тупое занятие. Мол, дурное дело не хитрое, ставь чурбак, бей колуном. Но в этом деле столько тонкостей!

Я на спор «переколю» человека в два раза сильнее себя. Дам ему 20 ударов, а себе оставлю 10. Я столько видел таких самоуверенных силачей! Но на деле: бух, бух, бух — а чурбак стоит. Парень уж весь в мыле, а результата нет.

А ведь надо уметь «читать» чурбак, полезно покрутить его, посмотреть на сучки. Сучки и расположение волокон подскажут, куда бить — и как.

Надо уметь бить колуном. Это целый танец стали и дерева. В детстве, смотря за дедушкой, а после под его руководством я научился правильно браться, смещать центр тяжести тела с пяток на носочки во время размаха. Научился бить так, чтобы колун «прилипал», передавая свою кинетическую энергию строптивому дереву, а не отскакивал, как у неумех. Да и колун надо размачивать перед делом, точить. Дзен и искусство ухода за большим топором.

С дедушкой и его братом мы перекололи, наверное, тысячу кубов в деревне. Я колол дрова и зимой, под хрустящими звездами, и летом (после полезно прыгнуть на скрипучий велосипед и поехать на речку, остыть и смыть с себя слой древесной пыли).

Из всех тяжелых работ дрова были самым любимым делом. Переколоть 15 кубов, превратить большие, сучковатые, сложные чурбаки в гору аккуратных, пахнущих лесом поленьев — эндорфиновый оргазм деревенского человека.

Мне и сейчас иногда снится, как я колю дрова, хотя я не брал в руки колуна уже больше 10 лет. Но он ждёт меня в сарайке, я знаю. И я обязательно вернусь, мы обязательно еще поработаем.