Сборних адово сложных и красивых эссе Маринэ Бриге об искусстве.

«Маленькие эссе о больших величинах» — это тот самый случай, когда книжка взялась в твоей жизни случайно. Я нашёл её на каких-то завалах в небольшом провинциальном книжном магазине. Она сиротливо смотрела на меня своим крохотным тиражом в 300 экземпляров и ценой — стопка бумаги такого же формата стоит дороже. Я недоверчиво взял её в руки и пролистал. Внутри мне встретились чёрно-белые репродукции Ван-Гога и язык, сложный и красивый, словно дорогое кружевное бельё.

Стекло стекало…

Как время, как вода, прошедшая скозь песок, как песок — скозь пальцы.

Аморфное — уже не только незримо, но неосязаемо. Как сознание…

И тогда — вне времени и сознания — остаёшься один на один с пространством. Оно поглощает звук, но возвращает эхо, оно поглащает свет, но возвращает отражение.

Его безмерность необходимо разграничить.

Необходимо провести линию.

Эта книга написана так сложно и по-особенному красиво, что себя нужно погружать в особое состояние её чтения, словно в кому. Она читается на самой границе понимания и восприятия, словно и не ты читаешь вовсе. Время от времени сознание соскальзывает с поверхности чтения, тормозит себя неловкими взмахами ресниц, и погружается куда-то глубоко, тогда приходится прерываться и начинать сначала. Сто семьдесят страниц, девять небольших эссе о художниках и их стиле можно и нужно читать очень долго. Иначе просто не получится.

С чего начинается любая дорога? С пары башмаков. Однажды он купил у старьёвщика пару старых, но свежевычищенных ботинок, а поскольку его притягивало лишь то, что имело резкий отпечаток жизни, то эскиз он сделал с уже замазанных грязью, имеющих некий жизненный налёт башмаков. Он желал, чтобы в его работах чувствовался запах земли — неважно, будут ли это изношенные башмаки, тугие комья картофеля или «маланхолические» скалы близ Сен-реми. А рисование для него — такая же изнуряющая «борьба с натурой», как врезание плугом в землю для брабантского крестьянина.

Это очень странная книга. Она писалась особенным автором для особенного читателя, и большинство из нас её либо не поймут, либо поймут неправильно, не так, как нужно. Я прикоснулся к этому и получил странное эстетическое удовольствие. Не уверен, правда, что хочу испытать его еще раз.

Несколько дней назад я сходил в стрелковый клуб, чтобы познакомиться со страшным, гладкоствольным, короткоствольным и нарезным огнестрельным оружием.

До этого дня я ни разу не держал в руках огнестрельное оружи… ладно, было один раз.

Мой папа очень любит дерево и раньше профессионально занимался резьбой — изготавливал штуки самой разной степени сложности: от больших лестниц до маленьких деревянных фигурок. Однажды его попросили вырезать из какого-то редкого вида древесины ложу для автоматического карабина, и принесли этот карабин к нам домой. Ложу папа вырезал и оставил карабин лежать в шкафу, а сам ушёл по делам, а я… Ну да, вы правильно поняли — я достал винтовку из шкафа, открыл окно и стал «щёлкать» курком по проходящим мимо людям. За этим занятием и застал меня папа, вскоре вернувшийся домой. Никогда бы не подумал, что человек может седеть так быстро, а попа может болеть так долго.

Я решил закрыть гештальт и пострелять из настоящего оружия, желательно побольше и из разного. В Москве есть несколько стрелковых клубов, но самым вкусным оказался «Выстрел», так что я пошёл к ним.

Мне было жалко тратить такой замечательный повод и просто писать о впечатлениях, так что у меня получилось целое сочинение. Сначала будет три небольших эссе о боеприпасах, философии неубийства и оружии будущего, а потом рассказ о всём, из чего удалось пострелять под соусом личных впечатлений.

Пост получился очень большой, так что крепитесь. Поехали!

Главное — это боеприпас

Если театр начинается с вешалки, то оружие начинается с боеприпаса. Самая первая характеристика любого пистолета или автомата — это патрон, которым они стреляют.

Патрон является главной характеристикой просто потому, что его производство — это чрезвычайно сложная задача. К примеру, во время Великой Отечественной войны советские войска израсходовали более 17 миллиардов патронов. Каждый из патронных заводов производил сотни миллионов патронов в месяц. А ведь для производства одного боеприпаса требовалось 180 технологических операций.

При этом нужно понимать, что патрон — это штука, производимая с космической точностью. Ошибся в пару микрон — пуля улетела мимо цели. Еще каждый патрон должен быть очень дешевым, ведь они расходуются миллионами штук. В СССР ежегодно производилось более 6 млрд. патронов 5,45×39, ими буквально завалены склады.

Поэтому всё новое оружие создаётся под патроны, которые были разработаны давно, которых много. К примеру, винтовочный патрон 7,62×54 производится практически без изменений с 1891 года. Невозможно представить себе ситуацию, когда на вооружение будет принято оружие с совершенно новым патроном. Лучше уж сразу бластеры изобретать.

Кстати, сложная система боеприпасов движется в сторону унификации. Войска НАТО приняли на вооружение единые патроны для винтовок и автоматов, и теперь им будет легче разрабатывать новое оружие в разных странах Альянса.

Меньше смерти

В XX веке кардинально поменялся подход к ведению боевых действий. Если раньше нужно было убить как можно больше врагов за максимально короткое время — всё как в компьютерной игре. Сейчас всё иначе.

Убил врага — соратники закопали в землю, а на его место пришёл новый. Со стратегической точки зрения эффективнее тяжело ранить солдата — тогда его придётся эвакуировать, лечить, кормить, содержать. На одного раненого оттянутся силы десяти здоровых людей в тылу. К тому времени, когда он поправится, всё уже будет кончено.

Вот что по этому поводу еще давным-давно писал Луи Буссенар:

С помощью Жана Грандье и Фанфана он усадил раненого на кровати, поднял
его рубашку и, обнажив торс, воскликнул:
— Великолепная рана, милорд! Можно подумать, что я сам нанес ее вам,
чтобы мне легче было ее залечить. Нет, вы только взгляните! Третье правое
ребро точно резцом проточено. Ни перелома, ни осколка! Одно только маленькое отверстие диаметром в пулю. Затем пуля прошла по прямой через легкое и должна была выйти с другой стороны. Нет?.. Куда же она, в таком случае, девалась? Странная история… Ба! Да она застряла в середине лопатки. Сейчас я извлеку ее… Потерпите, милорд. Это не больнее, чем когда вырывают зуб. Раз… два… Готово!

Глухой хрип вырвался из уст раненого; конвульсивным движением он до
боли сжал руку сына. Из раны брызнула сильная струя крови, и одновременно раздался тихий свистящий вздох.
— Чудесно, — продолжал хирург, — легкое освободилось… Дышите,
полковник, не стесняйтесь!
Офицер глубоко вздохнул, в его глазах появилась жизнь, щеки слегка
порозовели.
— Ну как, легче теперь, а?
— О да! Гораздо легче.
— Я так и знал!.. Ну, что вы теперь скажете, Сорвиголова? А? Терпение!
Немного терпения, ребята…

Он говорил без умолку то по-английски, то по-голландски, то по-французски, но делал при этом все же гораздо больше, чем говорил.
Обратившись к шотландцу, он произнес:
— Через три недели вы будете на ногах, милорд. Видите ли, эта маузеровская пуля — прелестный снарядец и притом же чистенький, как голландская кухарка. Благодаря своей огромной скорости — шестьсот сорок метров в секунду! — он, как иголка, проходит через живую ткань, не разрывая её. Ничего общего с этим дурацким осколочным снарядом, который все рвет и ломает на своем пути. Нет, решительно, маузеровская пуля очень деликатная штука… словом, a gentlemanly bullet.

И неумолчный говорун, ни на секунду не прерывая потока слов, вставил в
отверстия, пробуравленные пулей при ее входе и выходе, большие тампоны гигроскопической ваты, пропитанной раствором сулемы, затем наложил на них обеззараживающие компрессы и закончил очередную перевязку словами:
— Вот и все! Диета? Супы, молоко, сырые яйца, немного сода-виски… А через восемь дней — ростбиф, сколько душа запросит. Благодаря вашей крепкой конституции у вас даже не повысится температура.

И, не дожидаясь благодарности, этот чудак крикнул: «Следующий!» — и
перешел к другому больному.
— А вы, Сорви-голова и Фанфан, за мной! Молодой лейтенант, изумленный
этим потоком слов, но еще более восхищенный счастливым исходом дела, нежно обнял отца. А доктор и его случайные помощники продолжали обход.

На каждом шагу им приходилось сталкиваться с необычайно тяжелыми на вид ранениями. Современная баллистика словно глумилась над современной хирургией. Четыре дня назад один ирландский солдат во время стычки на аванпостах был поражен пулей, попавшей ему в самое темя. Пуля пронзила мозг, нeбо, язык и вышла через щеку. Положение раненого считалось безнадежным. В той же стычке другой ирландец был ранен в левую сторону головы. Пуля прошла через мозг и также вышла с противоположной стороны.
— Ну, что вы на это скажете, молодые люди? — с гордостью воскликнул
доктор. — В былые времена, при старинном оружии, головы этих молодцов
разлетелись бы, как тыквы. А деликатная, гуманная маузеровская пулька сумела нежно проскочить сквозь кости и мозговую ткань, причинив моим раненым только одну неприятность: временно лишив их способности нести боевую службу.
— Сногсшибательно! — воскликнул Фанфан, не веря своим ушам.
— Изумительно, — согласился Сорви-голова.
— Через две недели они будут здоровы, как мы с вами! — торжествовал
доктор.
— И даже без осложнений? — спросил Сорви-голова,
— Даже без мигрени! — ответил доктор. — Я, впрочем, опасаюсь, как бы
один из них не стал страдать страбизмом.
— То-есть, попросту говоря, не окосел?
— Да, да, вот именно — не окосел. Именно так.
— Но какой же тогда смысл воевать, если мертвые воскресают, а убитые,
восстав, получают возможность биться с новой силой? — изумился Жан.
— Напротив, раз уж наша идиотская и звериная цивилизация не в силах избавиться от такого бича, как война, надо, по крайней мере, сделать это бедствие как можно менее убийственным. В чем, в конце концов, цель войны? На мой взгляд — в том, чтобы вывести из строя возможно большее количество воюющих, а не в том, чтобы уничтожить их. Значит, вовсе не надо уничтожить всe и всех, чтобы одержать победу. Достаточно помешать в течение некоторого времени противнику драться, остановить его наступление, уменьшив количество его солдат. Таким образом, приобрело бы реальность фантастическое изречение одного ворчуна-генерала: «На войну идут умирать всегда одни и те же».

Именно по этой причине в современной армии находят своё применение дробовики, которые раньше были охотничьим оружием.

Или взять, к примеру, пистолет. Его пуля калибром 9 мм причиняет ранение, но не приводит к смерти (если не стрелять в голову, конечно). Можно сказать, что в умелых руках пистолет может быть нелетальным оружием, но при желании из него можно укокошить с такой же лёгкостью, как и из любого другого огнестрельного оружия.

Нужно понимать, что основное поражающее действие оказывает гидродинамический удар, создаваемый пулей при попадании в тело. Уверенное поражение человека вызывает пуля, которая теряет в тканях и органах около 200 кДж своей энергии, а все современные пистолетные патроны выдают до 700 кДж. Иными словами, никому не нужна пуля, которая бы легко прошивала человека, почти не оказывая на него разрушительного действия. Лучше делать боеприпасы менее мощными, но более разрушительными.

А еще боеприпасы меньшего калибра позволяют экономить вес. К примеру, автомат АК-47 создавался для патрона 7,62×39, каждый патрон которого весит 16,5 грамма. Однако позже автомат был переведён на патрон меньшего калибра 5,45×39, весом 12 граммов. Это дало 1,5 килограмма экономии носимого веса на одного человека.

Война без стрелкового оружия

Всё современное стрелковое оружие создавалось в первой половине XX века для больших войн, на которых количество солдат измерялось миллионами. С тех пор концепции ведения вооруженных конфликтов сильно изменились.

Никаких больше войн с масштабными ура-атаками, окопами и многомесячными сражениями — это слишком дорого и малоэффективно. И никаких больше массовых жертв, это еще дороже.

Современная война — дистанционная. Зачем рисковать боевой машиной за сотни миллионов рублей и пилотом, подготовка которого стоит чуть дешевле, когда можно послать недорогого беспилотного дрона? Зачем захватывать высоту, когда её можно разбомбить или уничтожить крылатой ракетой? Зачем рисковать жизнью человека, когда легче залить всё пулями или убить врага издалека?

От современного стрелкового оружия уже не требуется дальнобойность, ведь оно вероятнее всего будет пущено в бой в городских условиях, где расстояние измеряется десятками, реже — сотнями метров. Важна точность, скорострельность, удобство наведения, бесшумность, лёгкость. Бойцы современности носят на автомате оптические и лазерные прицелы, видеокамеры, тепловизоры, используют специальные боеприпасы, стреляют быстро и точно. Войны армий сменяются войнами спецподразделений, хорошо обученных и подготовленных.

Автоматы Калашникова уходят в прошлое, на смену им приходит хайтек-оружие. Меняется сама философия, парадигма его использования. Из хороших сторон такого изменения —  снижение количества жертв. Совсем скоро число погибших на войне будет измеряться десятками и сотнями, без приставки «тысяч». Основными потребителями вооружения станут не армии, а специальные подразделения, полиция и прочий фэбээр.

Но всё это относится скорее к прекрасному будущему, чем к суровому настоящему. Давайте посмотрим, какое оружие популярно сейчас — мне удалось изучить, пощупать и пострелять из всего более-менее популярного.

Рассказ про каждый пистолет или автомат будет претворяться небольшим экскурсом. Описывая оружие, я использовал открытые источники, исследования и анатилику, но всё равно мог где-нибудь ошибиться. Если среди моих читателей есть специалисты а вы все специалисты во всём, ага — буду рад вашим замечаниям.

Ах да, пока мы не начали. Передаю привет специальному подразделению креатива и нейминга ВС РФ. Спасибо вам за «Ласку» — реактивный снаряд с химической боевой частью, 23-мм резиновую пулю «Привет», светошумовую гранату многократного использования «Экстаз», сапёрскую лопату-гранатомёт «Вариант» и автоматический гранатомет ТКБ-0134 «Козлик». Отдельное спасибо за комплекс обеспечения радиоэлектронной совместимости МКЗ-10 «Подзаголовок» и автоматическую пушку 9А-4071 «Балеринка». Ах да, я еще забыл ручной огнемет РПО-2 «Приз» и неконтактный взрыватель 9Э343 «Полуфинал». Я кончил, спасибо.

⌘ ⌘ ⌘

Занятие по стрельбе начали с пистолетов.

Инструктор Женя вынес деревянную коробку, полную пистолетов и заряженных магазинов, и выложил всё это на стол:

До этого настоящее оружие я видел никогда, так что было страшно.

Женя провёл краткий экскурс, зачитал мне мои права правила безопасности — ну и всё, погнали стрелять!

Я сперва неплохо так опешил. Как, брать боевой пистолет в руки, в эти вот руки? И этими же руками заряжать в него полный магазин боевых патронов? Сначала было очень странно и страшно, словно не пришёл на экзамен по разминированию, но забыл до этого пройти весь курс этого самого разминирования.

Пистолет на ощупь оказался увесистой стальной штукой, однако его вес приятен, руку не оттягивает. Удивительно ощущать, как эта тонко пригнанная металлическая конструкция приятно двигается внутри себя, оттягивается и щёлкает.

Стрелять оказалось совсем не страшно — курок мягко двигается под пальцем до некоторого предела, а потом пистолет издаёт хлёсткий и громкий металлический звук, и поворачивается в ладони.

Я сперва ожидал от пистолета мощную отдачу, но её не оказалось вообще — оружие на самом деле вращается в ладони, поворачивается вверх градусов на тридцать, а потом быстро опускается обратно, в руку. Причём всё это происходит уже после того, как пуля вылетела из ствола и попала в мишень.

Первое время было непросто контролировать себя и не зажимать пистолет в руке с силой. Инструктор Женя уделял этому особое внимание, помогал расслабить руку. И действительно, когда рука оказалась расслаблена, стрелять стало куда проще и результативность стала куда выше.

В практической стрельбе используется несколько мишеней.Базовая мишень — это такая ромбовидная картонка с тремя секторами, А («альфа»), С («чарли») и D («дельта»). Картонка размером с туловище среднего человека, и её сектора имеют недвусмысленное значение. Попадание в А равноценно смерти, в С — тяжёлому ранению, а в D — лёгкому.

Вообще удивительно, как быстро привыкаешь к оружию. Пять минут назад ты впервые его увидел и взял в руки, а после сотого патрона уже не чувствуешь никакого дискомфорта.

Одним словом, пистолет стреляет словно сам собой. От стрелка нужно только расслабить руку, совместить мушку с планкой и мягко, плавно нажать на спусковой крючок. Пистолет сделает «Дзанн» и выбросит куда-то вверх горячую гильзу. На секунду перед сфокусированным взглядом возникнет небольшая вспышка, и после выстрела чуть потянёт синтетическим запахом жжёного пороха. И всё!

⌘ ⌘ ⌘

 

Стрелять мы начали с «Зиг-Зауэра». Поехали!

Любимый пистолет американских полицейских, Зиг-Зауэр Р226 (SIG-Sauer P226) — это один из самых популярных пистолетов в мире. Он был разработан немецкой компанией SIG-Sauer в 1981 для участия в конкурсе на главный служебный пистолет американских военных, но проиграл итальянской Beretta M92FS (поговаривают, что «Беретту» выбрали из-за того, что Италия разрешила размещать на своей территории американские ракеты).

Несмотря на проигрыш, качества пистолета сразу оценили стрелки-любители, а следом за ними потянулись и ребята покруче. С середины девяностых годов Зиг-зауэр стал массово закупаться для сотрудников полиции и ФБР, для армейских частей и спецподразделений (к примеру, для сотрудников спецподразделения SWAT заказали 15.000 пистолетов с глушителями). Р226 стоит на вооружении в армиях различных стран мира, от Франции до Израиля.

А еще этот пистолет используют сотрудники службы охраны президента США. Правда, он у них модифицирован под мощный патрон .357 SIG — с его помощью можно поражать преступников, укрывшихся в автомобилях или спрятавшихся за препятствиями.

«Зиг-Зауэр» был первым огнестрельным оружием, которое я держал в руках и использовал.

Пистолет оказался мягким, приятным в стрельбе.

Я не разбираюсь в пистолетах, так что сказать мне о нём особо нечего — он мне понравился, два магазина «ушли» быстро и комфортно.

⌘ ⌘ ⌘

 

Австрийский пистолет Глок 17 (Glock .17) — это что-то вроде Apple в мире пистолетов.

Пистолет состоит всего из 33 деталей, значительная часть которых изготавливается из пластика. Глок надёжен и прост настолько, насколько это вообще возможно. У пистолета даже нет предохранителя, вместо него используется оригинальная конструкция с двумя совмещёнными спусковыми крючками. Пистолет считается износоустойчивым, если из него можно произвести 30-40 тысяч выстрелов, а из Глока можно легко настрелять 400 тысяч.

Пистолет может стрелять под водой и из-под воды — за это его любят бойцы специальных подразделений.

А еще Глок очень любят полицейские и люди, которым пистолет нужен для самообороны. Из Глока может хорошо стрелять даже человек без специальной подготовки.

Неплохо для оружия, созданного малоизвестной фирмой, которая до этого выпускала лопаты и ремни? Сейчас Глок производится десятками тысяч штук и состоит на вооружении в подразделениях многих стран (кстати, и в России тоже).

Глок постоянно обновляет свои пистолеты, каждая новая модификация получает новый номер. В этом году в моде Глок 39.

Глок меня неприятно удивил. Я стрелял из двух модификаций (обычной и укороченной), и обе вели себя в руках очень жёстко.

Длинный «Глок», прыгая в руке, ощутимо отбил указательный палец правой руки, с силой возвращаясь в ладонь после выстрела. После второго магазина я обиженно потёр палец и отложил его в сторону.

Мне показалось, что при стрельбе из «Глока» нужна особая мягкость руки, которой мне определённо не хватает.

⌘ ⌘ ⌘

 

Пистолет Ярыгина («Грач») — это основной пистолет российской армии. Создан в России в «нулевых», серийно производится в Ижевске. Его используют военнослужащие вооружённых сил, специальные подразделения, полицейские и спортсмены-стрелки.

Это простой и недорогой пистолет, тем не менее обладающий хорошими боевыми качествами. «Грач» производится в нескольких модификациях: военной, гражданской, экспортной, травматической. К примеру, у гражданской версии элементы механизма специально сделаны менее прочными, так что после нескольких тысяч выстрелов пистолет можно смело выбрасывать.

«Грач» мне также понравился — отличное оружие. Разве что он выглядит грубовато, словно пистолет собран из грубо обработанных кусков железа. Не хватает ему визуальной эстетики.

Кстати, из «Грача» я отстрелял лучше, чем из всех остальных автоматических пистолетов. Похоже, рука чувствует родное оружие.

⌘ ⌘ ⌘

Смит-энд-Вессон, модель 625 (Smith & Wesson Model 625) — это шестизарядный револьвер от американской компании, которая довела револьверную систему до состояния хромированного идеала.

Многие думают, что револьверы — это такие мамонты в мире пистолетов. На само деле это не так. Шестизарядные мамонты уделывают автоматические пистолеты практически по всем параметрам: они надёжны, безопасны, могут годами оставаться заряженными. А еще револьверы стреляют очень точно, так как у них внутри нет сложных механизмов, влияющих на меткость.

Я стрелял из 625-го модификации JM. JM — это инициалы Джерри Маклека, американского стрелка на скорость. Он умудрялся за секунду разряжать револьвер в шесть мишеней, за три секунды поражать двенадцать мишеней (с перезарядкой пистолета), а за семнадцать секунд опустошить барабаны десяти револьверов. Вот такой человек-скорострельность.

Мне очень понравился револьвер. Есть какая-то особая эстетика в его тяжести и «сплошнести», в движении барабана, в взводе курка. А еще из него очень приятно и точно стрелять! Четыре пули ушли в сектор «альфа», а оставшиеся две — в «чарли». Красота!

Ладно, с пистолетами всё. Пора переходить к оружию классом повыше.

 

Автомат Калашникова — это самое популярное стрелковое оружие на земле, каждая пятая огнестрельная штука на земле выглядит вот так. Автомат Калашникова существует в сотнях модификаций и десятках миллионов штук, он состоит на вооружении пятидесяти стран и до сих пор массово производится по всему миру.

Он также известен как АК-47. Индекс в названии означает год принятия автомата на вооружение. Забавно, но самый популярный автомат на свете с большими трудами прошёл конкурс на звание основного оружия советской армии. Еще во втором туре АК был признан бесполезным для дальнейшей разработки, но Калашников воспользовался знакомствами в составе комиссии, и попросил время на доработку автомата. Он не постеснялся взять лучшие конструктивные элементы автоматов-конкурентов, и с большими допущениями АК был принят.

Сейчас АК-47 можно встретить только в музеях, ему на смену пришли автоматы семейства АК-74. А вообще разновидностей автомата Калашникова — великое множество: складные, гражданские карабины, модификации, модификации модификаций, чёрт ногу сломит.

Автомат Калашникова считается эталоном надёжности, но эта надёжность была достигнута дорогой ценой. Автомат тяжёл, обладает слишком большим импульсом, это сказывается на кучности стрельбы. Большинство экспертов признают, что из АК практически невозможно прицельно стрелять очередями, так как автомат очень сильно бьётся в руках стреляющего. Есть в АК и другие недостатки, вроде неудобной рукоятки (которая создавалась для солдат в овечьих варежках) и невозможности установить современные прицелы.

Плюс ко всему автомат практически исчерпал ресурс модернизации, улучшать его больше некуда. Так что если вам будут рассказывать о том, что АК — это идеальный автомат, не верьте. Это очень простой, надёжный и дешёвый автомат, его легко производить из старых консервных банок и водопроводных труб, его можно охладить в ближайшей луже, его легко оттереть от крови предыдущего владельца и дать в руки новому. Это автомат для пулевых мясорубок, но не для современной войны.

«Калаш» увесист, пахнет сталью и маслом. Он внешне выглядит немного… железно (простите, не могу подобрать подходящего эпитета) или топорно. Отовсюду выступают какие-то заклёпки и железяки. Странная (или старинная) эстетика.

Я наслышан о том, что автомат имеет серьёзную отдачу, и поначалу немного побаивался его. На самом деле всё оказалось не так.

Да, действительно, автомат отдаёт в плечо значительную часть энергии выстрела. Однако эту энергию нужно компенсировать собственным весом — достаточно наклониться вперёд и сильно прижать приклад к плечу. Так мощные удары превращаются в плавные толчки, они легко нивелируются.

Ощущения от стрельбы из «калаша» весьма специфические. Оружие громко лязгает в руках, выплёвывает гильзы далеко от себя, его бросает из стороны в сторону. Быстро работая пальцем и делая серии, я вообще не понимал, куда летят пули — ствол мотало из стороны в сторону, часть свинца плюхалась в песок мимо мишеней. Одна из пуль словно пила напрочь срезала деревянную ножку подставки.

Для прицельной стрельбы из АК нужна очень большая практика и сноровка.

Еще одна «свинья» от «Калашникова» — некоторые части оружия сильно нагреваются даже после первого магазина. Так, отстреляв тридцать патронов, я обжог палец левой руки об какую-то горяченную фигнюшку возле ствола. Обидно!

⌘ ⌘ ⌘

Снайперская винтовка Драгунова, или СВД — это основная снайперская винтовка российской армии, находится на вооружении с далёких шестидесятых годов
прошлого века.

СВД — это армейская винтовка. Она предназначена для успешного поражения цели бойцами, у которых нет специальных навыков снайперской стрельбы и крема для нанесения продольных полосочек на лицо. Винтовку можно выдать самому меткому бойцу в подразделении, и он достаточно быстро её освоит, буквально в первом бою.

Эффективная дальность стрельбы не превышает километра. Тут не до долгих выцеливаний и пряток, нужно целится и стрелять быстро, несколько выстрелов подряд, а потом быстро менять местоположение. По сути, СВД — это автомат Калашникова с длинным стволом, оптическим прицелом и более мощным патроном. Как и Калашников, СВД очень надёжна и проста в изготовлении.

СВД считается хорошим оружием в своей категории. Винтовка хорошо показала себя в десятках военных конфликтов. Известен случай, когда снайпер из СВД сбивал реактивный штурмовик противника. Именно винтовка Драгунова задала «моду» на снайперскую войну в городских условиях.

Сказать что-то определённое про СВД трудно. По ощущениям от стрельбы винтовка напоминала автомат Калашникова, я даже не заметил более мощного патрона. Разве что запомнился вес оружия и то, что длинный ствол ощутимо перевешивает вперёд — стрелять из СВД стоя неудобно (да и глупо с практической точки зрения).

Еще запомнился звук — он очень хлёсткий. Не зря на военном жаргоне винтовку часто называют плёткой.

⌘ ⌘ ⌘

 

Автоматическая винтовка AR15 — это гражданская версия популярного американского автомата M16. Она создана в в середине шестидесятых годов, и сейчас находится на вооружении у американских полицейских.

Винтовка прошла боевое крещение на войне во Вьетнаме. Для своего времени она была инновационной: литой аллюминиевый корпус, отличная эргономика и великолепная кучность боя радовали глаз и руку суровых американских вояк. Кроме того, винтовка была еще и очень мягкой в стрельбе. Однако вскоре у AR15 (и М-16) вскрылись серьёзные недостатки, один из которых был напрямую связан с этой самой мягкостью. Грубо говоря, если из-за больших моментов при стрельбе из автомата Калашникова буквально вылетали гильзы и грязь, то американской винтовке не хватало сил «выдуть» их из себя. Оружие приходилось постоянно чистить не только от грязи, но даже от смазки (к которой грязь и прилипала). Одним словом, намучились американцы с этой винтовкой (и мучаются до сих пор).

Фишка AR15/M16 — в огромном разнообразии вариантов. Правительство США выкупило у компании «Кольт» патенты на это оружие и разрешило модифицировать винтовку всем желающим. Винтовка производится сотнями компаний почти что по open-source технологиям. Это популярная, хоть и не идеальная автоматическая винтовка — главный конкурент автомату Калашникова на звание самого распространенного орудия убийства.

По ощущениям AR15 оказалась самым приятным автоматическим оружием. Отдачи почти никакой, точность и кучность потрясающая даже у такого неподготовленного стрелка как я — все пули легли в мишень в пределах секторов А и C.

Однако даже на первом магазине оружие показало свою ненадёжность — винтовка зажёвывала патроны один за одним, приходилось постоянно передергивать затвор.

Как позже выяснилось, причина могла быть в нестандартном магазине, однако в любом случае осадочек от винтовки остался неприятный. Но и это можно простить ей за потрясающее качество стрельбы.

⌘ ⌘ ⌘

 

Это гладкоствольный автоматический карабин «Вепрь-12» — очень мощное оружие и гордость российских оружейников.

Казалось бы, гладкоствольный карабин, стреляющий охотничьими патронами — что это за оружие, какой от него прок во время боевых действий? На самом деле мало какое оружие может поспорить в разрушительной силе с карабином, стреляющим картечью. Он просто сеет смерть, разбрасывая её квадратными метрами. За несколько секунд из карабина можно превратить в фарш содержимое нескольких легковых машин или разнести в щепу дверь. Боец может комбинировать боеприпасы, выпуская друг за другом пули, картечь, специальные заряды (например, разрывные или зажигательные), и всё это — со скоростью автомата. Разумеется, карабин является оружием ближнего боя на дистанции в десятки метров, но огромная поражающая мощь позволяет игнорировать любую защиту.

«Вепрь» создан на основе ручного пулемёта Калашникова, унаследовал от него неубиваемую надёжность и крепкость. Правда, он также наследовал от пулемёта его адовую тяжесть — четыре с половиной килограмма, и это с пустым магазином. Впрочем, специалисты говорят, что карабину нужно быть тяжёлым, так он устойчивей ведёт себя при стрельбе.

С августа 2012 года «Вепрь» принят на вооружение войсками НАТО как основной военный карабин. Неплохо, как мне кажется.

В стрельбе «Вепрь» — это адовое оружие. Восемь патронов ушли за несколько секунд — бах-бах-бах-бум! Во время стрельбы ничего не видно из-за облака бело-красного огня вокруг ствола.

Жаль, я стрелял пулями, и эффект от них не такой значительный. Если бы была картечь, то три моих жалких мишени просто разорвало бы в клочья.

Одним словом, это страшная штука!

⌘ ⌘ ⌘

Ручной пулемёт Калашникова (или РПК) — это странный мутант. У него есть длинный ствол (от винтовки), раскладные ноги-сошки (от полноценного пулемёта), большой магазин-рожок (неизвестно от кого), а всё остальное оружию досталось от автомата Калашникова.

Он был создан в середине пятидесятых годов как оружие поддержки отделения пехотинцев — предполагалось, что боец, вооружённый РПК, будет прикрывать своих сослуживцев, установив пулемёт на сошки. Конструкторы посчитали, что длинный ствол позволит стрелять дальше и мощней, а магазин повышенной ёмкости позволит делать это чуть дольше.

Однако на деле оказалось, что от интенсивной стрельбы ствол быстро нагревался, и пулемёт грозился заклинить. Магазин на 40 патронов действительно был объемнее, но совсем немного, ведь в стандартный магазин автомата Калашникова входит 30 патронов. Да и попутно военные действия выбрались из окопов, так что сошки стали малополезными. В результате РПК остаётся на вооружении стран бывшего Союза и их друзей, но считается несуразным оружием.

Про РПК сказать особо и нечего. Какой-то большой, длинный, с сошками, которые мешают поставить его на стол… Стреляет он как АК, так что и описывать его особо смысла нет…

⌘ ⌘ ⌘

За два часа я усыпал пол гильзами, а мишени — свинцом, порядком пропах порохом и получил на правом плече характерный синяк от приклада.

Вот еще немного впечатлений и размышлений:

• Я очень люблю оружие как объект дизайна, могу даже сказать, что вдохновляюсь его внешним видом, его эстетикой, его визуальной философией. В нём нет украшательства, оно сделано из принципа эффективности, и в этом его красота. Оружие приятно держать в руках.
• Стрелять оказалось не страшно. Я не скажу, что приятно, но только не страшно и не больно. Инструктора говорят, что из АК уже неплохо стреляют даже двенадцатилетние дети и хрупкие девушки.
• Странное чувство — держа автомат в руках, почему-то не чувствуется его смертельности, не ощущаешь того, что это оружие, не понимаешь, что у тебя в магазине три десятка смертей. Мне порой приходилось возвращать себя к этой мысли, чтобы быть максимально осторожным.
• Считаю ли я, что стрельба из оружия — это вполне себе хобби и увлечение? Да, безусловно. В стрелковом клубе я видел спортсменов, которые регулярно занимаются практической стрельбой, среди них есть хрупкие на вид девушки.
• Я не служил в армии и оружием, так сказать, «не крещен». Однако, случись мне теперь ввязаться в разговор очередных рядовых «вояк», можно будет достать из кобуры парочку аргументов-историй стрельбы из того, что они только в кино видели.
• Разделяю ли я желание некоторых людей свободно владеть оружием? Однозначно нет. Между спортом и боевым применением — большая разница. Я лично наблюдал с каким уважением и осторожностью спортсмены и инструкторы относятся к оружию, и не думаю, что подобную безопасность можно ждать от других моих соотечественников. Стрелять из огнестрельного оружия — легко, и попадать в цель нетрудно, но вот последствия такой стрельбы могут быть катастрофическими.

Я бы никогда не дал оружие в руки тому, кто хочет его получить, но с удовольствием вручил бы оружие тому, кто его боится. Уверен, такой человек не допустит его бездумного применения.

В конце концов, зачем вам дома оружие? Любите стрелять — сходите в клуб, постреляйте себе в удовольствие. Я сходил в «Выстрел», очень доволен и вам советую:

 

Спасибо большое ребятам из клуба и инструктору Евгению Черепову за возможность подержать оружие в руках.

Обо всём

• Симпатичное писательское приложение для айфона. И еще одно, для сканирования.
• Всё уже придумано природой.
• Про полёт на Луну.
• Блог про схемы метро.
• Там, где зажигают Солнце.
• Много интересного про биткойн.
• Сто вещей человека во взгляде из 2063 года.
• Носители сотен разных языков читают одну и ту же английскую фразу.
• Всеволод Устинов расшифровал большое интервью Артемия Лебедева — там много вкусняшки.
• Небольшой подкаст от живущих в лесу.
• О том, что означают цифры на кредитных картах.

Дизайн

• Бложик с научно-фантастическими иллюстрациями.
• Коллекция лондонских карт.
• Британские транспортные штуки.
• Коллекция рекламных вывесок и уличных объявлений из Юго-Восточной Азии. И еще один блог о том же, но из Андалусии.
• Классный годовой отчёт Мейлчимпа. И у Кикстартера тоже.
• Аэропортные подушки.
• Коллекция типографики из кинотитров.
• За небольшую плату Эрик Маринович отправит вам расписаный вручную конверт.
• Мультимедийная инфографика о беженцах.
• Шляпный иллюстратор.

Видео

• Богиня ударной установки.
• Только красивые, старинные рекламные вывески, только хардкор!
• Американский трубкодел.

Цитаты

• There are a lot of people on the Internet who want to know who I really am. They don’t understand that I work under a pseudonym to both cultivate my outlaw status and protect myself from the shame that I cannot draw horses, maybe the simplest animal to draw according to the book How To Draw Animals. My niece can draw a horse, and she still believes in Santa Claus and the façade of benevolence from multinational corporations. → ☼
• В мае 2010 года местный предприниматель Артур Нургалиев решил ввести в оборот альтернативную валюту, чтобы спасти своё сельскохозяйственное предприятие от банкротства. Он воспользовался идеей экономиста Сильвио Гезелля, ещё в начале ХХ века предложившего теорию свободных денег. Одну пятую часть зарплаты своих рабочих он заменил специальными талонами, которые можно было обменивать на продукты в местных магазинах. Причём купить алкоголь на них нельзя. Таким образом Нургалиев спас свой бизнес, оплачивая труд рабочих до того, как настоящие рубли придут на счёт предприятия, а заодно увеличил товарооборот. Локальная валюта не только спасла маленькую деревню от вымирания, но и привлекла к ней внимание всего мира. За полтора года товарооборот увеличился в 12 раз, а производительность труда повысилась на 50 %. О шаймуратиках быстро узнали российские и мировые финансовые аналитики — это единственный случай альтернативной денежной системы в России и достаточно успешный: уже к 2012 году оборот новых купюр составил один миллион рублей. Правда, местная прокуратура быстро заинтересовалась самоуправством предпринимателя и первого апреля 2013 года решением Верховного суда республики шаймуратики были официально запрещены. → ☼
• The Spanish, however, presents a completely different challenge. Here, Esmee shows me that we have to memorize the conjugations of the future tense of regular and irregular verbs, and she slides me a sheet with tener, tendré, tendrá, tendremos, etc., multiplied by dozens of verbs. My daughter has done a commendable job memorizing the conjugations. But when I ask her what the verb tener means (“to have,” if I recall), she repeats, “Memorization, not rationalisation.” → ☼
• В 89-м году во время проведения фестиваля «Монстры рока» в «Лужниках» мы с товарищем, уже в то время носившие цветные «несоветские» татуировки, будучи сильно подшофе, случайно натолкнулись в парковой зоне на группу отдыхающих. Один из них был с ног до головы разукрашен голыми бабами, одна из которых (в районе паха) держала в руках телефонную трубку с проводом, уходящим в трусы, и надписью «Алло, мы ищем таланты». → ☼
• Most of my work takes place on the internet — on social networks like twitter, via blogging and posting on message boards, and via email communications with my fans. I get 100+ emails every day, and I read and respond to every single one (even though it might take me a week or two in some cases). In order to retain my loyal fan base and create new fans, I have to keep myself out there in front of them. It’s several hours of work every day which I am thrilled to be doing — but it’s not necessarily «easy» money, as another user’s answer claimed. Remember this: I’m only shooting a handful of scenes every month, and the rest of my work every day in between is not actually paid, it’s me managing my daily business (the aforementioned social networking/email communications, shooting my own scenes at home for my membership site, and editing videos) and laying groundwork to hopefully get more opportunities in the future. → ☼
• Однажды председателю Союза писателей Александру Фадееву доложили, что пришла какая-то старуха, просит ее принять, говорит, что она стихи пишет. Фадеев велел ее впустить. Войдя в кабинет, посетительница села, положила на колени котомку, которую держала в руках, и сказала:
  — Жить тяжело, Александр Александрович, помогите как-нибудь.
  Фадеев, не зная как быть, сказал:
  — Вы действительно стихи пишете?
  — Писала, печатали когда-то.
  — Ну, хорошо, — сказал он, чтобы кончить это свидание, — прочтите мне что-нибудь из ваших стихотворений.
  Она благодарно посмотрела на него и слабым голосом стала читать:
  В лесу родилась ёлочка.
  В лесу она росла.
  Зимой и летом стройная,
  Зеленая была… → ☼
• One of the great joys of that walk was the ability to immediately share with family and friends the images as they were captured in the mountains: the golden, early-morning light as it filtered through the cedar forest; a sudden valley vista after a long, upward climb. Each time, I pulled out my iPhone, not the GX1, then shot, edited, and broadcasted the photo within minutes. As I’ve become a more network-focussed photographer, I’ve come to love using the smartphone as an editing surface; touch is perfect for photo manipulation. There’s a tactility that is lost when you edit with a mouse on a desktop computer. Perhaps touch feels natural because it’s a return to the chemical-filled days of manually poking and massaging liquid and paper to form an image I had seen in my head. Yet if the advent of digital photography compressed the core processes of the medium, smartphones further squish the full spectrum of photographic storytelling: capture, edit, collate, share, and respond. I saw more and shot more, and returned from the forest with a record of both the small details—light and texture and snippets of life—and the conversations that floated around them on my social networks. → ☼
• Одна из самых впечатляющих частей книги — описание голода начала 90-х. Тогда СССР отказался предоставлять помощь КНДР и плановая экономика стала давать сбои. Постепенно начало свертываться производство и уменьшились в несколько раз продовольственные пайки. Пропаганда и тут проявила изобретательность, связав продуктовые перебои с близящимся объединением двух Корей — нужно создать запасы еды для голодающих капиталистических соседей. Люди начали искать пропитание, ежедневно уходя из города в надежде обнаружить что-то на природе. Число умерших от недоедания в те годы доподлинно неизвестно, но называется цифра от 10% до 20% населения страны. В книге описывается процесс вывоза груды мертвых тел на тачке. Кто-то еще мог пошевелить рукой, но для уборщиков он уже был не жилец. Средний рост жителя страны за это время уменьшился на десять сантиметров. Одна из беженок, перейдя границу, зашла в дом, где в миске для собаки находилось столько мяса и риса, сколько женщина не видела ни разу в жизни.  → ☼

Классная книга о том, как живут сильные мира сего.

«Рублёвка» — это такая феерическая расстановка точек над самыми богатыми и влиятельными людьми одной шестой части суши. Валерий Панюшкин, который лично знаком с многими из них, не постеснялся окунуть своих героев в дорогое шампанское, сперму, жидкое золото, тёплые океанические воды и дерьмище. В результате получилась эпическая книга, из которой можно узнать ответы на вопросы, которые даже сам себе стеснялся задать.

Не стоит думать, будто правила на Рублевке навязывают обязательно силой. Иногда и хитростью, и неожиданностью действий, внезапностью. Вот, например, в самом начале 90-х жил в поселке Новь, в той его части, что выходит к деревне Раздоры, профессор Московского университета Александр Аузан. С 50-х годов жил — тогда бабушка выкупила здесь участок в память о расстрелянном муже, легендарном комкоре Аузане, мечтавшем жить в Раздорах. Жил хорошо, соседствовал с маршалом авиации Евгением Савицким, чья дочь Светлана — вторая в Советском Союзе женщина-космонавт и дважды герой Советского Союза.

Но меняются времена. Маршал беднел, и дочь его, привычная к светлым подвигам, а не к каждодневному капиталистическому труду, беднела. И все чаще маршал, встретившись с Аузаном на дорожке или подсев к Аузану на скамейку, заводил разговор о том, что хотел бы продать дачу. Возможно, ждал, не предложит ли сам Аузан выкупить маршальский участок. Возможно, просто так ворчал по-стариковски. Возможно, видел, что пишет Аузан экономические статьи в центральных газетах, и полагал Аузана близким к новой власти, а стало быть, состоятельным. Но не близок оказался Аузан и не состоятелен — не так прямолинейно работают правила Игры «Рублевка», — и участка Аузан не купил.

И вот однажды маршал Савицкий рассказал Аузану, что нашел, дескать, покупателя на свою дачу, солидного человека. А через несколько дней заселился в бывший генеральский дом Отари Квантришвили — по официальной версии предприниматель, меценат и любитель вольной и классической борьбы, а по слухам — криминальный авторитет. Поселился и первым делом, конечно же, рядом с генеральским дачным домом принялся строить новый, в десять раз больше. Слухи о том, что Отари — высокопоставленный бандит, косвенно подтверждались. С самого утра каждый день у его ворот маячили неприятные личности, ожидающие разрешения воровских споров «по понятиям». Аузан нервничал: бандиты ведь как акулы, задыхаются без движения, не могут угомониться на достигнутом, и если Отари получил участок, то захочет ведь прирезать и соседний.

Именно так и случилось. Однажды Квантришвили пришел к Аузану и начал «гнать телегу», то есть рассказывать малоправдоподобную историю, в которую не поверить нельзя, потому что, если не поверишь, рассказывающий очень обидится, а ему только того и надо — обидеться, найти повод для ссоры. Квантришвили рассказал, что строители у него идиоты, неправильно как-то спроектировали новый дом, что дом сам собой выстраивается как- то так, что залезает к Аузану на участок, и — резюме! — не будет ли Аузан так добр продать Квантришвили пару соток своего участка по рыночной цене?

Аузан понимает: это только начало разводки, только первый ход многоходовой комбинации, цель которой — захватить его участок. Как шпана на темной улице останавливает интеллигентного прохожего просьбой закурить: откажет — можно обидеться, избить и ограбить; согласится — значит слабак, и после второго вопроса можно найти повод обидеться, после чего избить и ограбить.

И тогда Аузан сказал: «Тут у нас, в Раздорах, земельные споры между соседями принято решать по-добрососедски». Квантришвили кивнул: да, по-добрососедски — это правильно, это и по воровским понятиям правильно, и по древним, отложившимся в памяти Квантришвили грузинским обычаям. «И денег, — продолжил Аузан, — с соседа не брать». Квантришвили удивленно вскинул брови. Сотка на Рублевке даже в начале 90-х стоила уже целое состояние.

«Поэтому, Отари, — резюмировал Аузан, — возьми себе две сотки даром, готовь документы, я подпишу».

И грозный Квантришвили повержен. Древние, глубже воровских понятия пробуждены в его душе: грузинское добрососедство, жертвенность в отношении друзей, уважение к старинным укладам. Дальнейший захват Аузанова участка оказался для Квантришвили невозможен. Ибо можно отобрать все что угодно у фраера, но нельзя крысятничать, то есть грабить своих. Можно захватывать собственность, но нельзя забывать благодеяние. Можно хитрить, но нельзя нарушать старинные традиции. И сказал тогда Отари с уважением: «Ты меня, грузина, учишь добрососедству! Да я… Да я… — и, приняв решение, — я тебе белую спальню подарю!»

С этого момента профессор и вор стали друзьями. Криминальный авторитет подвозил профессора в Москву на своей машине, помогал достать дефицитные доски, заходил в гости, уважительно смотрел, как ученые-экономисты на террасе играют в «Монополию» по усложненным правилам, и спрашивал уважительно: «Скажи, Саша, вот ты много работаешь, а я никак не могу понять, где в твоей работе деньги?»

Иными словами, Квантришвили не понял усложненных правил, по которым играет в рублевскую Игру Аузан. Следовательно, проиграл. В терминах великой рублевской Игры это значит, что профессор сумел навязать вору свои правила, а вор профессору — нет.

Я прочитал книгу заплом, за один подход (хотя, вру — один раз прервался на выжимание апельсинового сока). Панюшкину не откажешь в слоге и мастерстве владения словом, «Рублёвка» написана бодро, весело, откровенно. Не знаю, насколько честно она написана, но это не так важно в мире, где всё иллюзия и тлен, даже большие деньги и их странные обладатели.

Вот автор этих строк встречается с ресторатором Аркадием Новиковым поговорить про успешное рестораторство, а Новиков считывает его, то есть меня, будто книгу. Мокасины Tod’s, джинсы Levi’s, рубашка Etro, на запястье вместо часов цветные веревочки, повязанные, помнится, уличным марокканским торговцем в Турине — одет по правилам. Успешный журналист, и одет в карнавальный костюм успешного журналиста. Если бы у меня на руке были дорогие часы, Новиков бы отметил про себя — не по правилам. Если бы я носил костюм, шитый на Сэвил-роу, и это Новиков отметил бы — не по правилам. И если бы я был одет не по правилам, это значило бы, что либо я правил не понимаю, и тогда говорить со мной бессмысленно, либо я пытаюсь ввести собеседника в заблуждение — и тогда говорить со мной опасно. Но я одет по правилам.

Помимо полноценной развлекательной составляющей, у «Рублёвки» есть немалая практическая ценность. Если дасатурировать истории из жизни богатых, знаменитых и влиятельных, можно построить странную, но вполне адекватную картину того, как устроено наше государство, его политическая и финансовая системы. Пользуясь своим понятийным аппаратом, Панюшкин рассказывает о том, почему сел Ходорковский и почему машины на Рублёво-Успенском шоссе ожидают проезда кортежа ровно сорок минут, зачем влиятельным людям четыре телефона и два хобби, и почему люди, которые всю жизнь зарабатывали деньги, в конце стараются избавиться от них любыми способами.

Здесь, на Рублевке, большим почетом пользуется, например, профессия «консильере», словно бы сошедшая со страниц романа «Крестный отец», или профессия «трасти», удачно представленная в фильме «Леон» о наемном убийце.

Взятку в миллион долларов (или уж тем более в десять миллионов) не положишь ни на один счет ни в России, ни за границей. Откуда у прокурора миллион долларов? Такие Деньги нельзя положить ни на счет жены, ни на счет сына, ни на счет тестя, тещи… Доходы государственных служащих декларируются, и не российская полиция, так Интерпол сунет же свой нос и спросит — откуда?

Поэтому взятку свою государственный служащий кладет на счет трасти, который должен быть бизнесменом и миллионером, чтобы миллионные суммы терялись на его офшорных счетах. Вернее, даже так: трасти сам же и является посредником между взяткодателем и взятко- получателем, сам несет чиновнику взятку, но не в чемодане, а под честное слово. Трасти говорит: «С сегодняшнего дня твои десять миллионов долларов лежат на моем счете в банке на Каймановых островах. Можешь получить их в любую минуту, когда захочешь. Но зачем тебе Деньги? Чтобы враги спрашивали, откуда они у тебя? А про твои Деньги на моем счете никто не спросит. Ты хочешь что-то купить на них? Океанскую яхту? Дом в Нормандии? Акции Apple? Я куплю тебе океанскую яхту, дом в Нормандии и акции Apple. Оформлю на подставных лиц или подставные компании. Потому что зачем тебе яхта, дом и акции, оформленные на твое имя? Чтобы враги спрашивали, откуда они у тебя? Тебе нужно свидетельство о собственности на яхту — или ходить на яхте по морю? Тебе нужна купчая на дом — или жить в своем доме в Нормандии, когда захочешь? Тебе нужны акции Apple в сейфе — или дивиденды с акций Apple?»

Одним словом, это классная книга — как салатик из свежих фермерских овощей, заправленный здоровым соусом по рецепту доктора Шено и подаваемый в элитном ресторане. И пусть она чуть-чуть отдаёт желтизной, но и вам не придётся отдать за неё тройную цену, причём в долларах.

Советую.

У Почты России и Почтовой службы США есть много интересных различий. Например, американцы вместо марок вовсю используют специальные штрихкоды.

Америка — это страна победившей почтовой системы. Для американца получение (и реже — отправка) корреспонденции является обыденным средством общения с окружающим миром и государством. По почте получают права и паспорт, почтой приезжают покупки, по почте получают и оплачивают счета, в американский ящик тоннами сыплются каталоги и прочий спам. В США объемы почтовой корреспонденции в десятки раз превышают даже самые смелые мечты Почты России.

При таких объемах очень тяжело работать с марками. Да, они красивые, их можно любить и коллекционировать, но у марок есть немало недостатков. Самый главный — это невозможность какого-любо планирования расходов.

Сегодня отправить письмо стоит 16 рублей 82 копейки. Но марки номиналом в две копейки нет. Даже чтобы 80 копеек наклеить, нужно лизнуть минимум три марки. Приходится клеить марки на 17 рублей, заранее их закупать, хранить, учитывать — ад. А завтра тариф чуть повышается, и выстроенная система летит к чертям. Это особенно страшно, когда нужно отправлять миллионы писем в месяц.

Для того, чтобы автоматизировать работу с массовыми почтовыми отправлениями, было придумано франкирование.

Франкирование — это нанесение специальных знаков почтовой оплаты с помощью франкировальной машины. Засунул в машину пару тысяч писем, и она их весело проштамповала. Разумеется, машина находится под неусыпным контролем почтовой службы, ведь каждая печать — это деньги, а подделка знаков почтовой оплаты есть уголовное преступление. У машинок есть много систем защиты — слово Почте России:

Техника спроектирована таким образом, что, если в машину не введена предоплата (определенным образом), и Пользователь пытается при этом маркировать корреспонденцию, машина блокируется Т.е., прежде чем маркировать, Пользователь должен на Почту перевести аванс либо Почта на договорных отношениях может ввести в машину предоплату и контролировать Клиента в любой момент, обнулив счетчик кредита. От несанкционированного проникновения к узлу ввода предоплаты существует несколько степеней защиты. Это возможность опломбирования ключа, который хранится только у почтового служащего, восьмизначный код ввода предоплаты, определенная последовательность ввода кредита, а также, если кто-либо несколько раз пытался ввести предоплату и ошибся в наборе кода или в последовательности манипуляций, то машина блокируется и в рабочее состояние ее может привести только почтовый служащий (специально обученный). Код ввода предоплаты получает Почта в запечатанном конверте вместе с машиной.

Каждый «приход мастера», специально обученного (ох уж мне эти наркоманские термины Почты России) стоит 517 рублей, да и сама машина обходится в десятки тысяч рублей — поставить дома свою маленькую почту не получится. В России франкировальные машины могут позволить себе только богатые клиенты вроде банков или предприятий.

На самом деле, на франкированные почтовые отправления приходится львиная доля всей корреспонденции, даже в России. В США уже давно марки используются исключительно почтовыми маньяками и коллекционерами, а большая часть корреспонденции франкируется специальным почтовым кодом.

Фишка заключается в том, что почтовые марки может печатать любой желающий — достаточно специального программного обеспечения, обычного принтера и интернета (чтобы связываться с почтой и позволять ей контролировать процесс). Хочешь франкировать посылки — печатай марки на специальной клейкой ленте. Нужно пропечатать письмо — просто вставь его в принтер.

Продажа марок и франкирование американская почта отдаёт на аутсорс сторонним компаниями, вроде Pitney Bows (её марка на картинке выше). Компании получают комиссию в 2-3% от стоимости отправления. При миллионах отправлений в месяц — это большой бизнес.

В результате американская почта здорово разгружает свои отделения. Пока в наших отделениях толпятся странные женщины с пачками заказных писем в ООО «Вектор», американские женщины франкируют отправления в ближайшем магазине. В Европе и США в большинстве случаев на почту вообще не нужно идти. Письмо или посылку можно отправить из супермаркета, там для этого оборудованы небольшие уголки с конвертами, весами и франкировальными машинами.

Иными словами, в США произошло разграничение на «эстетическую» почту с марками, и на практическую — с удобными матричными кодами.

Я люблю марки с эстетической точки зрения, как предметы коллекционирования и образцы дизайна. Разумеется, я не в восторге от того, что в визуальную культуру людей грубо прорываются уродливые машинные интерфейсы вроде QR-кодов или Data Matrix. Однако я понимаю, что в самом ближайшем будущем у почты останется только функциональная составляющая — максимально быстрая доставка вещей. Эстетической составляющей придётся отойти на второй, третий, четвёртый план.

Уверен, мы с вами станем свидетелями того, как с почтовых отправлений пропадут сначала понятные глазу обозначения, а потом и вся напечатанная информация — всё будет закодировано в специальных чипах, и выключатся из процесса доставки вещей. А марки… Марки станут чем-то вроде виниловых пластинок. Их будут производить, продавать и коллекционировать, но практически перестанут использовать по прямому назначению.

⌘ ⌘ ⌘

Ах да, чуть не забыл. Ваш преданный писатель всегда рад новым маркам в свою коллекцию. Если вы вдруг собираетесь в путешествие — привезите мне немного местных марочек, пожалуйста.

Воспоминания Кристофера Роннау, который служил солдатом во время войны во Вьетнаме.

За свою жизнь я уже достаточно прочитал военных книг, начиная с классики: Симонова и Жукова, и заканчивая весьма откровенными и жёсткими книгами вроде Капы, Никулина и Алексиевич. Не могу сказать, что мне близка военная тематика, скорее не хотелось упускать очень важный пласт истории, тем более описанный от первого лица. «Кровавые следы» — это моя первая книга о другой войне, Вьетнамской.

Вертолёт, перевозящий солдат, назывался «слик». Слики имели двух бортовых стрелков и могли вместить десятерых таких, как мы, набитых внутрь со всем нашим снаряжением. Некоторые из этих джи-ай-такси также несли контейнеры с ракетами. «Кабанами» или «ганшипами» называли вертолёты с креплениями для нацеленных вперёд пулемётов и ракет. Они не перевозили солдат, но были набиты боеприпасами и использовались, как летающие вооружённые платформы. Словом «даст-офф» обозначали медицинский эвакуационный вертолёт, который мы чаще называли «медэвак». Спереди и по бокам на них были нарисованы большие красные кресты на белом фоне. На мой взгляд, кресты выглядели, как мишени, что было неправильно. ВК и СВА (армия Северного Вьетнама) уже много раз показали, что сбить медицинский вертолёт, полный беззащитных раненых, даже находящихся без сознания, вполне укладывалось в их понятия о морали. Их это совершенно не смущало.

Шум на лётном поле стоял оглушительный. Шарп подал сигнал рукой, мы все побежали мимо вертолётов, и третье отделение набилось в один из них. Мы бежали пригнувшись, чтобы нам не снесло головы, хотя главный винт вращался в пятнадцати футах над землёй. С земли поднималось столько пыли, что невозможно было уберечь от неё глаза и что-нибудь разглядеть. Пока я там служил, я ни разу не слышал, чтобы кого-нибудь на самом деле ударило главным винтом, но, уверен, такие случаи происходили. Когда вертолёты отрывались от земли, они иногда покачивались, отчего одна сторона винта приближалась к земле, иногда достаточно близко для чьего-либо обезглавливания. Позже, во время службы во Вьетнаме, я видел, как один из Чёрных Львов зашёл под хвостовой винт, который расположен гораздо ниже, чем главный. Картина казалась тревожной, но тут же оказалась забавной, как только мы поняли, что обошлось без серьёзных травм. Удар оставил глубокую вмятину на его каске и на несколько минут лишил его способности соображать. К счастью, сильно он не пострадал и его рассудок быстро вернулся к норме, что, впрочем, не особенно много значило, учитывая, что он служил в пехоте.

Казалось бы, полвека назад американцы дрались с коммунистами в джунглях Индокитая, какое нам до этого дело? А ведь нет, массовая культура США в своём победном шествии по миру принесла и в нашу жизнь образы суровых ребят в зелёных рубашках, пулемётных лентах и чёрных М-16 на плече. У меня складывается ощущение, что про Вьетнам мы смотрели фильмов не меньше, чем про Великую Отечественную.

Самая важная часть в перемене облачения – найди сухую обувь. Каждый из нас имел три или четыре пары обуви. Некоторые были старого типа, полностью кожаные. Другие – более современные, так называемые джунглевые ботинки, сделанные частично из кожи, частично из оливкового брезента, который должен был позволить ногам высохнуть более-менее быстро после того, как они намокнут. Два окантованных металлом отверстия размером в половину десятицентовой монетки на внутренней стороне служили для выхода влаги. У меня сложилось впечатление, что эти ботинки были разработаны специально для войны во Вьетнаме.

У меня было две пары брезентовых ботинок и две пары кожаных. Запасные ботинки обычно выставляли снаружи на солнечной стороне барака, чтобы они проветривались и сохли. Некоторые ботинки были не связаны контрактом. Их владельцы погибли, были эвакуированы, или вернулись в большой мир. Право собственности определялось именами и личными номерами, написанными изнутри. Если они оказывались неразборчивыми, или было темно, принадлежность определялась местом. Вы помнили, где именно среди рядов ботинок стоят ваши. Если вы сбились, но ботинки вам впору, то они ваши. Если нет, попробуйте другую пару. Я облюбовал себе одно место для ботинок, в северном конце заднего ряда. Однако, я был не слишком разборчив, потому что когда я приехал в Вьетнам, у меня было всего две пары обуви.

После перемены одежды и обуви настало время сменить мою долю общественной собственности. До сих пор она состояла из двух пулемётных лент и противотанкового гранатомёта. От гранатомёта надо было отделаться. Он был громоздкий, и ремень врезался в шею. Мой тщательно продуманный план заключался в том, чтобы спрятать гранатомёт в тумбочке под грязным бельём. Затем я выйду на задание, неся четыре ленты для М-60, и буду вести себя, как будто всё время их носил. Я надеялся, что если Шарп захочет, чтобы кто-нибудь носил гранатомёт, он даст его кому-нибудь, кто несёт не так много, как я. План сработал. Больше я никогда не таскал гранатомёт, и никто не спрашивал меня, что стало с тем, который я носил раньше.

Автор книги служил в 1967 году во Вьетнаме в составе батальона «Чёрных львов», служил на передовой. Кристофер Роннау ежедневно ходил в засады и облавы, участвовал в войсковых операциях, а по вечерам вёл подробный дневник своей армейской жизни. В одной из таких операций он был тяжело ранен в голову, и получил «Пурпурное сердце», которое присваивалось всем раненым в бою. Во Вьетнаме «Пурпурное сердце» служило пропуском на родину, и Роннау улетел домой в самом начале большой и тяжелой войны, за пару месяцев до полномасштабного вторжения американцев во Вьетнам.

Когда тебя будят каждый час – это пытка для суточного ритма. Это крайне неприятно, но переносимо. Часы бодрствования оказались кошмарной скукой, когда сидишь на краю ячейки, прислушиваясь и пытаясь протянуть как можно дольше, не глядя на часы. Нельзя спать, курить, читать, разговаривать и всё остальное. Можно есть, если еда не производит шума. Чавкать не рекомендуется. Я ел для развлечения, просто, чтобы чем-то заниматься. К сожалению, мой кишечник был не настолько велик, чтобы есть каждый второй час. В темноте я ad infinitum играл со своими пальцами, изгибая и складывая их всеми мыслимыми методами. В некоторые часы я тратил время, складывая силуэты вымышленных лиц или голов животных и представляя, как бы выглядела тень от рук, если бы у меня был прожектор и белая стена. Всё это время я следовал совету сержанта-инструктора с начальной подготовки – «быть тихим, как мышь, ссущая на вату».

На долю Роннау выпало достаточно боевых действий, но вот реальных столкновений с врагом у него было немного. Во всей книге можно насчитать всего пять-шесть эпизодов (включая финальный, закончившийся ранением). Большая часть книги посвящена бытовым описаниям войны: переходам, приему пищи, окопным заболеваниям, общению с проститутками и начальством (и общению начальства с проститутками). Из «Кровавых следов» можно почерпнуть немало занятного о том, как еще полвека назад обслуживали воюющих американцев — с пивом за ужином, небольшим казино, подвозом горячей еды на вертолёте. Впрочем, и санаторием это не назовёшь, солдаты десятками гибли от пуль и мин.

Покинув периметр, мы отошли примерно на тысячу метров по холмистой местности, заросшей шестифутовой слоновой травой, и прибыли на то место, где, как мы думали, должны были находиться. Расстояние показалось необычно длинным. В засадах мы обычно не отходили на целый километр от остальной роты. Как обычно, перед выходом командир отделения, Джеймисон, показал артиллерийскому взводу на карте наше предполагаемое место засады. Они, в свою очередь, отметили несколько мест на карте, куда мы могли вызывать артиллерийский или миномётный огонь, чтобы точно определить наше положение или управлять обстрелом врага, если попадём в неприятности. В ту ночь эти точки были обозначены женскими именами.

Когда мы расположились в засаде, Джеймисон запросил по радио один снаряд в точку Мейбл, в трёхстах метрах к югу от нас. Бум! Снаряд приземлился в пятистах метрах к востоку. Джеймисон сверился с картой, крутанулся на 360 градусов, перевернул карту вверх ногами, повернулся ещё на 360 и запросил снаряд в Салли, триста метров к востоку. Бум! Этот приземлился далеко к северу. Мы заблудились. К этому времени солнце село, а луна светила так тускло, что карту легче было бы читать по Брайлю. Таким образом, не было смысла дальше болтать по рации. Настало самое время ставить повозки в круг. Мы поднялись на вершину ближайшего холмика и расположились оборонительным треугольником среди высокой слоновой травы.

Это была уже не засада. Мы просто прятались. Заблудиться означало остаться без артиллерийской поддержки в случае нападения, без спасательных вертолётов, если нас ранит, и без возможности вызвать роту на помощь, если нас окружат. Мы крупно влипли.

Не могу сказать, что чтение было очень занимательным, скорее оно тащилось по зарослям дневниковых воспоминаний со скоростью уставшего армейского конвоя. В предисловии Роннау признаётся, что специально не стал редактировать дневник, убирая из него жёсткие выражения и неполиткорректные шуточки. Однако отсутствие редактуры не прибавило описанию живости. А еще книгу можно смело открывать на любой странице, читать в любом порядке — вы ничего не потеряете.

Солдаты отделения слегка разбрелись и расселись среди растительности. Я присел в тени, прислонившись спиной к дереву. Влажность от сырой почвы проникала сквозь штаны и бельё. Вместо того, чтобы потратить оставшиеся четыре минуты своего пятиминутного отдыха на поиск сухого места, я просто продолжал сидеть. Железный горшок у меня на голове тянул вниз. Склонившись вперёд, я оперся руками на колени, подпёр лоб ладонями и замечтался, пока мои глаза постепенно не сфокусировались на бомбе-бабочке, наполовину скрытой в грязи между моими ногами.

Как я мог её не заметить? Корпус бомбы размером и формой напоминал фунтовую банку кофе и был выкрашен в яркий жёлтый цвет, как у бабочки. С одного конца торчало жестяное оперение, указывающее на меня в обвинительной манере. Мы нечасто находили эти штуки, потому что они редко не срабатывали. Большая часть этих кассетных боеприпасов взрывались после сброса. Нам говорили, что неразорвавшиеся бомбы могут сработать и позже, вследствие обычной вибрации земли или изменений температуры от восхода и захода солнца. Теперь у меня было ощущение, что эта штука такая темпераментная, что может взорваться оттого, что я на неё не так посмотрю.

Насколько я понял, у «Кровавых следов» нет русскоязычного издания, но есть неофициальные переводы (один такой я и читал). Не знаю, советовать вам книгу или нет. Думаю, что специально читать её не стоит, в жизни и так хватает тяжелых описаний и военных мемуаров.

Есть очень простой способ понять, что перед вами — упоротый фанат теории заговора, которому не стоит доверять.

Прислушайтесь — если человек говорит что-то вроде «Америка хочет нас захватить!» или «Во всём виноваты евреи» или «Эта партия жуликов и воров» — это явный признак того, что он не понимает, как устроены и как работают сообщества и системы.

Любой коллектив, компания или государство — это сообщества людей с диаметрально противоположными взглядами на самые разные вопросы. Можно представить их мнения в виде векторов, направленных в разные стороны.

Эти вектора постоянно меняют направления, ведь люди могут передумать. Иногда появляются новые мнения (к примеру, человек не интересовался политикой, но вдруг заинтересовался). Одним словом, это сложная, динамичная система. Однако у неё есть равнодействующая, средний вектор мнений людей. Его-то мы привыкли считать как единственный, но это совсем не так.

Возьмём, к примеру, агрессивную Америку. Часть американцев выступает за войну с Ираном. Другие хотят воевать с Китаем. Третьи вообще не хотят воевать, а четвертые хотят послушать свежий рэпачок и затянуть косяк, сжав его пухлыми чёрными губами.

Люди не могут думать о системах, они могут думать только о других людях. Трудно представить себе жужжащий улей чужих мнений, гораздо легче вообразить личность, другого человека. Такую воображаемую человекострану можно наделить людскими качествами, сделать агрессивной, жадной, или наоборот — дружелюбной.

Именно поэтому в отношениях двух стран может сочетаться несочетаемое. В России могут задержать голландского подданного, а на следующий день — торжественно принять королевскую чету Нидерландов. В один день США может заморозить счета российских чиновников и провести с другими российскими чиновниками совещание, важное и полезное для обеих стран. Подобное поведение здорово раздражает любителей очеловечивать страны, они не понимают, как можно здороваться правыми руками, а левыми душить друг друга за горло.

Очеловечивание стран отчётливо видно на военных агитационных плакатах:

Как и любое другое упрощение, очеловечивание людских сообществ может привести к полной потере адекватности. Америка становится злой, евреи — жадными, Почта России — медлительной, все чиновники оказываются сволочами, а милиционеры — любителями взяток. Подобное происходит на всех уровнях, от самых маленьких коллективов до огромных наций. Старый как мир лозунг «Разделяй и властвуй!» уже давно пора переименовывать в «Разделяй и обобщай!».

Такой уровень восприятия хорош только для программы «Время» и обсуждения новостей на лавочке. Понимать человеческие системы и влиять на них можно только признавая, что они состоят из разных людей с разными мнениями. Полезно ловить себя на характерных мыслишках, вроде «Да они все там…» или «Ну а что ждать от таких как они!».

Сначала мы признаём сложность окружающего мира, и только потом действуем, но никак не наоборот.

Книга-манифест Пола Рэнда о форме, содержании, логотипах и их презентации
заказчику.

Одна из самых популярных книг Пола Рэнда проста, понятна и читается за час, хоть в ней и охватывается сразу несколько тем: от основ творческой работы и отношения к мерзким маркетологам до особенностей современного книжного дизайна.

Что такое логотип и каковы его функции:

• Логотип — это флаг, подпись, герб, уличный указатель.
• Логотип не продаёт, он идентифицирует.
• Логотип довольно редко описывает что-то.
• Логотип основывается на качестве того, что он символизирует, но никак не наоборот.
• Логотип менее важен, чем продукт — то, что символизирует логотип, гораздо важнее того, как он выглядит.
• Предметом логотипа может быть практически всё, что угодно.

«Дизайн: форма и хаос» — это скорее программная статья, манифест. Она создана не учить, а вдохновлять. Да и вообще, разве можно научить этому вашему дизайну?

Фактически книга состоит из двух частей.

Первая часть — это сборник глав-эссе о дизайне и его составляющих. На мой взгляд, главы почти не связаны с собой тематически, каждая раскрывает свою тему. Некоторые из глав очень интересны, другие, более концептуальные и философские — не очень.

Вторая, большая часть — это примеры того, как Рэнд презентовал свои знаменитые логотипы: от джобсовского NEXT до полосатого лого IBM. Это очень вкусная часть, и визуально, и текстово. Мне особенно понравился стиль описания, то как Рэнд заходит издалека и приближается к сути.

Эмблема «Мерседеса» никак не соотносится с автомобилями, тем не менее это хороший знак, и не потому, что хорошо нарисован, а потому, что хорош сам автомобиль. То же самое можно сказать про яблоки и компьютеры, про «Тиффани» и бирюзовый цвет. Мало кто вообще знает, что летучая мышь — это эмблема рома «Бакарди», тем не менее этот ром продолжают пить. Одежда «Лакост» не имеет ничего общего с крокодилами, но зелёный значок этой марки является узнаваемым и работающим символом. Эмблема «Роллс-Ройса» выглядит так шикарно отнюдь не из-за своей формы (она тривиальна), а просто потому, что это эмблема «Роллс-Ройс». Точно так же подпись Вашингтона ценят не за каллиграфию: кому какое дело до красоты почерка, если подпись стоит на платёжеспособной купюре?

Как всегда, книга издательства Лебедева выполнена просто потрясающе. Отличная бумага, полноцветная печать, вёрстка, форзац — всё приятно разглядывать и трогать. «Дизайн: форма и хаос» относится к книгам, которые хочется хранить и коллекционировать.

В книге вообще мало текста, большую её часть занимают иллюстрации, логотипы, фирменные стили и даже акварельные рисунки самого Рэнда.

А сейчас — немного цитат:

• Искусство есть важная часть повседневного опыта, а настоящее понимание жизни синонимично эстетическому наслаждению.
• Слово design в английском языке — это одновременно и существительное, и глагол.
• В искусстве могут быть оценки, споры и интерпретации. Но не может быть доказательств. В этом — его тайна и его волшебство.
• С одной стороны, дизайн — это созидание и эксперимент, а с другой — средство достижения экономических, политических и социальных целей.
• Делового человека, который мыслит балансовыми ведомостями, искусство и дизайн часто просто раздражают.
• Смешное и полезное не всегда исключают друг друга, и только напыщенные и малосведующие люди видят в юморе проблему.
• Маркетолог — это профессионал, который советуется с непрофессионалами.
• Воображение нельзя отделять от фактов. Воображение — это средство интерпретации фактов.
• Со временем люди знакомятся и с хорошим, и с плохим дизайном, но, как ни парадоксально, это только побуждает их выбирать плохой, так как они уже привыкли к нему. Новое пугает, а старое обнадёживает.
• Проблемы, с которыми может столкнуться дизайнер в своём деле, во многом зависят от того, насколько информирован, искренне заинтересован и опытен его клиент.
• Дизайнер не всегда прав. Маркетолог не всегда ошибается. Прибыль не всегда главное. Маркетинговое исследование никогда не должно служить хорошим оправданием для плохого дизайна. В свою очередь, хороший дизайн никогда не должен выступать в поддержку плохого продукта.
• В дизайне не меньше этических проблем, чем в бизнесе. Некрасивая, но работающая вещь столь же неэтична, как и красивая, но неработающая.
• Неприязнь некоторых творческих личностей к маркетинговым исследованиям — это, по сути, реакция людей, привыкших полагаться на интуитивные решения и не пользоваться «преимуществами» научного подхода и так называемого здравого смысла.
• Когда дизайн достаточно убедителен, он часто и не нуждается в объяснениях.
• Если старый дизайн можно улучшить без потери идентификации, то всегда стоит сделать это.

На мой взгляд, книга дороговата для своего содержания, но графическим дизайнерам определённо будет полезна.

Обо всём

• Антон Ловчиков — о множественном числе существительных. Оказывается, их в русском языке несколько.
• Интересная площадка для «человеческих» переводов.
• Сорок два пункта об Азии.
• Волшебные пейзажи Андрэ Ермолаева.
• Симпатичные съемные ролики.
• Американские студенты описывают темы своих дипломных работ в одном предложении.
• Сто пятьдесят интересностей о лондонской подземке.
• Самые странные фото 2013 года.
• Эй, вы там, расскажите американцам про Coub, а то вон что.

Дизайн

• Классный стрит-арт от художника SpY.
• Все персонажи «Футурамы» на одной картинке.
• Подборка лейблов — дизайн-проект Гленна Уолка.
• Великолепная коллекция постеров о путешествиях.
• Красивое боке.
• Коллекция винтажных бумажек из путешествий.
• Классный иллюстратор.

Видео

• Кому красивых таймлапсов?
• Документальный фильм про барабанщика-инвалида.
• Английские гончары. Особенно интересно то, как они делают огромные глиняные горшки из нескольких секций.
• Красивое видео полёта пассажирского лайнера с кучи ракурсов.
• Хоккейный матч от первого лица.
• Видеоэссе о современных боевиках в трёх частях: первой, второй и третьей.
• О том, как делаются тибетские ковры.

Цитаты

• Основной клавишей модификации на компьютере с Windows является Ctrl, а на Маках — ⌘. Ну то есть Ctrl+C в переводе на мак будет ⌘+C. Эта клавиша при интенсивной работе нажимается пользователем автоматически. На маках это происходит большим пальцем, а на писи — мизинцем. На маках ориентиром для нащупывания служит пробел, а на писи — левый нижний угол. А когда в левом нижнем углу у тебя вместо Ctrl оказывается Fn, то могут возникнуть проблемы. Клавиша Fn появилась в углу не случайно, она перекочевала туда из клавиатуры макбука. Производители несколько лет копировали эппл, даже не задумываясь о причинах. → ☂
• Он устроил небольшую вечеринку для избранных преподавателей нашей кафедры: еда в стоячку, вино из пластмассовых стаканчиков, курить только в саду, в осеннем саду; прикройте за собой не только дверь с москитной сеткой, но и стеклянную: тянет дымом, фу, фу. Закуски, намазки: макайте стебли сельдерея в этот хумус, морковные палочки – в гуакамоле. Потом жена Эрика торжественно, но с притворной скромностью внесла блюдо с дымящейся гречкой; гости – кто посмелей – потянулись к каше пластмассовыми вилками. Раздались гулкие возгласы мультикультурализма и притворного восторга. Я тоже попробовала: они забыли посолить кашу. Есть это было нельзя. → ☂
• Провожу тренировку: «Ваша задача задержать человека по таким приметам» — и даю описание свое. Прохожу вокзал насквозь. Возвращаюсь и начинаю разбираться, а мне отвечают: «Алексей Владимирович, но это же вы!» → ☂
• Если взять физическую мощность человека и приблизительно принять равной одной пятой лошадиной силы, то человек, располагающий 200 граммами взрывчатого вещества (тринитротолуола), словно бы увеличивает свою физическую силу в 10 миллионов раз, так и салафит на Кавказе мыслит. Салафита поддерживают, его жалеют, его считают жертвой, его считают верующим. Салафит знает, что для него это война, что дальше только рай, что общество, которое он хочет запугать, обвинит силовиков, что националисты зальют дерьмом форумы, что кавказские молодые недоумки его заменят, что национальная общность в людях будет стремиться его оправдать, а он это знает, он хочет войны, поражения врагу, чтобы вертолеты сносили горные аулы, а тысячи салафитов со всего мира приезжали сюда к нам, воевать. Салафит подл, он будет играть на противоречиях, на цитатах. Либерали и гопники будут в умах и своими руками возводить стену вокруг, в своих постах и текстах. → ☂
• Представим себе молодую вселенную, которой всего 16 миллионов лет. Плотность материи в тысячи раз превышает современную. Кругом зарождаются и испепеляются маленькие оазисы жизни, теплые планеты с жидкой водой, а нескончаемые космические столкновения и возникающие потоки метеоритов разносят семена этой жизни с планеты на планету из звездной системы в звездную систему. Нет, на большинстве планет жизнь никогда не появлялась, на многих зачатки жизни были уничтожены катастрофами планетарных масштабов, но что-то выживает, что-то борется за свое существование, размножаясь и покоряя космическое пространство под давлением естественного отбора. Ведь у зарождающейся жизни есть лишь маленькое окно всего в несколько миллионов лет, чтобы сформироваться, окрепнуть и расселиться по галактике, перед тем как реликтовое излучение остынет, а тепло сохранят лишь те планеты, что будут вблизи звезд. → ☂
• В своем эссе Йейтс описывает различные ухищрения, которые помогали ему перестать мыслить и начать галлюцинировать, но в конце концов приходит к выводу, что легче всего это состояние достигается самым традиционным способом — нужно просто лечь и уснуть. Правда, целью Йейтса в данном случае было не столько создание литературного произведения, сколько «получение» (или «извлечение») видений в чистом виде, причем видений как можно более сложных, многообразных и эмоционально окрашенных. В своей поэтической, а не мистической «ипостаси» Йейтсу приходилось решать несравненно более трудную задачу — как совместить свободный мир видений с необходимостью переливать их в нечто законченное, связное, звучное, наделенное общим смыслом, сквозным сюжетом и продуманной рифмовкой. → ☂
• Когда говорят, что «антибиотик убивает бактерии», это не совсем так. Антибиотик нарушает бактериальный метаболизм. Это нарушение запускает сигнальные системы самой бактерии, которые активируют ее автолиз. Существует некий порог, после которого гомеостаз нарушается настолько, что бактерия не пытается далее бороться за жизнь. Бактерия убивает себя сама. Так как вокруг нее в колонии находятся ее же клоны, то для выживания ее генов (которые клоны с ней делят почти на 100%) лучше позволить выжившим клеткам использовать материалы, накопленные в ее клетке; чистой воды альтруизм. Когда антибиотик атакует колонию бактерий, происходит массовое самоубийство. Однако, в достаточно большой колонии всегда есть клетки, которые выживают; они называются персистерами. Эти бактерии не более устойчивы к антибиотику, чем другие клетки. Дочерняя колония, которая из них вырастает, столь же успешно убивается тем же самым антибиотиком, что и материнская колония. Но и в дочерней колонии есть персистеры. Как только перестают применять антибиотик, выжившие образуют новую колонию. Доля выживших очень мала, но статистически они всегда есть в стационарной колонии. Почему возможны персистеры? Невозможно убить то, что не живет. Антибиотик убивает метаболически активную клетку, которая нарабатывает материал для деления. Если клетка этого не делает, у антибиотика нет цели.Персистеры — бактериальные клетки, в которых метаболическая активность сведена к самому минимуму. Вероятность стать персистером для бактерии в биопленке порядка 1%, это, похоже, лотерея. Не все из таких полуживых клеток выживают, разумеется, но в них, даже если они повреждены, не запускается автолиз, который убивает остальные клетки. Так как персистеры почти не живут, антибиотик на них мало действует. Выживаемость возрастает на многие порядки, даже при очень высоких концентрациях антибиотика. Когда персистер не может обнаружить другие бактерии по химическим сигналам кворума, звенит будильник, он оживает и начинает быстро делиться, используя стройматериалы из погибших клеток.Те бактерии, что становятся персистерами, имеют нулевой шанс оставить потомство в нормальных условиях; зато они станут основателями новой колонии, когда в катастрофе погибнут все остальные. Те (остальные) быстро размножаются, передавая свои гены, и, казалось бы, вот оно — дарвиново счастье; но все их потомство может погибнуть в апокалиптическом будущем, кроме тех из них, которые окажутся выжившими в катаклизме персистерами: десять (их действительно 10-100) праведников, которые спасутся и унаследуют мир. Вечное спасение колонии возможно, но лишь через избранных, которые отвергли соблазны мира сего. Истина на то и истина, что до нее можно дойти (например, методом проб и ошибок), будь ты и туберкулезная палочка. → ☂
• По-моему, катастрофы в Перми и в Казани — это близнецы-братья. Если бы тогда были сделаны правильные выводы, казанской трагедии могло и не быть. Вывод: «Потеря пространственной ориентировки экипажем», который был тогда сделан, это вывод ни о чем. В соответствии с Приложением 13 к Чикагской конвенции из выводов комиссии должны следовать какие-то рекомендации, исполнив которые эксплуатанты могли бы гарантировать, что подобное событие больше не повторится. Так какие рекомендации следуют из вывода «потеря экипажем пространственной ориентировки»? Не терять ее? А еще три года назад при расследовании катастрофы вертолета был сделан и вовсе гениальный вывод: «Причиной катастрофы явилось столкновение летательного аппарата с земной поверхностью». → ☂
• Снижение внутреннего напряжения происходит стандартнейшим российским способом — пьянкой. Однополая, гомоэротическая компания, в которой герой годами безуспешно отмывается, убедительно показывает его принципиальную неготовность к глубоким и длительным гетеросексуальным отношениям. Проще говоря, женщина для Жени — источник сильнейшей тревоги. Но мама требует жениться, одобрила кандидатуру, все приготовила для праздничного соития. Показательно, что Женя в бане сообщает собутыльникам, что он сегодня женится. О ЗАГСе, конечно, речь не идет. Женитьбой Лукашин высокопарно называет намечающийся трах. Уложиться придется до прихода мамы. Невероятно торжественная задача для мужика на четвертом десятке. Но тут начинает действовать классический, знакомый каждому аналитику, механизм сопротивления. Нет нужды здесь подробно описывать, сколь изобретательно этот бессознательный механизм эксплуатирует всевозможные случайности и совпадения, более того, создает их. Известно: там, где встречается наворот случайностей, ищи сопротивление персонажа. Наш персонаж Лукашин, стремительно напиваясь, перекладывает решение на собутыльников, а компания полуголых мужиков резонно решает, что жениться Жене сегодня не надо. → ☂
• В мире поменялось представление кто и что должен делать и как это надо смотреть. Причём, поменялось это не только относительно фотодела, а вообще относительно всего. В первую очередь, конечно, изменения стали заметны в мире музыки, книг и журналистки. Примерно то же самое происходит в мире фотографии. Следующие остановки на пути этих изменений – теле- и киноиндустрия, которые уже сейчас начинают меняться. Людям стало интересно самим писать, играть, фотографировать, снимать и монтировать. Ну и показывать это всё тоже стало удобнее самим. Как и решать что смотреть, а что нет. Почему так получилось — это тема для отдельной большой беседы, которую без поллитры не стоит даже затевать. Просто надо принимать как данность — мир поменялся.Конечно, тем, кто десятилетиями оттачивал умение носить доспехи и виртуозно владеть мечом, совершенно не улыбается то, что теперь простой полуграмотный крестьянин вооружённый ружьём может запросто прострелить навылет сразу пару-тройку самураев со всеми их сверкающими катанами, красивыми латами, крепким боевым духом и многовековыми традициями бусидо. Но, простите, такова селява. Кто принимает факт изменения мира, тот и на коне. Смартфоны в этот новый мир вписались органично, хотя у них и своих сложностей хватает. Компактные камеры — не вписались. Зеркалки и беззеркальные камеры в том виде, в котором они сейчас существуют, тоже не вписываются, как ни крути. Ну, то есть, воевать ими можно, конечно. Как и самурайскими мечами. Но ровно до первого пулемёта. → ☂

Kinfolk — это американский журнал, который породил целую философию комфортной и интересной жизни.

Этот журнал родился в Портланде, штат Орегон — этот город с недавних пор считается центром хипстерского движения и меккой для людей, которые хотят найти своё дело (или себя в нём).

Журнал выпускается неторопливо, по четыре выпуска в год. Совсем недавно вышел десятый номер. Журнал издаётся в просто потрясающем качестве. Классная вёрстка в лучших традициях минималистичной эстетики, отсутствие рекламы, превосходная плотная бумага. Формат в 144 полноцветные страницы — это то, что нужно для подобного журнала, его реально прочитать за пару дней.

Кинфолк — это журнал о стиле жизни, лишённом погони за дорогими машинами и сисястыми блондинками. Это журнал о семье и друзьях, о жизни в спокойном ритме, об искусстве наслаждаться моментом, способности воспринимать реальность здесь и сейчас. Всё это кажется банальными словами, лишёнными практического смысла или руководства к действию, однако слова приобретают силу, стоит лишь взять журнал в руки — привычный безумный, скоростной образ жизни начинает вызывать сопротивление, неприятие подобного.

Значительную часть журнала занимает тема еды. Кинфолк много пишет о том, как простую, не слишком изысканную еду превращать в маленький праздник. Еда «по-кинфолковски» — это тоже часть жизненной философии, ей тоже нужно наслаждаться (или учиться этому, если еще не умеешь). Можно сказать, что это журнал для фуди.

Стиль жизни американского хипстера сильно контрастирует с тем, что мы называем хипстерством у нас. Американские хипстеры уже прошли полосу охоты за вещами и статусом, успокоились, стали больше думать о гармонии с собой и другими. Мне кажется, что наша «особая» молодёжь начинает двигаться в этом направлении.

 

Кинфолк — это журнал редакционного типа, его создатели сотрудничают с десятками журналистов, фотографов, поваров, писателей, путешественников. Поэтому материалы получаются разными по стилю, но пригнанными без зазоров, словно хорошая марокканская мозаика. Время от времени у Кинфолка случаются выездные выпуски, в которых они уподобляются журналу «Афиша» стараются раскрыть одну тему со всех сторон.

У Кинфолка получилось превратить журнал в целое движение, которое разрастается и самоорганизуется. Получается своеобразная лепра для хипстеров — молодые люди устраивают званые ужины, путешествуют вместе. Журнал начали переводить на другие языки, кроме английского. Существует и русскоязычная версия Кинфолка:

Ребята хорошо всё переводят и печатают журнал в том же качестве, что и оригинальный Кинфолк. С первым выпуском у них возникли трудности (журнал получился слишком дорог), но сейчас, кажется, уже всё в порядке.

Я настоятельно советую вам ознакомиться с журналом. Можно почитать его по-английски (Кинфолк пишется простым языком) или по-русски. С большой долей вероятности этот журнал изменит стиль вашей жизни. По крайней мере, мой он точно изменил.