Привет!

Меня тут спрашивают, как дела у моей еженедельной рассылки. Так что рассказываю новости, показываю новую штуку и делюсь планами.

Новости

Рассылка существует три месяца, в эту пятницу подписчикам отправится 13 выпуск (надеюсь, он всё же будет счастливым).

Сейчас на рассылку подписано более 500 человек. Это число плавающее, постоянно отписываются старые читатели и подписываются новые. К счастью, подписчики прибывают быстрее, чем убывают. Так что мы потихоньку растём.

Вот скриншот из «Клаудпейментса». На «пиках» видно, как убывает количество оплат за подписку:

Когда я задумывал рассылку, то представлял финансовую модель так: читатели подписываются, привязывают карточку и остаются со мной на годы. А если и отписываются, то понемногу и сами.

Но на деле оказалось, что у подписчиков регулярно случаются проблемы с карточками. У карт заканчивается срок действия, к моменту оплаты на счету не хватает средств, карточки просто теряются или меняются. Иногда бывает так, что первый ежемесячный платёж проходит, а второй и третий — нет.

Так что если вдруг на рассылку перестанут подписываться новые читатели, она за полгода сдуется вдвое.

Я пока не знаю, что с этим делать. Первое время при неудачных оплатах я писал подписчикам письма, мол посмотри пожалуйста, что с карточкой, всё ли ок? Но потом понял, что это хлопотно и мне, и им. Думаю, в будущем при неудачной оплате за несколько месяцев буду присылать автоматическое письмо с просьбой ввести новую карточку.

А сами по себе читатели отписываются нечасто — всего несколько человек после каждого выпуска. Пишут, что нет времени читать рассылку, или что осилить длинное письмо в почте сложно. Чтобы помочь им, мы с А. придумали новую штуку.

Личный кабинет

Личный кабинет — это список выпусков рассылки с веб-версией. Можно полистать архивные письма или добавить свежий выпуск в «Покет».

Входите в личный кабинет со страницы рассылки или по ссылке: http://sergeykorol.ru/letter/dashboard

Укажите почту, на которую подписывались — отправим на неё письмо со ссылкой для входа. По нему перейдёте прямо в личный кабинет. Кабинет вас запомнит, следующая ссылка для входа потребуется через месяц.

Все рассылки открываются в браузере. Читайте на здоровье с компьютера или телефона, печатайте на крафтовой бумаге, отправляйте в любимую читалку статей. Послать рассылку другу не получится, если он не подписан — выпуски только для читателей рассылки.

Планы

Видно, что Личный кабинет выглядит просто. Но это только первая его версия, мы будем развивать его дальше. Вот ближайшие планы:

1. В личном кабинет загрузим все выпуски (с того момента, когда вы подписались).
2. Добавим RSS.
3. Дадим поделиться рассылкой с друзьями.
4. Откроем доступ к архиву старых выпусков.

Постепенно рассылка получит маленький блог для подписчиков. Хотите — читайте меня в письмах, как раньше. Не нравится в письмах — читайте на сайте.

Ну а еще стиль иллюстраций сменим, лето же на дворе. Для тех, кто не знает — в каждой рассылке выходит тематическая иллюстрация, каждый раз разная. Вот мои любимые:

Одним словом, подписывайтесь и зовите друзей: http://sergeykorol.ru/letter/. Когда перевалим за 700 подписчиков, я принесу еще новостей.

Наткнулся на пару занятных видео о том, как работает экономика пассажирских авиакомпаний.

В первом видео разбирают, из чего складывается стоимость часового перелёта. В видео рассматривают перелёт из Нью-Йорка в Вашингтон (наш аналог перелёта из Москвы в Питер).

Выписал примерные расчёты на одного пассажира:

• 2,5 доллара на топливо.
• 1,5 доллара на работу пилотов и стюардов.
• По 7 долларов за работу каждого аэропорта. Занятно, что аэропорты тарифицируют авиакомпании по весу самолётов. Так, обслуживание небольшого Эйрбас А-320 стоит тысячу долларов.
• Налоги и сборы. В США авиакомпании платят 7,5% от стоимость каждого билета, плюс четыре доллара за каждого пассажира за взлёт (8,7 доллара при полёт с Гавайев или Аляски) и 5,6 долларов сбора на безопасность (я уже писал про это, кстати). За международные полёты сборы увеличиваются: 5,5 долларов таможенного сбора, 11 долларов — сбор за иностранный перелёт, 5 долларов службе ветеринарного контроля. Некоторые страны требуют дополнительные налоги и сборы.
• 11 долларов на амортизацию. С точки зрения амортизации самолёта неважно, находится он в полёте 15 минут или 10 часов. Важно то, сколько раз в нём менялось давление. Дело в том, что после каждого изменения давления образуются микротрещины в заклёпках и усталость металла. Так что стоимость обслуживания измеряется в циклах взлёт-посадка. Наш Эйрбас А-320 выдерживает до 60 тысяч циклов. Исходя из его каталожной стоимости в 107 млн долларов, каждый цикл обходится в 1700 долларов амортизационных расходов.
• 14 долларов на обслуживание. На часовой полёт приходится наземного обслуживания на 2100 долларов.
• До 10 долларов на внутренние траты авикомпании: офис, поддержка, реклама.

Средняя стоимость билета из Нью-Йорка в Вашингтон — 80 долларов. Если сложить все траты, то доход с каждого билета не превысит 10 долларов. И то, если самолёт полетит заполненным на 100%.

Приятная новость — стоимость билетов на самолёт неуклонно снижается. Скажем спасибо новым современным самолётам. Новые экономичные двигатели, хорошая аэродинамика, корпус из композитов двигают общую стоимость билетов вниз.

Второе видео — о том, почему лоукостеры летают дешевле обычных авиакомпаний.

И вот почему:

• Компании покупают новые самолёты большими партиями. Современные лайнеры тратят меньше топлива и оказываются экономичнее. А за большие партии самолётов полагается крупная скидка.
• Все самолёты в парке лоукостеров одного типа. Так компания экономит на обслуживании, обучении пилотов, техниках, запчастях.
• Компании берегут деньги на куче мелочей. Так, в «Рианейр» у кресел не откидываются спинки: такие кресла дешевле и обслуживания не требуют. В таких креслах даже нет кармашков, а значит бортпроводники экономят время на уборке.
• Проводники могут совмещать несколько дел. Перед посадкой пассажиров одни убирают салон, а другие проверяют билеты у гейтов, а потом все быстренько принимаются за основную работу.
• На борту все удобства — за деньги. Кроме еды, авиакомпании продают товары дьюти-фри и даже лотерейные билеты.
• Лоукостеры не летают в основные столичные аэропорты: там дорого и зарегулировано. Вместо этого самолёты садятся в небольших аэропортах поблизости (или не очень поблизости). С этих аэропортов еще и скидку выбивают.
• Если небольших аэропортов нет, то лоукостеры летают в основные аэропорты в самое незагруженное время.
• Самолёты лоукостеров летают без остановки 24 часа в сутки, выполняя порой дюжину рейсов в день. Между взлётами и посадками проходит полчаса — и лайнер снова в небе.
• Традиционные авиакомпании летают по модели хабов, возят между крупными городами и конкурируют друг с другом. Лоукостеры связывают множество городов, хоть летают во многие из них всего пару раз в неделю.
• Многие лоукостеры не допускают пересадки между своими рейсами. Пересадки стоят дорого: нужно перегрузить багаж, занять больше людей в аэропорту, отвечать за задержки своих рейсов.
• Компании научились экономить на билетах. Так, за печать билета в аэропорту «Рианейр» потребует 45 фунтов. Чекин — не на стойках, а в автоматах.
• Лоукостеры не пользуются пассажирскими рукавами в аэропорту, потому что это стоит отдельных денег. Вместо этого они загоняют самолёты на стоянки и выводят пассажиров через трапы.

В результате всего этого маржинальность лоукостера много выше маржинальности обычных авиакомпаний. Так, «Рианейр» зарабатывает 24% прибыли с каждого билета, а «Эйр Франс» — всего 2%.

Обычным авиакомпаниям основной доход приносят пассажиры бизнес-класса, которым важно летать по привычным маршрутам между столицами. Лоукостеры делают ставку на небогатых туристов, что часто путешествуют между городами и готовы потерпеть неудобства. Часто многие непопулярные города получают второе туристическое дыхание просто потому, что в них начинает летать лоукостер.

Многие обычные авиакомпании видят преимущества лоукостеров и открывают свои «карманные» малобюджетные компании. Однако такие лоукостеры обычно быстро разоряются или несут убытки. Лоукостер может быть успешным только если у него большой флот в сотни самолётов и сотни городов назначения, а также экономический вес для снижения цен на всё на свете. Тогда они становятся гибкими и прибыльными.

Продолжение конспекта.

В Финляндии отснял пару плёночек на пинхол — самодельную деревянную фотокамеру без объектива.

Пинхол — это максимально аналоговая фотокамера. Фактически это небольшой ящичек, в которую помещают катушку плёнки. С лицевой стороны у ящичка крохотное отверстие, что закрывается и открывается вручную шторкой. Вот и вся конструкция. Перематывание плёнки, закрывание шторки, выбор экспозиции производят вручную, на глаз.

У пинхола нет объектива, а значит нет и искажений. Камера снимает всё в тех пропорциях, как есть на самом деле, и в этом её уникальность. Еще у пинхола большая диафрагма, более 1/200. Так что глубина резко изображаемого пространства также большая. Правда, на плёнке всё оказывается в фокусе, но нерезким.

Камера словно фотографирует сны.

Ездили на выходных в финский кемпинг на северо-восток страны, в Пуумалу.

Удивительно, как Финляндия близка к Петербургу. Два часа на машине по трассе «Скандинавия» — и ты в стране лесов и озёр. До кемпинга в Пуумале еще примерно час.

Дорога в Финляндию хмурая и пыльная, со странными обгонными полосами на обочинах. Едешь туда и думаешь об отдыхе, едешь обратно и думаешь о доме. Тем и спасаешься.

Забавно, как меняется мир после пересечения границы. Ровные освещенные дороги, подстриженные поля и аккуратные леса, повсюду стоят красные амбары финских фермеров. Кажется даже, что солнце светит по-другому и облака рассеиваются. Эй, люди, добро пожаловать в мир северных эльфов!

Я раньше чуть презрительно относился к туризму и кемпингу. Образ небритых и немытых людей с рюкзаками и нейлоновыми палатками ввергал меня в тоску. Ох уже эти песни под гитару и звон комаров, обед на костре, алюминиевые кружки с горелым дном, влажный воздух внутри спальника!

Оказалось, что всё это может быть волнующим и приятным. Нужно только замешать суровую походную романтику с комфортом современных технологий и финским волшебством всеобщей ухоженности. Получается отличное средство для прочистки головы.

К прочистке головы я раньше относился не менее презрительно, чем к туризму. Однако убедился — это действительно помогает, и даже лучше чем спорт. В кемпинге меняется сразу многое: дом на палатку, чайник на костёр, хороший кофе на плохой. Для полноты ощущения еще следовало не пользоваться горячей водой в душе и не подходить к интернету, но это было бы совсем жестоко.

Благо интернет был только в ресепшене-избушке кемпинга, до которой еще следовало дойти — это хоть немного сдерживало. В следующий раз не буду пользоваться сетью вообще, или телефон дома оставлю.

В первую же ночь под нами сдулся матрац. Мы с А. подложили под него пару пенок, и спали в обнимку, как новорождённые котята. В этот кемпинг вместо противных спальников взяли с собой простыню, одеяло, подушки — оказалось, что домашнее постельное бельё положительно влияет на лесной сон. Жаль, это уравновешивается отрицательным влиянием проколотого матраца.

Ткань палатки кажется такой тоненькой, а окружающая среда такой враждебной, что в сдувшемся полусне я ощущал странную, глубинную борьбу за выживание. Проснулся победителем с уставшей от шишек спиной.

Жизнь в сельской Финляндии богатая, но распределённая. Дома строят на почтительном расстоянии друг от друга, но без заборов. Большие панорамные стёкла в пол предлагают подсмотреть чужую жизнь, но она кажется не слишком-то интересной.

Палаточная жизнь в кемпинге тоже не слишком приватная: ткань пропускает каждый шорох или стон не хуже, чем она пропускает тёплый воздух. Кажется, в палатках ночуем только мы. Все остальные лесные путешественники живут в огромных самоходных домах-кемперах, некоторые прибывают на отдых вместе с котами.

В Финляндии традиционно варим сливочную уху из сёмги, жарим на костре сосиски и скрипучий круглый сыр с корочкой. Ржаные краюшки прилагаются.

Заметил за собой любовь к разжиганию костра. С каждым разом стараюсь усложнить себе задачу: использую огонь только один раз, кладу поменьше растопки, ищу правильные веточки для розжига. Было бы здорово перенести такое упорство в работу и другие занятия, но это вряд ли.

Мы долго едем лесной дорогой и прибываем на берег озера. Двое мужчин неторопливо копаются у собственного дома, мы машем им рукой и желаем хорошего дня. Загоняем велосипеды в лес, и я фотографирую обнажённую А. на вершине гранитного утёса.

Вокруг в сотнях метров нет никого, кроме муравьёв и змеи, что когда-то оставила здесь свою шкуру. Кажется, я тоже оставлю тут свою шкуру, но её никто не найдёт.

Друзья говорят, что финские города — это пример грамотного устройства провинциальной среды. Нам с А. они кажутся слишком сонными и скучными. Похоже, истина где-то посредине, на главной пешеходной улице.

Улица ведёт к марине с причалами, она есть в каждом городке. Финны очень любят воду: водят катера и лодки, строят дачи на берегу озёр. На пенсии они ездят по стране, садятся на стульчики и изучают разницу между облаками и водой в разных её частях.

Главная достопримечательность Пуумалы — здоровый мост, который вырастает из леса и спустя километр ныряет обратно в лес. К мосту пристроили башенку с лифтом для велосипедов, на самом её верху стоит крохотное кафе в три стола, с черничными чизкейками и кахвой: кислым, пережаренным финским кофе.

Забавно терпеть невкусное потому, что его употребление стало маленькой традицией. Башенка с кафе ощутимо качается под нами, но после токийского землетрясения нам с А. уже ничего не страшно.

Часто использую финское слово sisu — им описываю крепость духа, несгибаемый северный характер, силу противостоять внешним обстоятельствам. Это самое sisu нужно, чтобы есть холодные карельские пирожки, разжигать костёр без дров и спичек, отмывать кастрюлю от ризотто, отгонять противного комара и сидеть в непривычно жаркой бане.

Моего sisu не хватило на вторую ночь в палатке на сдувшемся матрасе. В пять утра я заворчал и сквозь сон попросил А. прекратить мои мучения. После вылез и надул матрас снова — нам хватило его еще на полчаса лесного сна.

Финляндия пахнет хвоей и вечностью. Северным краем правят сосны и гранитные камни, а люди здесь не больше краткосрочных туристов. С этой мыслью непросто примириться, и я старательно гоню её прочь. Кажется, что буду приезжать в Финляндию постоянно, и каждый раз она будет такой же прекрасной, бесконечной и неизменной.

Я постарею, а она — нет.

Почему-то финскую природу хочется расцеловать, настолько она кажется ухоженной, приятной органической. А через границу переходишь, и всё кажется другим, хоть ты прошёл всего пару сотен метров. Очевидно, что граница между завистью к прекрасному чужому и недовольство, неприятие своего — где-то в голове, а не на картах.

Финские чайки прилетают на нейтральную полосу без визы. «Если бы я работал на таможне, то говорил бы всем „Добро пожаловать домой!“» — грустно размышляю вслух. В багажнике едет полкило санкционного хамона.

В Токио в лавке купил старенький полукадровый фотоаппарат Olympus Pen S 1962 года выпуска.

Ради интереса купил еще и плёночку и отснял её. Выбрал кадры, что понравились.

Как и у всех людей, у меня есть страхи и фобии. Так, я побаиваюсь летать на самолёте, не люблю стоматологов. Наверняка есть еще что-то, о чём пока я не знаю (и не хочу).

В конце концов, со стоматологами нет большой беды — сходил, проверился, полечил и забыл на полгода. Но на самолётах приходится летать регулярно, чем дальше — тем больше, а страх авиаперелётов ощутимо отравляет жизнь.

Как умелый сельский инженер строит трактор из бензопилы и палок, так я изобретают самодельные способы борьбы со страхом. Их у меня три.

Изучить предметную область

Мой страх часто возникает от непонимания. Я не знаю, чем там ковыряет стоматолог и всё время ожидаю, что будет больно. Я не уверен в надёжности самолёта и плохо разбираюсь в особенностях авиаперевозок.

Чтобы побороть страх, я копаю в «страшную тему». Так, я подписался на кучу авиационных сайтов и блогов, полетал на авиасимуляторе, прочитал несколько книг, подписался на споттерские видео и частенько слежу за полётами на «флайтрадаре». За год я прилично разобрался во всей этой теме. Теперь я понимаю, как летает самолёт и почему авиаперелёты — довольно безопасная штука.

Стоматологические блоги и видео я не изучаю, вряд ли это интересно и приятно. Однако я стал больше общаться с врачом. Прошу показать мне инструменты, задаю вопросы. Возможно я выгляжу любопытным дурачком, однако врач стал идти мне на встречу. В процедурах появился элемент познавательной лекции. Мне это здорово помогает.

Когда начинаешь разбираться в «страшной» области, почти всегда натыкаешься на понимание: люди всё предусмотрели. Например, создатели лифтов добавили восьмикратный запас прочности в тросы и установили специальные уловители — они не дадут кабине упасть, даже если трос оборвётся.

Знание снижает страх.

Стать гонзо-журналистом

Среди журналистов и писателей известен Хантер Томпсон, создатель жанра гонзо-журналистики. В репортажах Томпсона ключевым персонажем был он сам. Требовалось написать статью о жизни банды байкеров? Томпсон садился на байк и путешествовал вместе со своими героями.

Я заметил такую штуку: когда начинаешь описывать свои ощущения как гонзо-журналист, от третьего лица, то становится не страшно. Словно в кресле стоматолога или авиалайнера сидишь не ты, а твой герой. Это он боится и переживает, а ты просто записываешь и рефлектируешь.

Чтобы совсем снизить градус страха, полезно подшучивать над собой. Получается лечебный болезненный стендап. Расскажите потом друзьям: им будет весело, а вам — полезно.

Показать себе неудобства

Боишься стоматолога? Подожди, пока заболит зуб — и ты страстно захочешь увидеть его! Боишься летать? Езжай-ка в Японию сначала полторы недели на поезде, а потом еще трое суток на пароме!

Это, конечно, крайний способ, но зато довольно действенный. Обычно достаточно просто подумать о сильной зубной боли и тяжелом путешествии в поезде, чтобы вздохнуть и перебороть себя.

⌘ ⌘ ⌘Ну вот, как-то так справляюсь. Возможно, всё это выглядит забавным самовнушением, но мне помогает. А как вы боретесь со страхом?

Друзья, за ненадобностью продаю свой зеркальный Кэнон.

Я купил фотоаппарат в 2010 году, и с тех пор он побывал со мной в дюжине стран. Раньше я любил снимать всё подряд, даже снимал и монтировал небольшие видеоролики. Однако в последний год цифровая фотография перестала меня радовать. Вчера я посмотрел свои фотографии в камере и понял, что за год отснял на него всего несколько десятков кадров.

Мне жаль, что фотоаппарат в отличном состоянии простаивает без дела. Так я решил его продать.

Вот немного формальных описаний:

• Состояние камеры: между хорошим и отличным. Ничего не бито и не оцарапано.
• На камере стоит зум-объектив Canon 24-105 L USM с автофокусом и стабилизатором изображения — лучший объектив для фотографа-путешественника. На объектив с рождения надет защитный фильтр. Я снимал объектив с камеры его только пару раз за пять лет. Так что ни в объективе, ни на матрице не видно пыли.
• Немного пыли есть внутри механизма объектива. Она иногда поскрипывает, когда двигаешь колёсико зума. Я не заметил, чтобы это хоть как-то мешало съемке и влияло на изображение.
• Фотоаппаратом отснято несколько тысяч кадров (при ресурсе в 150 тысяч снимков).
• В камере вставлена карта памяти SanDisc Ultra на 32 гигабайта.

В комплекте с камерой: ремень из самолётного ремня безопасности, зарядный блок, бленда к объективу.

Еще отдаю простенькую вспышку Vivitar 2800 D. Она старенькая, но освещает хорошо. Правда, она быстро ест батарейки, поэтому я использую аккумуляторы. Приложу восемь аккумуляторных батареек и зарядное устройство к ним.

За всё это прошу 65.000 ₽

Передам камеру лично в Москве или Петербурге, или отправлю курьером за свой счёт в другой город. Пишите: sergey@sergeykorol.ru

Сегодня наши котята отправились к своим новым хозяевам.

Братец и Сестрица были такими:

А стали — такими:

Нам каждый раз очень жаль расставаться с котятами. За пару месяцев мы к ним очень привыкаем. И в последние пару дней и часов перед их отъездом в новый дом я ощущаю особое состояние, которое называю чувством кота Шрёдингера.

Я смотрю на котят, которые играют или мирно спят, и чувствую, что они словно застряли между мирами. Котята одновременно принадлежат нам, нашему дому, и одновременно — своему новому дому, в который вскоре переедут. Порой я даже вижу их слегка бестелесными, словно они плавно перетекают из одного состояния в другое.

Похожие чувства я испытываю сам, когда готовлюсь к путешествию или переезду. Наверное, в такие моменты каждый из нас — немного котёнок.

Часто люди говорят: «Как быстро время пролетело! Кажется, только вчера начали путешествие, а уже домой собираться…» И действительно, часто не чувствуешь движение времени, не ощущаешь как убывают деньги или вещи.

Я раньше сам страдал от этого, но научился бороться. У меня есть способ, как ощущать уменьшение чего-либо и не чувствовать себя обманутым в конце.

В начале я делю на два отрезка, и живу первым. Когда он заканчивается — я делю на два второй, затем делю на два оставшуюся половинку.

Например, я поехал путешествовать на две недели. Первую неделю живу и не думаю о времени. Затем делаю так же три дня, затем — день, потом утро. В результате у путешествия возникает какая-то временная пульсация. Я не зачёркиваю палочки на стене, но время от времени ощущаю происходящее и чётко знаю, сколько времени осталось. При этом не чувствую давления между этими пульсациями.

У такого метода есть еще один приятный бонус: ты всегда чувствуешь себя в середине временного промежутка. Всегда есть запас: можно съездить в другой город, погулять утром, выпить чашку кофе или обняться на прощанье.

Наверное так можно поступать и в любых других исчерпанных вещах, например в еде или деньгах. Однако я думаю что кушать всегда стоит поменьше и помедленней, а деньгам нужна другая система.

Вырезали и отпечатали новую визитку путешественника — линогравюру.

Прошлую визитную карточку мы создавали высокой печатью, и нам понравилась графичность такого метода. В линогравюре оказалось еще больше теплоты и ламповости.

Как понятно из названия, линогравюра традиционно вырезается из линолеума. На поверхность наносится рисунок, а затем резцами выбираются все светлые участки. Нетронутые печатаются краской.

Линогравюра требует точности и тонкости, сложные рисунки печатать непросто, особенно с непривычки. Наш эскиз (слева) оказался крупноват и сложноват, и мы упрощали его на ходу. Вот А. переносит его на пластик.

Линолеум или пластик режут резцами вроде тех, что работают с деревом. Разве что среди гравюрых резцов больше тонких, для аккуратных штрихов.

Вырезать по линолеуму или пластику оказалось нетрудно, это мягкий и податливый материал. Главное не вести длинных стружек, чтобы случайно не прорезать линию. Нужно аккуратно выбрать всё, что должно остаться белым. Особенно непросто с тонкими тёмными линиями — их приходится оставлять, выбирая материал с двух сторон до неё.

Свою гравюру мы резали примерно час. Затем прокатали готовую и еще чуть подрезали, где было «грязно» в линиях.

Дальше всё просто. Вырезанную гравюру (её, кстати, называют доской) красят твёрдым валиком и кладут на станину. Сверху кладут лист бумаги, накрывают войлоком и проводят тяжелым валиком, чтобы рисунок отпечатался.

И так каждый раз. Покрыл краской → приложил → прокатил → снял.

И каждый отпечаток получается разным. Всё зависит от того, как прокрасил: где больше нанёс краски, а где меньше. Кроме того, с каждым отпечатком доска чуть-меняется, продавливается.

Всего мы сделали 32 отпечатка. Вот они лежат и сохнут.

Мне очень понравился и процесс, и результат. В нём есть аналоговость и ручной творческий труд.