Есть простенькая творческая штука, которую я очень люблю и постоянно использую. Для простоты назовём её «Впервые или в последний раз». Сейчас я о ней расскажу.
Я воспринимаю творческое мышление как двигатель, который работает в непривычном для него режиме. Ну вот, к примеру, у нас есть стиральная машина. Она стирает сырое бельё, которое равномерно распределяется по стенкам её барабана. Машина может простирать сто, тысячу наволочек, и с ней ничего не случится, ни мы, ни она не заметим разницы. Но стоит бросить в стиральную машину кирпич, как сразу же начнут происходить удивительные, волшебные события. Хрупкие механические кишочки не предназначены для вращения кирпичей со скоростью в тысячу оборотов в минуту, и машина начинает идти вразнос.
Так и мы — мы день за днём «стираем» окружающий мир, не замечая в нём ничего особенного. Для того, чтобы вывести себя из состояния эмоционального равновесия, нам нужен ментальный кирпич. Нужно пнуть себя, сбить с привычного хода вещей, и тогда на стиральной машине можно будет скакать, словно на дикой лошади (я не шучу).
Обычно стиральных машин у каждого в голове хватает с избытком, проблема в кирпичах. Если они не валяются по пути из дома на работу, то это еще значит, что мы можем их придумать.
Какие события, вещи, явления и места вызывают в нашей душе особо сильный всплеск, что пускает сердце в галоп, на что раскрываются глаза (или наполняются слезами)? На то, что мы видим впервые, или в последний раз.
Представьте, что вы первый раз видите зиму. Ну да, вообразите, что никогда раньше не видели снега и мерзких тротуаров, покрытых льдом. Тяжело, согласен. А попробуйте вообразить, что вас высылают из родины в Тайланд, Калифорнию или еще куда-нибудь похуже. И вы больше никогда не сделаете «дракона», выдохнув облачко пара в окружающий воздух, не улыбнётесь снежинке, которая беспомощно приземлится на вашу рукавицу… О чём вы будете скучать, каких воспоминаний и впечатлений будет не хватать?
Посмотрите на окружающий мир по-новому, в очках меланхолии, или наоборот — через первовпечатлятор. Забудьте, что вы знаете или наоборот, постарайтесь сохранить это любыми силами.
В детстве все смеялись над сороконожкой. Она разучилась ходить, лишь только подумала о том, как ей удаётся передвигать все сорок ног. Мы выросли и превратились в сороконожек — живём силой привычки, словно по инерции. Окружающий мир утекает сквозь пальцы, не запоминается, не поддаётся восприятию. Даже лапша — и та соскальзывает с ушей. Пришло время подумать о своих ногах.
Я не верю в творческих личностей, гениев восприятия мира и прочую чушь — уверен, что в мире насчитывается семь миллиардов творческих личностей, и каждый из них живёт непризнанным гением. Внимательность, наблюдательность, любопытство рассматриваются нами как крутые привычки, а ведь это врождённые качества каждого человека. Без них не получится успешно решать творческие проблемы, и вот незадача — современный мир ставит всё больше таких проблем.
Вы помните, какого цвета глаза вашего возлюбленного? Вот если бы провожали в долгую разлуку, или наоборот, встречали из неё — точно бы запомнили. Так выдумайте себе разлуку, а потом пойдите и загляните в эти глаза.
Представить, что что-то происходит впервые или наоборот, совершается в последний раз — это проще, чем вам кажется. Это доступно каждому в любой момент времени. Можете, к примеру, представить, что это — первая запись в моём блоге (или последняя). Что ощущаете, о чём думаете, попробуйте выразить это про себя. И ваша стиральная машина поднимется в воздух, в нарушение всех законов физики.
Книга о том, как за одиннадцать лет обойти весь мир пешком и не облажаться.
Давайте определимся сразу, Жан Беливо, автор книги «В поисках себя» — сумасшедший. Нет, он не злобный безумный, который жарит живьём аквариумных рыбок, он скорее из тихих умалишённых, которых тянет на приключения во имя укрощения собственной плоти. Ну вот сами подумайте, сорокалетний мужчина оставляет жену и двух взрослых детей ради того, чтобы одиннадцать лет путешествовать пешком по планете, прося милостыню и толкая небольшую колясочку во имя любви и детей всего мира. Каково, а?
На обочине местные жители возятся на грунтовой дороге возле служебного проезда. Они бросают косые взгляды на странноватого бледнолицего гринго с коляской, и я начинаю нервничать. Непроизвольно помахиваю им рукой — и успокаиваюсь, когда они вполне миролюбиво машут мне ответ. Я прохожу по апельсиновым зарослям La Tierra de las naranjas в самый разгар сезона цитрусовых. Мне то и дело дарят апельсины, просто так. Уже накопилась «полна коробочка», и я от души наслаждаюсь липким кисло-сладким соком. А земля продолжает преподносить свои дары — папайю, манго, кокосы… их везут на огромных грузовиках. В один из погожих апрельских деньков, двигаясь по Серро-Дульче, я натыкаюсь позади фруктовых ларьков на пост полиции.
В зарослях кустарника примечаю человека в форме, прикорнувшего с зажатой в кулаке веревкой. Должно быть, эта веревка служит импровизированным шлагбаумом — незаметная для глаз водителя, она способна повредить автомобилю шины, едва колеса соприкоснутся с ней. В этих краях наркотрафик весьма высокий; порой в машинах с бананами скрывается и другой нелегальный груз… На пункте досмотра меня окликает один из полицейских. Перебросившись со мной парой слов, он извлекает из кармана газетный кулечек, до краев полный марихуаны.
— Хочешь? — предлагает он травку за вполне разумные деньги.
Я просто в шоке.
— Погоди-погоди! — переспрашиваю изумленно. — Ты нацепил знаки отличия, таскаешь пушку — и приторговываешь этой гадостью?
— Да, — без затей отвечает он, не забыв приклеить на физиономию невинную улыбку.
«В поисках себя» — это сборник впечатлений от тяжелейшего путешествия, которое выпадает один раз в жизнь. Уверен, впечатлений Жану хватило с избытком, но, к сожалению, они не всегда читаются интересно. Обычное описание выглядит так:
Шёл и думал о том, почему мир такой жестокий и несправедливый. На ночлег меня пустили местные — прекрасные, добрые люди. Моя жена написала мне, что мы не виделись уже семь лет, но ничего. Денег нет, просил милостыню, но опять повезло — случайный прохожий дал мне сто долларов. Я устал, но нет. Как прекрасен мир!
Нет, серьёзно — человек прошёл пешком весь мир, побывал в сотнях удивительных мест и множестве опасных ситуаций. Неужели нельзя превратить такой опыт в действительно потрясающую книжку? «В поисках себя» хороша, не спорю, но ей не хватает монументальности. Год путешествия умещается на десяти страницах текста. Поэтому в описании так мало событий, наблюдений и фактов. На какой странице не откроешь — везде одинаково: Жан устал, а путь тяжёл.
Десятого июля на тех же берегах озера Титикака меня вдруг настигает снег. На его девственно белом покрывале дети принимаются играть в футбол, натянув на босые ноги шлепанцы из старых покрышек. А я ловлю хрупкие снежинки, такую дивную редкость в этих краях, и прощаюсь с добрым Перу — на этих землях ваш одинокий странник провел целых полгода.
Дойдя до Ла-Пас в Боливии — самой высоко расположенной столицы мира, — я решаю купить себе пару перчаток. Впереди на моем пути, на территории Чили, находится высочайшая отметка моего путешествия — пограничный пункт в районе вулкана Тамбо-Кемадо на высоте 4660 метров над уровнем моря. Сразу за Ла-Пас дорога резко идет в гору, а воздух становится более сухим и разреженным. Лучи сияющего на небосклоне солнца будто пронзают меня насквозь, и создается непривычное впечатление, что я вошел в контакт с космосом. Кажется, стоит протянуть руку — и я смогу потрогать, какова Вселенная на ощупь… Ночи тем временем становятся все холоднее, и вода в моих флягах за ночь замерзает. Утром 23 июля мне приходится колоть ледяную корку, чтобы умыться. Где-то вдалеке возвышается величественный вулкан Саджама, укрытый вечной снежной шапкой. К нему-то я и направляюсь.
Меня охватывает ощущение конца света. Далеко позади меня закатное пурпурное небо утонуло в синеве ночи: там только угасание и смерть. Но впереди разливаются всеми цветами радужного спектра свежие краски жизни: красная, желтая, оранжевая… Луна сегодня идеально круглая. И я не сбавляю шаг. 27 июля невыносимые ледяные ветра начинают бушевать вокруг. Температура падает до –20 градусов по Цельсию, и даже в перчатках пальцы мои замерзают.
А дорога еще круче поднимается в гору, и все, что я должен делать сейчас, — это идти вперед и вперед, шаг за шагом. Вокруг меня, будто страшные мертвые головы, высятся каменные глыбы, изъеденные эрозией. Огромные уродливые валуны будто насмехаются надо мной. Я почему-то начинаю нервничать. А на горизонте тем временем уже показались вулканы-близнецы Паринакота и Померапе… Саджама остался позади. Спать мне удается всего по несколько часов, а вместо туалета я использую пластиковую бутылку — правда, мочиться в нее приходится прямо под одеялом. Границу пересекаю около полудня. К этому моменту все мои органы чувств отказываются работать из-за нехватки кислорода, а поверх куртки я натягиваю пончо. Вывеска «Добро пожаловать в Чили!» зловеще скрежещет на ветру, давая понять, что теперь мне предстоит утомительный спуск в неласковой компании шквальных ветров. Я вспоминаю о листьях коки — прощальном подарке Лауры, полученном в Пукьо еще на «хвосте дракона»… Но снова преодолеваю себя и не прикасаюсь к наркотику. Оставшиеся километры кажутся просто пыткой — двигаюсь на последнем издыхании. К пограничному посту в Чили подле озера Чунгара добираюсь промерзший до костей. Два пограничника, Серхио и Омар, едва завидев меня, наливают мне миску горячего супа. До сих пор я пытаюсь угадать, что их больше напугало: вид бредущего к ним живого трупа или мое ужасное астматическое дыхание…
Читая Жана, понимаешь одну вещь. Бывает путешествие-экспедиция: с фотографиями, историями и фактами, из которых потом вырастают журнальные статьи и книги. А бывает путешествие-испытание, которое человек проводить в одиночку, преодолевая себя. Путешествию-испытанию не дано быть изложенному в книге, это личный, глубинный опыт. «В поисках себя» — это попытка рассказать испытание в виде дневника. Именно поэтому книга не получилась.
Время остановилось. Той ночью я очень долго не мог собраться с мыслями, лежа в палатке и не чувствуя ни звуков, ни запахов, ни пробирающего насквозь холода. Я вернулся обратно к дороге, ничего не видя в густом тумане, и сам для себя абсолютно потерянный. Длинные баржи на канале Виллебрук, который связывает Брюссель с Шельдой, напоминали тонкие серебристые стрелы. Подъемный мост искрился золотом в лучах солнца. Я вспомнил, как однажды отец рассказал мне историю: случайный прохожий предсказал ему, что его сын однажды перейдет земной шар — как будто пройдет по золотому мосту. Сегодня, далеко в Канаде, мама положит останки моего отца в землю… А меня не покидает странное чувство, что сейчас он шагает рядом со мной. Я помню, что всего год назад говорил с ним из Александрии, это был наш последний разговор. «Мне недолго осталось, — сказал тогда отец. — И когда это случится, я не хочу, чтобы ты возвращался ради каких-то моих костей. Продолжай идти! А я наконец смогу к тебе присоединиться. Я ведь всегда мечтал именно об этом, а не о том, чтобы гнить тут на больничной койке…»
И вот теперь я взял своего отца и повел за собой, в сторону Голландии. Я говорил с ним точно так же, как мой сын разговаривал со мной на дорогах Шотландии. Твое здоровье, отец! Мы с тобой ничего друг другу не сказали, но я знаю, что между нами нет никаких запретных тем, и моя внутренняя свобода стала твоей.
А еще Жак Беливо — чрезвычайно скромный человек (и сумасшедший, не будем забывать об этом). В пути он почти не делал фотографий и заметок, не рисовал карт. Представляю реакцию Жака на предложение издать книгу о его десятилетнем пешем путешествии. Наверное, он пожал плечами и сказал:
— А что, разве это будет кому-нибудь интересным? Правда? Ну ладно, я постараюсь вспомнить что-нибудь.
Как-то утром, когда мы вместе с детьми сажаем дерево мира на школьном дворе, я начинаю рассказывать ученикам о своем путешествии. Вдруг к нам подходит еще один маленький мальчик.
— А зачем мы сажаем это дерево?
Учитель объясняет ему:
— Потому что это символ мира в нашей стране, и это дерево будет расти,
крепнуть. Сейчас оно хрупкое и слабое, потому что маленькое. Ты будешь его оберегать?
— Да, буду, — убежденно заявляет мальчишка. — Если кто-то захочет его поломать, я ему морду разобью!
Одним словом, книга на любителя. Я дочитывал её с заметным усилием над собой.
Уровень развития общества определяется тем уровнем, на котором в этой стране можно дать взятку. В отсталых странах это можно сделать везде. В передовых — только на уровне верховной власти. → ✪
Может быть, приматы тоже умеют создавать новую реальность, параллельную уже существующей. Если в старой реальности полено — всего лишь деревяшка, то в новой это малыш. У представителей нашего собственного биологического вида способность существовать в двойной реальности так развита, что сахарная пилюля улучшает наше здоровье даже в том случае, когда медсестра достает ее из банки с ясно видимой надписью «плацебо». С одной стороны, мы знаем, что пилюля не настоящая; с другой — все же верим, что она поможет. Точно так же мы вживаемся в любовные отношения, соперничество и смерть на киноэкране, прекрасно сознавая при этом, что актеры всего лишь играют роли. Мы великолепно умеем подменять одну реальность другой. В этом отчасти заключается секрет успеха Хацуне Мику, популярной японской поп-звезды, которая сводит с ума толпы молодых людей, хотя сама она — всего лишь голограмма. Это компьютерное 3D-изображение женщины, снабженное синтезированным голосом; «певица» танцует и поет под музыку реальных музыкантов, возвышаясь при этом над слушателями, — ведь голограмма не ограничена человеческими размерами. Билеты на ее концерты продаются мгновенно. Публика подпевает ей и отзывается на ее призывные сексуальные движения, как если бы она была настоящей женщиной. → ✪
Первое разочарование ко мне пришло в августе, спустя год после начала моего путешествия. Я шел голодный, осень приближалась, черешня кончилась, и тут я увидел яблоню. Только там оставалось одно последнее яблоко, на самом верху, не знаю, куда остальные подевались. И вот я карабкался, карабкался, сорвал, спустился, откусил и… выплюнул! Оно было совершенно безвкусное. Это была катастрофа. Наверно, самое большое мое разочарование за весь путь. → ✪
У простолюдина голова устроена просто: «Была война, мы в ней победили, и мой дедушка был герой. Если вы мне хотите сказать, что мой дедушка был красный кроваво-сталинский упырь, я вас буду ненавидеть, а все, что вы говорите, буду считать ложью, сказанной за деньги Соединенных Штатов Америки», — вот так думает простолюдин. И он абсолютно прав. → ✪
Но самое лучшее из всего, что я повидал в последнее время, случилось два дня назад в барселонском аэропорту и больше всего смахивало на ловушку, подстроенную с помощью скрытой камеры. Паренек, возвращавшийся, должно быть, из какой-нибудь экзотической страны, держал в руке лук — очень красивую поделку тамошних умельцев-кустарей. Я стоял в очереди как раз за этим пареньком и видел, как терзаемый сомнениями таможенник рассматривает лук. Взгляд его блуждал по нему и по его обладателю. Потом он разверз уста и сообщил: «Это нельзя провозить». Паренек осведомился, почему и получил в ответ: «Слишком большой… и потом, это оружие». Не менее пятнадцати секунд паренек смотрел на таможенника, силясь переварить сказанное, и наконец вымолвил: «Это лук». «Вот именно, лук, — подтвердил страж и с неумолимой логикой продолжал: — А лук — это оружие». Еще секунд десять мучительных раздумий — и юнец нашелся: «Но стрел-то нет». → ✪
Предмет «Историческая география», должен был быть увлекательным и полезным. Как складывались современные государства и нормы международного права, что такое геополитика, какие представления о территории и пространстве существовали в разные эпохи. На деле же это была обычная география с диктовкой названий стран, дат и столиц и с обязательным зачетом по этим знаниям в конце. Перед зачетом нужно было также сдать составленную самостоятельно карту на историческую тему. Усердие некоторых студентов, породило традицию — если карта необычна и оригинальна, то называть столицы африканских стран не нужно. За несколько лет кафедра Новой и Новейшей истории заполнилась картами из хлеба и печенья, из камней и травы, на шелковых платках и деревянных дощечках. → ✪
Перед и после принятия в пищу хлеба евреи производят обряд, содержание которого зависит от того, из чего именно приготовлен хлеб. Так как на борту самолёта производить сложный обряд проблематично, в хлеб Pinhas всегда добавляет виноградный сок, чтобы хлеб условно перешёл в разряд десертов, не требующих длительного чтения благословения. → ✪
У нас приходится слышать стоны по поводу того, что в Европе будто бы храмы и монастыри стоят пустыми, но это ни на чем не основанный испуг: там стало меньше обрядовости, но христиане никуда не делись и их значительно больше, чем у нас. Просто христианские ценности — доброта, гуманизм — впитались в повседневность, вошли в законодательство, стали частью жизни семьи, общения между людьми. То есть эти ценности, по большому счету, не нуждаются в абсолютном посредничестве культа и обряда. Евангелие, — это в том числе и история о том, как один Человек провоцировал служителей культа, выявлял их недостатки и увлеченность обрядами с их же помощью: например, исцелил больного человека, лежавшего в страданиях десятки лет — сделал это в субботу, когда ничего нельзя было делать, вызвав тем самым ханжеский гнев иудейских старейшин. Как сказали бы сейчас, деятельность Христа, — это чистой воды акционизм. → ✪
В ходе подготовки к старту ракеты с «Геранью» из головной части стоящей на стартовом столе ракеты по корпусу потекла струйка мутной жидкости. Вся стартовая команда бросилась бежать — несмотря на строгую секретность запуска, на полигоне ходили слухи о «радиоактивной жидкости» внутри ракет. Лишь руководитель старта, профессор Леонид Воскресенский, не спеша поднялся на установку на высоту хвостового отсека, артистично вытянул руку, размазал своим указательным пальцем стекавшую по корпусу жидкость, а затем облизнул «радиоактивный» палец. Боевая часть была лишь массо-габаритным макетом, заправленным обычной водой. → ✪
Рейс Дубай – Калькутта; 80 трудовых мигрантов спешат домой, как обычно, встают в очередь на таможенном контроле и вдруг – на глазах изумленных офицеров – достают из своих рабочих сумок по килограммовому слитку золота. Таможенники поднимают шум, но сделать ничего не могут – по закону каждый гражданин Индии, прожив 6 месяцев за границей, может привести домой килограмм золота без всяких пошлин. Но откуда оно у бедных строителей? И почему сразу 80 килограмм? Спецслужбы допрашивают пассажиров и выясняют, что незнакомые добрые люди подарили им билеты на самолет, а взамен попросили передать друзьям слитки. «Добрые люди» (или «золотая мафия», как называет их полиция) нагрели индийскую казну на несколько сотен тысяч долларов, ведь в сентябре правительство четвертый раз за год подняло пошлину на ввоз золота – до рекордных 10% на слитки и 15% на драгоценности. → ✪
Ежегодно в Самаре проходит фестиваль «404», на который съезжаются веб-разработчики со всего рунета. Каждый год я собираюсь поучаствовать в этом фестивале, однако в итоге остаюсь сидеть дома и трачу десятки часов на просмотр видео выступлений.
Я хотел поехать еще на самый первый фестиваль, в 2008 году. Тогда у меня еще совсем не было денег на такое удовольствие. А еще мне, как и настоящему IT-специалисту, нужно было делать домашку по математике (правда, по высшей). С тех пор каждую осень я строил планы, которые весело разваливались сразу после строительства — танцору мешали работа, путешествия и лень.
С каждым годом фестиваль разрастался. Увеличивалось количество докладов и секций, росло количество выступающих. В 2013 году они вещали в четыре потока. Живые участники фестиваля, вероятно, не так ощущают этот рост так, как я, мёртвый, — ведь я тщательно отсматриваю все доклады на видео. В этом году пересмотрел 97 роликов, это более двух суток непрерывного видеосмотрения. Я гляжу на себя в зеркало и вижу, как постарел на эти два дня. Но поумнел ли? Вряд ли.
К сожалению, с ростом фестиваля растёт и количество его проблем. Я не могу судить о внутренней атмосфере 404fest — уверен, там царствуют добро и справедливость, радость, дикий угар и треш, чад кутежа и красота, тонкая ирония, романтика и адское рубилово. Однако качество выступлений с каждым годом становится всё хуже и хуже.
В 2012 году я отсмотрел 67 докладов с фестиваля, и отобрал всего шесть хороших выступлений. В этом году докладов было в два раза больше, а хороших выступлений мне попалось… снова шесть. Такое чувство, что количество классных докладчиков на фестивале — это некая константа. Постоянными остаются и проблемы:
Прежде всего, видео трудно смотреть. На ярком экране ничего не видно кроме тени докладчика, бегающего в контровом свете вокруг проектора. А звук на всех без исключения докладах невероятно ужасен. Он записывается микрофоном камеры, которая стоит в дальнем углу аудитории — в звуковую дорожку попадает всё, кроме речи выступающего. На одном из видео два слушателя шелестели шоколадным батончиком и что-то обсуждали матом. Блин, почему нельзя организовать нормальную запись выступлений? За что вы так испытываете меня?
К сожалению, фестиваль решил пойти по пути бессмысленного увеличения количества докладчиков и секций. В результате большая часть выступающих оказались странными личностями, которые не умеют выступать перед публикой, которым просто нечего рассказывать. Докладчики вовсю презентуют свои локальные проекты или упражняются в странном креативе. «Внутри моего доклада вы найдете цитаты для своего твиттера» — говорит один из докладчиков. «Своё выступление я готовил сегодня ночью в поезде» — говорит другой. Блин, кто все эти люди, зачем они приехали?
Самая главная проблема большинства докладов — это контраст между серьёзными щщами выступающего и бурным обилием мемов в его презентации. Каждый второй напихал в слайды сиськи, котиков, Дарта Вейдера, какие-то стрёмные комиксы, уггх. Ребята хотели выехать на тренде «весело и креативно», но не рассчитали собственных сил. Индикатором того, что вместо угара получился зашквар служит мертвенно-молчаливый зал, светящийся экранами айфонов.
Каждая успешная конференция тщательно отбирает спикеров, а потом не менее тщательно репетирует каждое выступление (посмотрите, как это делает TED Talks). В хорошей конференции отчётливо проявляется принцип «чем меньше, тем лучше». Так остаются только самые классные доклады, каждый из которых отточен до мелочей.
В фестивале «404» прошло за два дня прошло 105 докладов, сто пять! Зачем столько? Даже если оба дня с утра до вечера бегать по секциям, получится просмотреть только 10% выступлений. Это издевательство над зрителями.
Я целый месяц каждый день смотрел видео выступлений. Если выступление оказывалось откровенно неудачным, я терпел до середины (или состояния полной безнадежности), а потом выключал его. А что бы я делал, сидя на конференции? Вскакивал и бежал бы в другую секцию? Читал бы твиттер?
Занятное наблюдение — докладчиков, которые хорошо и красиво говорят, интересно слушать вне зависимости от качества их докладов. Хороший докладчик вытянет даже слабый доклад, а вот обратная зависимость не работает.
Ладно, не буду больше заниматься хейтерством, расскажу об интересных докладах.
⌘ ⌘ ⌘
Илья Варламов рассказывает про «Городские проекты». Доклад будет интересен тем, кто не следит за всей это модой на урбанистику и не понимает, чем трамвай лучше личного автомобиля.
⌘ ⌘ ⌘
Дмитрий Агарунов — о том, почему сотрудники должны окупать себя, работающей мотивации и о других рациональных особенностях ведения бизнеса.
⌘ ⌘ ⌘
Очень классный доклад Сергея Котырёва о том, как он пытался строить в России компанию с европейской системой отношения в коллективе, и почему у него ничего не получилось.
⌘ ⌘ ⌘
Неоднозначный Сергей Фаге интересно рассказывает о том, как найти свою нишу, построить в ней бизнес-замок и нанять эффективную команду рыцарей.
⌘ ⌘ ⌘
Творческая встреча с Йованом Савовичем, на которой он делится кучей интересностей про Лепру и наглухо уделывает Максима Спиридонова, своего тухлого интервьюера.
⌘ ⌘ ⌘
Юрий Марин — фиг знает о чём (скорее обо всём сразу в контекте внимания пользователя и интерфейсах), фрагментарно, интересно и на примерах.
Вот такой вот невесёлый пост. Печально, что на самую популярную российскую конференцию айтишников можно ехать только за атмосферой — качественных докладов на ней очень мало. Так что в грядущем году я прерву свою традицию и не буду даже собираться на «404».
Среди моих читателей наверняка немало живых участников фестиваля. Поделитесь своими впечатлениями, пожалуйста!
Сталкиваясь с незнакомой ситуацией, большинство людей сначала стараются спросить совета, и только потом начинают думать сами. Мне кажется, что это естественно, нормально — мы живём в социуме и особенно активно используем социальные связи для решения проблем. Однако какую первую реацию испытывают окружающие?
Обращаясь за помощью к знающим людям, обычно человек сначала получает пинок в направлении самостоятельного решения. В этом есть забота о том, чтобы человек больше думал своим умом и немалая доля снобизма.
«Я решил эту проблему сам, и не собираюсь так просто делиться! Сперва ты потратишь ресурсы, сопоставимые с моими, а потом я, морально удовлетворившись, приду и помогу тебе. Может быть.»
Долгое время моя королевская палатка стояла в лагере таких людей. Когда у меня спрашивали то, что казалось мне очевидным, я сразу же открывал один из сайтов «Давай я погуглю за тебя» и вбивал туда вопрос. Меня даже не особо интересовало, что в поисковой выдаче часто не было прямого ответа или даже чего-то полезного — я сворачивал ссылку сокращателем, отправлял её и продолжал себе дальше злодейски играть на органе, заставленном свечами.
Отфутболить того, кто спрашивает — это самый простой путь. Но самый ли эффективный?
Для того, чтобы понять ответ, нужно сперва разобраться в особенностях обмена информацией между людьми. Давайте возьмём два самых популярных канала:
Личное общение (сюда я включу разговор по телефону или скайпу). Это быстрый канал коммуникации — говорить быстрее, чем писать. Еще он очень понятный — если непонятно, можно переспросить. Большинству людей нетрудно рассказать что-то голосом. А еще значительная часть человеческих знаний может передаваться только посредством личного общения, ибо не существует нигде, кроме головы говорящего.
Текстовое общение. Текст хорошо запоминается, но написать его понятно — это целая наука. Еще текст неблагодарен в плане ресурсоёмкости. Я вот этот пост писал полчаса, а в личном общении мы бы с вами всё это обговорили за пять минут (еще бы и удовольствие от общения получили, попили чая и вообще).
Я почти не встречался с ситуацией, когда при личном общении человеку отказывали в совете. Направить в сторону самостоятельного решения проблемы, дать подсказку — это дело пары минут, они всегда есть. Больше времени потратишь на строительство кислых мин и слова «А ты сам пробовал подумать над этим?»
Переписка — другое дело. Вопрос, сформулированный в текстовом виде сразу демотивирует. Ты не знаешь, с чего начать, чем закончить, о чём писать… А еще все ответы уже давно написаны, прямо как вся музыка в мире. Плюс переписка съедает всё время, отведённое для неё. Проще отправить человека самого разбираться, и снять с себя этот стресс.
Человека, который обращается за помощью, мы отправляем гуглить не потому, что хотим развить в нём самостоятельность. Это происходит потому, что инструменты для помощи демотивируют нас. «Сперва погугли» — это забота прежде всего о себе, а не о другом.
Когда мы сразу же отправляем спрашивающего за самостоятельным поиском решения, мы экономим своё время. Однако человек тратит на такой поиск гораздо больше ресурсов, чем потратили бы вы оба, пару минут поговорив о проблеме.
Каждый раз мы снижаем кратковременные издержки, но увеличиваем долговременные.
Вот несколько советов, как этого избежать.
Предпочитайте личное общение текстовому. Если хочется спросить что-то, то лучше позвонить или поговорить лично. Мне кажется, не зря в Студии Лебедева запрещено общение в скайпе.
Если вы хотите спросить что-то — сначала погуглите сами, без совета. Подготовьтесь к вопросу, спрашивайте по существу. Если не можете решить проблему, то приходите хотя бы с попытками решения. Жалостливое перекладывание задачи на чужие плечи станет приглашением к диалогу. Практика показывает — пять минут подготовки к вопросу экономит час бессмысленного обсуждения и сводит раздражение к нулю.
Если у вас спрашивают что-то — не посылайте человека в гугл. Лучше погуглите сами и дайте ему пару ссылок, чтобы зацепиться. Самостоятельность ведь не в том, чтобы погуглить первому, а в том, чтобы самому довести задачу до конца. Пара ссылок в помощь еще здорово помогают в случае, когда вокруг очень много противоречивой информации. Присмотритесь, возможно от вас просят не разжёвывания банального, а именно вашей точки зрения.
Одним словом, давайте будем более полезными друг другу. Настоящая забота обходится без громких слов и красивых действий, она требует труда обеих сторон.
Небольшая, сложная и интересная книга о том, как экономика правит миром.
Эта книжка появилась на свет весьма необычным образом — Александр Аузан не написал её, а надиктовал, рассказал редакции журнала «Эсквайер». Если вы, как и я, любите «Эсквайер», то наверняка помните великолепный цикл статей «Институциональная экономика для чайников». Он публиковался целый год, а потом вышел отдельным приложением-книжкой. «Экономика всего» — это переработанный и дополненный цикл статей для «Эсквайера».
В экономике есть фирмы, есть правительства и иногда, где-то на горизонте, есть еще люди, да и те обычно скрыты под псевдонимом «домохозяйство». Но я сразу хочу высказать несколько еретический взгляд на экономику: никаких фирм, государств и домохозяйств нет — есть разные комбинации людей. Когда мы слышим: «Этого требуют интересы фирмы» — надо немножко поскрести пальцем и понять, чьи интересы имеются в виду? Это могут быть интересы топ-менеджеров, интересы акционеров, интересы каких-то групп работников, интересы владельца контрольного пакета акций или, наоборот, миноритариев. Но в любом случае никаких абстрактных интересов фирмы нет — есть интересы конкретных людей.
Это непростая книжка — она написана человеком, который живёт в своей, особой реальности. Аузан познал философско-экономический дзен, нашёл законы, которые описывают мир с необычных сторон. Читать его непросто, он словно не от мира сего. Похожие чувства возникали у меня при попытках подойти к «Чёрному лебедю» Талеба. Но Талеба я всё-таки бросил в конце, а Аузана осилил.
Модель «лимонов» описывает предконтрактное оппортунистическое поведение. Построена она на вполне реальной проблеме — торговле подержанными автомобилями в США. Представьте: приходит человек покупать подержанную машину. Все автомобили, которые он смотрит, приведены в надлежащий вид, все блестят, но вот насколько они хорошо ездят, проедут ли 500 метров и встанут или будут ездить еще 100 тысяч километров, неизвестно. Каковы критерии выбора у покупателя? По большому счету их два: внешний вид и цена. Но выглядят все машины одинаково. А кто может сильнее опустить цену — тот, кто продает достаточно хороший автомобиль, или тот, кто продает автомобиль похуже? Скорее второе. Получается, что, как только человек начинает принимать решение, основываясь на внешнем виде и цене товара, в конкуренции побеждает самый недобросовестный ее участник, продавец «лимона» — так на жаргоне американских автодилеров называется некачественная машина. А «сливы», то есть достаточно приличные автомобили, начинают вытесняться с рынка.
«Экономика» — это небольшая книжка в 150 страничек, но быстро осилить книгу не получится. Она небольшая от того, что в рассуждениях Аузана нет воды, всё очень сжато и по делу. Привыкли к апельсину? Вот вам апельсиновый леденец, грызите.
Думаю, многие из нас, если не каждый, имели несчастье сменить зубного врача. Почти всегда первой фразой нового стоматолога будет: «Кто вам ставил эти пломбы?!» Вы всегда попадаете в зависимость от зубного врача. Он намекает на то, что все нужно переделывать, а когда переделка начинается и возникает необходимость дополнительных затрат, у вас нет ни критериев, ни возможности, чтобы сказать нет. Ведь, придя к другому зубному врачу, вы получите ту же самую проблему.
У «разговорного» стиля изложения есть и свои недостатки. Да, читается книга живо, но вот с устойчивостью темы у «Экономики всего» вышла беда. Аузан прыгает по кочкам даже в пределах одной темы, и уследить за ходом его мыслей непросто. Пару раз я находил себя в странном дежа-вю — о чём я вообще читал в предыдущем абзаце? Кажется, Аузан уже говорил об этом, или нет? Чёрт, кажется это мои следы. Так, мы идём по кругу?
Знаменитый американский политик Александр Гамильтон дрался на дуэли с вице-президентом Аароном Бёрром. Накануне он всю ночь писал — русский человек, наверное, писал бы стихи, а Гамильтон написал целую «Апологию» о том, почему не надо ходить на дуэль. Он рассматривал самые разные основания — правовые, религиозные, нравственные, исторические, и все его приводило к тому, что на дуэль идти не надо. Он написал эссе, поставил точку и пошел на дуэль. И был убит. Этот случай очень часто обсуждается в литературе, и все приходят к выводу, что Гамильтон все сделал правильно — и написал правильно, и поступил правильно. Потому что, если бы он не пошел на дуэль, ему грозили бы санкции, предусмотренные неформальными институтами, которые действовали тогда в американском обществе. И эти «мягкие», на первый взгляд, санкции на самом деле могут быть гораздо более страшными, чем те санкции, которые применяют мафиозные «быки» или государственные тюремщики.
А вообще, очень приятно, что в России есть достаточно крутые экономисты, чтобы писать занятный нонфикшен по теме. Особенно приятно, что «Экономика всего» — это книга о России, о наших экономических особенностях, нашей психологии. Мне уже порядком надоело читать западные книги и долго обдумывать их, примеряя истории с Уолл-стрит к нашей ментальности.
Попробуйте перевести русское слово «государство» на другие языки, например на английский. Вряд ли у вас что-нибудь получится. Ведь «государство» — это не «state», потому что «state» — это некое территориальное образование. Это не «government», потому что «government» — это «правительство». Это не «authority», потому что «authority» — это «власть». Государство — это все сразу. Отсюда возникает мощное искажение в русском общественном сознании.
Есть некоторый шанс, что книга покажется вам слишком вязкой или слишком сложной. Однако я всё же советую продраться через странноватое описание Аузана — узнаете немало нового о том, как работают системы, которые нас окружают и том, почему мы не в силах их изменить.
Все великие британские экономисты — Давид Рикардо, Джеймс Милль, Джон Мейнард Кейнс — приводили один и тот же пример в пользу государства: если бы не правительство, кто бы строил в Англии маяки? А ведь нации нужны маяки — чем была бы Англия без судоходства? И вот экономист Рональд Коуз пошел в архив Британского адмиралтейства и стал смотреть, кто же в действительности строил маяки. Выяснилось, что ни один маяк в Англии не был построен правительством. Кто их только не строил — гильдии капитанов, местные общины, корпорации судовладельцев, но только не правительство. Потом маяки передавались в управление адмиралтейству, потому что всю систему необходимо было координировать, но само строительство было исключительно негосударственным. Коуз написал статью под названием «Маяк в экономической теории» и на этом поставил точку, не делая никаких глобальных выводов. Он просто показал, что двести лет люди исходили из неправильных фактов.
Многое в этой книге выглядит кощунственным с общественной точки зрения: террор дешевле, чем обсуждение, власть имеет много общего с мафией, негласные установки важнее и проще законов. Однако стоит лишь немного поразмышлять об этом, чтобы признать — мир куда прагматичней, чем мы о нём думаем.
Когда в 1970-е годы распался Пакистан и восточная часть страны превратилась в Бангладеш, туда бросились западные инвесторы, чтобы строить предприятия в Восточной Бенгалии, где много дешевой рабочей силы. Однако сами трудящиеся стали вести себя очень странно: они охотно нанимались на работу, работали до первой зарплаты, а потом немедленно увольнялись, покупали мешок риса и до тех пор, пока этот рис не кончался, не работали. Все дело в том, что это были люди, привычные к определенному типу коммунального режима собственности, в котором живет азиатская община. Не работать в азиатской общине нельзя, потому что иначе все погибнут. Много работать в азиатской общине тоже нельзя, потому что при уравнительном распределении ты будешь надрываться, но больше, чем остальные, все равно не получишь. Самое мудрое поведение в такой ситуации: поработал немного, обеспечил свое существование — прервись.
Пару дней назад мне посчастливилось принять участие во всероссийском турнире по стрельбе из лука.
С середины 2013 года я стал заниматься стрельбой из олимпийского лука. Сначала я относился этому как к хобби, но потом стрельба выросла в увлечение. Я купил себе лук, тренировки стали регулярными, и я начал получать от этого дела удовольствие.
Полгода для лучника — это смешной возраст. В приличной спортивной школе через полгода лучник только-только получает в руки лук, а до этого тренируется на резиновом жгуте.
Нужно сказать, что в Череповце нет никаких спортивных школ, есть только маленькое сообщество любителей стрельбы из лука. Мы сами своими силами организуем нехитрые условия, сами таскаем щиты, учимся друг у друга, делим снаряжение. Неожиданно нас пригласили принять участие в крупном всероссийском чемпионате — это очень приятно и почётно. Мы не могли не поехать.
Лучный турнир проходил в Рыбинске — это небольшой город в трёх часах езды от Череповца.
В Рыбинске находится школа олимпийского резерва и существует мощное сообщество лучников, со своей спортивной базой, школой, своими звёздами и прочими крутыми штуками. Оно тоже выросло силами энтузиастов, но возможности рыбинской школы не сравнимы с нашими — у неё есть большое здание с несколькими отличными залами.
На турнир съехалось четыре сотни лучников со всей России, из 18 регионов. Типичный лучник — это подросток лет 15, который либо уже мастер спорта, либо скоро им станет. Лучник приезжает в компании нескольких таких же под присмотром тренера. Каждый катит за собой чемодан с луком и сопроводительным барахлишком, всё это по стоимости тянет на неплохую автомашину.
По меркам других участников у меня весьма простой лук, но это нифига не показатель. Хороший лучник и из моего оружия настреляет себе на разряд, а я с самым дорогим луком не покажу супер-результата. Стреляет человек, а не железо-деревянная штука. С нами из Череповца приехала лучница Алёна, которой по техническим причинам пришлось везти вместо своего нового лука чрезвычайно простой, учебный — и ничего, настреляла из него себе на первый юношеский разряд.
Лук стоит дорого и является фетишем для спортсменов. Разговор в компании нескольких лучников через десять минут скатывается к обсуждению преимуществ и недостатков различных компонентов и их производителей.
Впрочем, для обычного человека все луки на одно лицо.
У меня на турнире был лёгкий культурный шок. Я оказался среди сотен людей, для которых стрельба из лука является не хобби, но делом всей жизни — это профессиональные спортсмены, которые очень много тренируются, участвуют в различных соревнованиях, ездят по стране и миру. Все очень сосредоточенные, нацеленные на победу, один я гулял среди них с беззаботным выражением лица. Наверное, среди трёхсот участников я вообще не думал о своих результатах.
Лук некритичен к возрасту и полу спортсменов. Мне трудно представить активный спорт, в котором десятилетний парень уделает тридцатилетнего, в котором женщина может быть лучше мужчины. Вместе со мной стреляли и семиклассники, и шестидесятилетний дедушка — и все они были гораздо лучше меня.
Как мне показалось, лучники чрезвычайно суеверны. Считается неприличным даже попросить подержать чужой лук. Большинство таскает на колчанах различные значки, фигурки и прочие побрякушки. У многих вокруг колчана выстраивается целый ворох различных бейджиков и талисманов. Я видел девушку, у которой с колчана свисал плюшевый медведь в натуральную величину.
Мы приехали в среду, 18 декабря, на ознакомительный и пристрелочный день. Его мы провели в знакомстве с залом, и попутно вдоволь настрелялись. У меня как у лучника есть такая особенность — я плохо стреляю без долгих предварительных ласк пристреливаний. В первый день мы начали пристрелку в полдень, и закончили её около пяти часов вечера. Все уже устали, а у меня наступил самый пик результативности. Если бы соревнования были в шесть часов вечера этого дня, то я показал бы очень неплохие результаты. Но делать нечего, собрал лук и пошёл спать в гостиницу.
Следующим утром начались квалификационные стрельбы. Спортсмены проходят их потоками, по 36 человек в потоке. По потокам лучники распределяются жеребьёвкой. Нам, череповчанам, повезло — мы все оказались в одном потоке.
Поток из 36 лучников делится на два захода, в каждом из которых по 18 человек. Перед ними стоят девять пронумерованных щитов, на каждом висят по мишени, столбцами по четыре.
В стрельбе из олимпийского лука используются разные мишени, их размер и распределение очков зависят от дистанции стрельбы. В моём случае, при стрельбе с 18 метров мишень состоит из трёх кругов максимальным диаметром в 20 см.Выстрел в синюю область приносит 6 очков. В красной зоне два круга, попадание в больший приносит 7 очков, а меньший — 8. Стрела в первой жёлтой области даёт 9 очков. Попадание в две центральные области — 10 очков. Если спортсмен попадает в самый маленький жёлтый круг, то этот выстрел обозначается как X — при равенстве очков с другим лучником каждый X даёт преимущество в одно очко.
Три мишени — три стрелы. Стрелять по мишеням можно в любом порядке. Если в одну мишень попадает две стрелы, то засчитывается только та, которая принесла меньшее количество очков.
Вот такие пироги.
Вот мишени поближе, со стрелами в них:
Тридцать шесть человек одновременно не могут стрелять, им очень тесно, и поэтому они делятся на заходы. Каждый лучник знает номер щита и номер своей мишени на ней. К примеру, мой был 4А — четвёртый щит, мишень А (самая левая на щите).
В первом заходе стреляют лучники с мишенями А и В, во втором — те, у кого мишени C и D. Первый заход отстрелялся, отошёл, из-за спин выходят лучники второго захода и стреляют. На следующий круг они меняются, сначала выходят C и D, а за ними A и B.
На три выстрела лучнику даётся 120 секунд, потом стрелять уже нельзя — извольте убрать стрелу в колчан, сударь. Все стадии разделяются гудками, лучники стреляют и ходят посекундно, без задержек. Сперва я путался в этой системе — десятки людей слаженно ходят туда-сюда, стреляют, отходят, снова заходят. Потом быстро привык. А еще справа есть специальное табло, на котором указывается буквы захода (например, АВ) и таймер обратного отсчёта.
Лучники сами считают свои очки — для этого у них есть специальная планшетка. Выглядит она вот так:
Первые три столбца в таблице — это очки по мишеням, первой, второй и третьей. Очки записываются по убыванию, от максимальных к минимальным. Если в ячейке стоит буква М (miss) — значит, я промахнулся, и не попал в мишень. Это никак не наказывается, просто я провафлил возможность набрать очки. Четвёртый столбец — это сумма по мишени, пятый — сумма по всем предыдущим подходам.
Сложно? Ну да, непросто, особенно если ты первый раз на соревнованиях. Ну вот представьте, мы отстреляли первые три стрелы, положили луки и пошли считать. Нас на щите четверо: трое настоящих спортсменов и я. А я вообще не понимаю, что делать, что куда писать, какие суммы, когда вынимать стрелы, куда бежать. Спасибо ребятам, помогли и подсказали. Особенное спасибо лучнику с мишени 4B, мастеру спорта Алексею Ладыка — он терпеливо мне подсказывал, помогал и успокаивал. Без его поддержки я бы куда хуже настрелял.
Априори все соперники на одном щите доверяют друг другу. Ты называешь очки, которые настрелял, и если соперники согласны с тобой, то этот результат записывается в планшетку. Если соперники не согласны с твоим мнением, то они зовут судью. Обычно подзывание судьи касается попадания рядом с линией — если стрела задевает линию между кругами, то очки засчитываются в большую сторону. Однако такие попадания не всегда очевидны, и судьи принимают странные позы, чтобы всё внимательно разглядеть:
Мы стреляли 60 стрел — 30 в первой половине матча, и 30 во второй (лучники говорят «дистанция»: первая и вторая). В первой дистанции я стрелял вот так:
Восемь раз промахнулся мимо мишени — это очень плохо. Каждая четвёртая стрела не принесла мне очков, и в сумме на первой дистанции я набрал всего 178 очков. Средний лучник в моём потоке вылез за 230.
Между дистанциями был перерыв в десять минут. Все присели отдохнуть и чуть расслабиться. Во второй дистанции я хотел снизить количество холостых выстрелов и добраться до суммы в 400 очков, что было бы для меня очень крутым результатом. Мне показалось, что я растянулся и растрелялся, но на деле всё выглядело вот так:
Все те же восемь попаданий мимо, а очков еще меньше — всего 163.
Итого я набрал 341 очков и занял 32 место — обогнал двоих череповчан и двоих своих соперников, которые слишком разволновались.
Много это или мало? Трудно сказать. Для подавляющего большинства лучников моего потока 340 очков — это ужасный провал, они в худшие свои дни настреливают по 450-500 очков. Для меня это личный рекорд, на таких мишенях я никогда не набивал больше. Очень обидно за промахи, ведь на тренировках я редко промахиваюсь стрелой мимо мишени. За пару дней до поездки я с восемнадцати метров попал стрелой в спичечный коробок и уверился, что холостые выстрелы уже позади. Оказалось, что зря.
В любом случае, я ехал не за медалями и очками, а за новым опытом — куда мне соревноваться с настоящими спортсменами. Я провел на турнире всего полтора дня, но очень многое понял и подсмотрел в технике стрельбы, в оборудовании. Турнир стал для меня первым крупным соревнованием, и мне всё было очень интересно.
Я уже прошёл в стрельбе из лука фазу невозможности достижения хорошего результата, и вошёл в фазу нестабильного его достижения. После Рыбинска я понял, что могу стрелять гораздо лучше, и качественный скачок в результативности легко достижим — нужно только больше тренироваться. Надеюсь когда-нибудь приехать в школу уровня Рыбинской на неделю-другую, пожить и поучиться.
Да, вот еще — сразу после турнира правая рука практически онемела от усталости, не мог её поднять вверх. Очень необычное ощущение.
И у меня есть неприятная версия, откуда это и что это. Ибо это явление не уникальное, и его можно наблюдать и в других областях жизни – это иррациональная склонность различать и обличать, подчёркивать и выпячивать чужой грех, в половой ли сфере, или в любой другой. Бедные или жадные ненавидят тех, кто богаче. Старики бывают порою до идиотизма ригористичны к молодым за сам факт их молодости. Школьный отличник с жадной ненавистью вглядывается в запретную для него жизнь хулигана. Добропорядочный православный мужчина с бородой пишет гневные посты про оргию в музее, вожделенно рассматривая фотографии обнаженных тел под лозунгом про наследника Медвежонка. → ❒
В час ночи я застаю жену на кухне: она клеит ежу иголки. Одно творческое задание осталось не законченным. Она заканчивает его, зная, что завтра будет новое задание. Самосовершенствование родителей не должно иметь предела. → ❒
— Is Voyager still able to capture and send photos back to Earth?
— The cameras were turned off to save power and memory for the instruments expected to detect the new charged particle environment of interstellar space. Mission managers removed the software from both spacecraft that controls the camera. The computers on the ground that understand the software and analyze the images do not exist anymore. The cameras and their heaters have also been exposed for years to the very cold conditions at the deep reaches of our solar system. Even if mission managers recreated the computers on the ground, reloaded the software onto the spacecraft and were able to turn the cameras back on, it is not clear that they would work. Also, it is very dark where the Voyagers are now. While you could still see some brighter stars and some of the planets with the cameras, you can actually see these stars and planets better with amateur telescopes on Earth. → ❒
В школе, куда мои дети ходят, например, у них есть такое правило: если ребёнок хочет выйти в туалет, то он должен поднять руку, но не с ладошкой, как для ответа, или если что-то спросить, а с фигой-дулей. Держит ребёнок дулю — значит хочет в туалет. Учитель это видит, и говорит, мол, Изабелла, можешь выйти, только бегом, не задерживайся. Мы с женой когда от этом правиле узнали, очень удивлялись. Ничего себе, фигу в потолок держать! → ❒
Книги, которые мы читаем на отдыхе, неизбежно впитывают в себя колоритную обстановку места их прочтения. Но Грин — особый случай. Он как никто рассказал о печали, которая охватывает тебя, когда ты сидишь в комнате один в совершенно чуждой стране, когда за окном темно, когда тебя берут в кольцо горести мира, когда размышляешь, насколько ты вправе вмешиваться в жизнь мест, где ты лишь гость. Не знаю, состоялся бы у меня с этой книгой такой напряженный диалог, если бы я читал «Комедиантов» у себя дома; но в бутанской каморке Грэм Грин показался мне самым близким другом, самым въедливым экзаменатором, о каком только может мечтать путник. → ❒
Воспитанный на метрической, я краем разума недоумевал, как можно пользоваться системой мер, где единицей длины является 2.54 см?! Сколько же будет тогда квадратных сантиметров в единице площади, и зачем эта головная боль?! Считал её неточной и почитал уходящей, по аналогии с русской, в которой фут был равен длине ступни, а сажень — расстоянию между кончиками: кисти вытянутой правой руки и ступни левой ноги. Устаревшей и давно сдвинутой в сторону паровозом прогресса. За исключением, разве, ¾ дюймовых и полдюймовых водопроводных труб с теперь уже малоистребимым типом резьбы на них. Дюймовой. Однако, пожив в стране с английской системой мер, я постепенно заразился её человечностью и проникся близостью к телу её аналоговых свойств. Если ты один вышел в путь, то, пройдя половину, можешь легко оценить, сколько осталось. И если вас двое, хлеб легко преломить и разделить поровну. Преумножение жизни тоже оперирует двойкой в основе события. Ну и что, что дюйм примерно равен маленькой фаланге большого пальца, ведь моего же! В кварте, говорите, четыре кружки? А сколько вам нужно для семейного счастья! Может, вам и стол на кухне с десятью углами? → ❒
Тем временем в западных медицинских университетах будущим онкологам советуют получить возможность стажировки в России — посмотреть четвертую, терминальную, стадию онкологических заболеваний. → ❒
Один человек, живший в семнадцатом столетии, как-то смешал воду, лед и соль и измерил температуру замерзания смеси. Эту температуру он принял за ноль и наверняка хохотал, представляя, как все станут ломать голову: а нахуя было солить?! Фамилия у него была Фаренгейт. Фаренгейту посчастливилось умереть достаточно давно. Будь он жив, к нему бы пришли люди, говорящие с акцентом, и убили его арматурными прутьями. Потом сожгли его дом и станцевали на пепелище. Согласно моим подсчетам, средний иммигрант проводит треть своей жизни во сне и четверть – переводя Фаренгейты в Цельсии. Следите за руками: я беру Фаренгейта, вычитаю из него тридцать, а остаток делю на два, получаю уже привычный приблизительный итог. Это легко и просто сделать, пока на улице тепло, но как только температура начинает падать, арифметика перестает быть простой. Из 15 градусов Фаренгейта я вычитаю тридцать и получаю минус 15, и что мне с ними делать? Говорят, их тоже надо делить на два. Семь с половиной градусов мороза? → ❒
Например, когда мы учили слово «хорошо», я записала себе «喝得少», что по-русски означает «пей мало». Когда мы учили слово «воскресенье», я написала «袜子塞到鞋子里», по-русски: «засунуть носки в ботинки». Таким образом я могла быстро запомнить эти слова. → ❒
Все мне известно. Едете вы сейчас в джинсах и куртках, а назад вернетесь в грязи и траве. Самый глупый из вас обязательно потеряет верхнюю одежду и вернется, закутавшись в советский флаг. И, конечно же, все вы будете петь «Катюшу» и глупо реветь: «Запомни, Катюша, я гений, запомни, я твой командир». Мало того, даже фанаты «Металлики» будут петь, роняя пьяные слезы, «Сгорая, плачут свечи». И наконец, кто-то без вести пропадет в самом начале поездки, и увидите вы его только на следующий день. Окажется, что он потерялся по дороге, прибился к какой-то компании, пил «Розовую воду», а потом проспал весь концерт. И выглядеть он будет тихим и каким-то просветленным. Именно он вскоре поверит в Иисуса и будет везде ходить с книжечкой и четками. → ❒
Окружающие разговаривают на языке, которого я не знаю. Иногда это включает мою свекровь, моего мужа и мою старшую дочь. → ❒
— Моя фамилия Ге — сказал француз китайцу.
— В китайском языке два иероглифа Ге, но, к сожалению, не один из них не подходит для фамилии.
— Почему?
— Потому что один имеет значение «колесо», а другой передает звук, с которым лопается мочевой пузырь осла.
— А что плохого в колесе?
— Мужское имя не может быть круглым, все будут считать тебя педиком. Для твоего имени мы возьмем иероглиф Шэ, означающий «клавиатура», «корнеплод», «страница» а также прилагательное «бесснежный» и дополним его иероглифом Нгу, означающим мужской род. В конце я пишу иероглиф Мо — «девственный».
— Но… это, мягко говоря, не совем так…
— Никто не будет считать тебя девственником, просто без иероглифа Мо иероглифы Ше-Нгу означают «сбривающий мамины усы». → ❒
В 1960-е годы в Москве работал австрийский посол по фамилии Водак, который во время дипломатических ужинов велел подавать исключительно легкую, здоровую пищу, без всяких излишеств, зато возле каждого прибора, как рассказывают, было поставлено по маленькому бокалу с уксусом, в котором растворялась жемчужина, — чтобы никому не пришло в голову заподозрить его в скупости. → ❒
Если вы когда-нибудь получали из США письмо или открытку, то наверняка удивлялись причудливому рисунку из чёрточек, который всегда присутствует на отправлении.
Вот он, внизу — частокол палочек, всего их 65. Это баркод, или штрихкод (bar — это штрих по-английски). В американской почтовой системе он называется Intelligent Mail Barcode и используется для автоматического распознавания почтовых отправлений.
По сути, это наш индекс, который оброс дополнительной информацией и зашифровался для удобства машинного считывания.
Он содержит пять видов данных:
Идентификатор баркода (Barcode Identifier) — какая-то служебная фигня. У программистов всё всегда начинается со служебной фигни.
Тип почтового отправления (STID) — здесь кодируется разновидности писем: обычное, скорое, бизнес-отправление и так далее.
Индивидуальный номер отправителя (Mailer ID) — с его помощью кодируются отправители бизнес-рассылки. По большому счёту, это абонентский ящик, но только для отправителей. Крутые и богатые отправители покупают себе шестизначные номера, те, что победней довольствуются девятизначными.
Индивидуальный номер отправления (Sequence Number) — в нём отправитель кодирует своего получателя. Звучит странно, но на самом деле всё просто. Если компания рассылает сразу тысячу писем, то она сама кодирует каждого получателя одной цифрой (к примеру, от 1 до 1001). Это полезно для отслеживания эффективности почтовых отправлений. Индивидуальный номер получателя и Индивидуальный номер отправителя вместе составляют 15 цифр. Это значит, что крутые компании, купившие себе короткий номер отправителя, могут закодировать до 99.999.999 номеров получателей, а компании с девятизначным номером — только 999.999 адресов.
Конечный индекс (Delivery point ZIP code) — здесь кодируется стандартный американский почтовый индекс, состоящий из пяти цифр. При желании в этом разделе можно закодировать еще немного полезной информации, по так называемой системе ZIP+4: в ней к почтовому индексу добавляется еще четыре цифры, в которых кодируется адрес. Дополнительно к ZIP+4 можно добавить еще две цифры Delivery Point, в которых кодируется номер почтового ящика (по сути, номер квартиры или домовладения). Итого в одиннадцати цифрах кодируется полный адрес.
Адрес — это персональная информация. В бизнес-рассылке по закону она не может быть представлена в открытом виде, и поэтому кодируется. Однако система почтового кодирования создана так, что при необходимости её можно расшифровать и прочитать без специальных средств.
IM-баркод можно расшифровать. Попробуем расшифровать баркод с рекламной почтовой карточки Нью-Йоркера.
Для начала нужно привести чёрточки в более простую форму, буквенную. Каждая из четырёх чёрточек кодируется своей буквой:
Затем мы заходим в какой-нибудь из множества веб-декодеров, вставляем код в поле и получаем из баркода данные. Что же оттуда можно узнать:
Нью-Йоркер разорился на шестизначный номер отправителя (101120). Я не знаю, сколько это стоит, но чувствую, что дорого.
Тип почтового отправления — 708. В американской почтовой системе это означает бизнес-отправление без дополнительных услуг (Business Reply Mail with no services).
Индивидуальный номер отправления — 000000000. Карточка, вероятно, предназначалась для раздачи в кафе и прочих публичных местах, так что ей присвоили нулевой номер. Теоретически можно было создать разные номера для карточек, раздаваемых в разных местах, а потом замерять конверсию этих мест.
Конечный индекс — 50037-2684. ZIP-код 50037 принадлежит городу Боун штата Айова (в городишке проживает всего 12 тысяч человек). Вероятно, там просто почтовая база еженедельника.На самой карточке написано, что она попадёт в абонентский ящик №37684. ZIP+4-код 50037-2684 не определяется.
⌘ ⌘ ⌘
Вот такие почтовые пироги.
Кстати, я уже давно ничего не писал про марки и почту. Я просто не знаю, интересно ли вам это. Если интересно — напишите об этом в комментариях, я учту и исправлюсь.
