У социальных сетей как способа общаться с людьми есть еще одна скрытая функция, про которую часто забывают: с их помощью можно залезть в голову незнакомому человеку, приме́риться к его вкусам и мировоззрению.
В фейсбуке уже давно приятней читать, чем переписываться с друзьями в чате. Инстаграм создавался как место, где можно сохранить случайные снимки на телефон, а стал маленькой фотогалереей и местом для самовыражения в стесненных условиях мобильной съемки. Твиттер породил формат коротких, но ёмких шуток, а Вконтакте превратился в способ смотреть порно делиться музыкой. Люди изменили основной смысл социальных сетей, умножили их на своё желание творить.
В результате каждый человек подобно комете создаёт за собой хвост своих творческих отрывков: фотографий, текстов, музыкальных треков, прочитанных книг, посещённых мест. Так получается настоящий слепок виртуальной личности, который можно изучить и сделать для себя выводы. Это особенно важно и ценно в мире, где мы не видели живьём большинство своих приятелей, а друзьями считаем тех, кто совпадает с нами во взглядах и вкусах. Взаимый лайк значит больше, чем физическое рукопожатие.
Социальные сети создавались как способ связать людей, а на деле помогли им оценивать друг друга. Покажи мне свой инстаграм, и я скажу, кто ты. Люди встречают друга не по одёжке, а по ленте фейсбука, и эта лента позволяет точно предсказать, во что будет одет человек при встрече, о чём он будет говорить. А если что-то настораживает, если в голове загорается красная лампочка, что никто не даст никому шанса — виртуальный слепок отправляется в ведро, а его живое отражение записывается в число неинтересных личностей.
Социальные сети надели на нас странные очки, через которые мы видим друг друга нагими. Никогда раньше люди не обладали столь мощными, быстрыми и точными инструментами для взаимной диагностики. Мы стали разборчивей, быстрей на приговор. Часы тикают, виртуальные нейроны тянутся к друг другу синапсами, обнюхивают друг друга, соединяются или отворачиваются друг от друга, навсегда взаимнозабываясь.
Времени вечно не хватает. Людей вокруг всегда больше, чем свободных слотов и мест рядом с собой за стойкой бара, за столиком в кафе или за соседним рабочим столом.
Жизнь на виду у всех диктует новые законы самоцензуры, появляется страх обидеть кого-то, быть непонятым или наоборот, понятым слишком хорошо. Если я напишу слово «кончать», как это воспримут родственники? Если я сфотографирую девушку ню и выложу это в инстаграм, мой начальник лайкнет или уволит? Не отчислят ли меня из института, если я отретвичу Навального? Так личная позиция человека заменяется клубком страха перед другими людьми. Вы даже не представляете, кого вы представляете на самом деле.
Мир победившего виртуализма говорит с экранов о свободе самовыражения, а миллионы людей в наручниках мнения о самих себе кивают ему в страхе. Расслабьтесь, в сети можно быть самим собой — этот ресурс всегда в цене и стоит всё дороже. Персональное творчество — это наше виртуальное золото.
Цените откровенность друг друга, не доверяйте первому цифровому впечатлению, смотрите чуть дальше экрана. К чёрту киберпространство, мы люди и всегда должны ими оставаться. Я люблю вас такими, какие вы есть.
Так получилось, что теперь по четвергам я буду писать статьи околокино в Look At Me. Первая статья вышла сегодня, о фильме Андерсона «Отель «Гранд Будпешт»». Наслаждайтесь:
Меня еще во ВГИКе научили, что я должен создать себе реноме, чтобы не я бегал за журналистами, а они за мной. Самым простым и эффектным был гусарский образ. Ему я и следовал, что было несложно в силу юности и бурных времен. Однажды въехал на мотоцикле в метро, выпив бутылку виски. А однажды меня в метро зарезали. Проткнули ножом ногу и живот, так, по скользящей. Но крови было много. Ехала компания выпившая с рамой велосипедной. Напротив сидит человек в очках, они стали над ним подшучивать. Я призвал их к смирению, но, поскольку сам был выпивший, это быстро перешло в короткую ножевую схватку. Их выручила велосипедная рама, они эффектно ей действовали. Меня выкинули на станции, час ночи, и я, как монстр, иду по пустому перрону. И вдруг испуганный милиционер навстречу, я говорю: «Мне бы в медпункт». Он мне показал наверх, я поднялся, там никакого медпункта, а дверь за мной закрыли. На улице — мороз. Я вышел и понял, что умру сейчас. Даже алкоголики убежали, когда увидели, как я мимо ларька проходил. Вспомнил, что рядом живет одна барышня знакомая по ВГИКу, сценаристка. Она отвезла меня в медпункт, меня зашили, у меня была сломана ключица. Привезла обратно, выделила мне комнату. А утром я проснулся от оглушительного гогота и шлепанья какого-то. Меня плавит, я с перевязанной рукой, в полуобмороке открываю дверь, а мимо по длиннейшему коридору сталинского дома ползет на четвереньках голый мужчина, на нем в сапогах сидит барышня, тоже не одетая, и хлещет его тонким брючным ремнем. Гонит его в ванную. Фантасмагория. Потом знакомая мне объяснила, что устроила у себя в квартире публичный дом. Там я и отлеживался. Вечерами играли с барышнями в лото, обсуждали убийство Листьева. Все было целомудренно. А за стеной музыка гремела, шампанское, крики какие-то. → ☎
Несколько лет назад мне случилось встретить в гостях знакомую, которую я двадцать лет до того не видел, и ещё двадцать, надеюсь, не увижу. Мы находились на Новом Арбате, а мне надо было ехать на Ярославский, кажется, вокзал, и я стал прощаться и сказал, что иду в метро (Арбатская). Она криво усмехнулась и спросила, неужели я настолько беден, что не могу выйти на Садовое кольцо и поднять руку, чтобы первая же машина довезла меня до вокзала. Времени было пять вечера, я начал было объяснять, что и так пробки, а если все вместо метро… Через минуту я понял, что мы живём в параллельных мирах. Ценность моего аргумента для неё была примерно такая же, как если бы я сказал, что сегодня день нападения Гондураса на Сальвадор, и я в знак траура хочу провести побольше времени под землёй. → ☎
И, пожалуйста, не нужно присылать ко мне в офис чёрный двухметровый шкаф для футбольной раздевалки, в котором лежит информация о новом мужском дезодоранте (такое происходило на самом деле). Я совершенно не могу представить себе ситуацию, когда я смогла бы написать о мужском дезодоранте. → ☎
В одном из маленьких городков мы попали под ливень. Наша одежда и рюкзаки промокли насквозь. Можно было пойти ночевать в гостиницу или высушить вещи в прачечной. В мотеле мест не оказалось. Наведались на пожарную станцию, чтобы попроситься к ним, но пожарники собирались на вызов, и мы не решились их беспокоить. Нашли копов на заправке в надежде, что они пригласят отогреться и просушиться к себе в участок. Не пригласили. Оставался план с прачечной. Но история складывалась как в фильме — в городе из-за грозы вырубило электричество. Так как идти было больше некуда, мы всё же пришли в прачечную, зажгли свечку, натянули верёвку и развесили мокрые вещи. В 22:30 на полу прачечной посреди стиральных машин стояла наша палатка, а мы готовились ко сну. В 23:30 нас разбудил яркий свет фонарика и крики «Get the fuck out of here!» В прачечную ворвался злой дедушка с собакой и, размахивая фонарём, пытался нас выгнать. Мы объяснили дедушке ситуацию, и он разрешил нам остаться. В 2:30 нас снова разбудил свет и гул стиральных машин — дали электричество. → ☎
Если вы делаете что-то плохое, скрывать это действительно становится сложнее. Например, казалось бы, что страшного, если жена посмотрит логи вашего фитнес-трекера. Многие сами их расшаривают, показывают родным и друзьям. Но по логам некоторых гаджетов очень легко понять, что человек занимался сексом. А если оно совсем уж тщательно считает потоотделение, сердцебиение и так далее — еще и определить, настоящий был оргазм или симулированный. → ☎
Все спрашивают, чем же я таким занимаюсь в «Аййо». Вот, к примеру, сделал редимаг по «Хоббиту»:
Редимаг — это интерактивная паблишинг-платформа, придуманная Антоном Герасименко. Она позволяет наглядно верстать сложные, графичные веб-страницы без десяти лет опыта в журнальной вёрстке и знания всяких там джава-скриптов. Иными словами, каждый сам себе может создать Look At Me или еще какой W-O-S.
Для этого редимага я написал тексты и придумал графический концепт, а Валера Попов всё сочно сверстал. Внутри много всякого интересного про Толкина и несколько пасхалок. Найдёте?
У снимков нет сюжета — это просто понравившиеся кадры с двух катушек 36-миллиметровой.
Еще у меня есть вопрос к читателям-фотолюбителям-москвичам.
Я очень хочу поснимать на средний формат, но не имею приличной камеры. Быть может, такая есть у вас и можете дать мне её на несколько дней и пару плёнок? Я был бы очень признателен.
Обещал рассказать про переезд в Москву — исполняю обещанное.
Почему переехали?
Причин для переезда несколько:
После бурных и множественных путешествий с А. нам всё тяжелее и тяжелее было возвращаться в Череповец. У переезда была эмоциональная подоплёка, мы просто утомились от Череповца, выросли из города и давно перестали ассоциировать себя с ним.
Мы любим путешествовать, но это сложно делать из Череповца. Нужно тратить кучу сил и времени на перемещение в Москву или Питер, это удорожает поездку и удлиняет её минимум на два дня. В Москве можно легко и недорого путешествовать на уик-энд.
Мы с А. устали ходить в одно кафе и посещать один концерт или спектакль раз в два месяца. Москва привлекает возможностью посещать множество выставок, мастер-классов, выступлений и лекций, радует большим количеством хипстерских заведений.
В Череповце мы буквально вросли в свою зону комфорта, привыкли капризничать по пустякам и досадовать по различным мелочам. Мы привыкли к своей прекрасной квартире и с трудом покидали её. Нам захотелось окунуться в некритичные неприятности, научиться решать бытовые проблемы. Мы с А. уверены, что способность настраивать свой быт — это очень полезный навык, его нужно развивать.
Я вообще не считаю, что из любого провинциального города нужно поскорей валить в Москву. Можно вполне сложиться, живя в провинции, я знаю множество таких примеров. Многие из моих знакомых и друзей не думают перебираться в Москву, им комфортно в небольших городах. Кто-то развивает локальные сообщества и улучшает свои города.
Соседняя Череповцу Вологда во много раз богаче на дизайнеров, творческих людей, интересные события и места. Если бы мы жили в Вологде, то может быть никуда бы и не уехали.
Как переезжали?
Переезд у нас состоял из поиска работы, жилья и физического перемещения.
Про поиск работы я уже писал. По сути, и поиска никакого не было, все случилось очень плавно и безболезненно. Желание работать в «Аййо» наложилось на наши с А. чемоданные настроения, так что мы недолго думали. Если бы не «Аййо» и не Москва, то мы переехали бы в Питер или еще куда-нибудь подальше.
С жильём мы предчувствовали полный крах и тяжелые мучения с длительным поиском квартиры. Придумали многоступенчатую схему мест для временного проживания в гостинице, у друзей и родственников. Мы уже стиснули зубы и три раза пересчитали деньги, но всё обошлось.
Ради интереса на коленке за пару часов нарисовали объявление и разместили его в социальных сетях.
За неделю картинка получила сотни ретвитов и шэрингов. Большинство комментаторов с удовольствием поливали нас безнадёжностью, но тем не менее мы получили около десяти предложений об аренде квартиры, одно из которых приняли.
Изначально мы искали квартиру только в пределах Садового кольца, но чуть позже изменили своё представление о жилищной географии, и сейчас живём на станции метро Аэропорт. Найти квартиру в центре труднее, а жить там не всегда хорошо по ряду причин (например, много машин и трудно найти хороший магазин с продуктами). А до работы я добираюсь за двадцать минут, включая путь от дома до метро и от метро до работы — в Череповце мало куда можно добраться так быстро.
Найти хорошую квартиру в Москве, в центре и недорого — можно. Нужно только иметь терпение и друзей, которые помогут советом. И предварительно нужно получше ознакомиться с вопросом, благо в сети полно информации по теме.
Нам досталась чистая и светлая квартира в писательском доме (его еще называют Домом Литфонда). Раньше её снимали замечательные ребята. Cпасибо Александре и Максиму за то, что две недели ждали нас из Череповца и оставили много полезных вещей. Мы не делали никакого ремонта, только купили матрац и чуть-чуть базовой мебели вроде деревянного стеллажа из Икеи. При этом мы платим даже меньше, чем рассчитывали, обошлись без залога и комиссии риэлтору (за это спасибо хозяину квартиры, Кириллу).
Вот так выглядит наш небольшой хипстерский уголок (стол старинный, писательский):
Про физический переезд особо сказать нечего — мы договорились с водителем и полностью загрузили его легковую машину вещами, книжками, одеждой и А. с Пандорой на руках. Сейчас жалеем, как много вещей и книг мы не успели увезти, но чувствуем в этом особый кайф. Больший кайф можно было бы почувствовать, если ехать в Москву с одним рюкзаком, но мы уже выросли из этого прекрасного времени.
И как впечатления?
Впечатление пока очень приятные. Думаю, это заслуга хорошей работы и комфортных условий, в которые мы практически нырнули. Если бы что-то где-то закоротило и мы хлебнули бы вакуума, то впечатления были бы другие. Можно сказать, что нам повезло с переездом.
Пока что я с удовольствием хожу на работу в офис (о чём раньше даже не мог помыслить), удивляюсь и радуюсь большому городу, обустраиваю быт, фотографирую в инстаграмм.
Пока еще рано писать о впечатлениях, однако они обязательно будут — я буду больше и чаще писать о Москве, о работе, о новых приключениях и знакомствах.
Большое историческое расследование европейской жизни одного столетия.
Эту книгу Барбара Такман писала семь лет, скрупулёзно собирая по крупицам информацию в сотнях, тысячах источников. То, что читается как связный рассказ о культуре и быте средневековья на самом деле является гигантским паззлом, для собирания которого Барбара потратила гигантское количество времени. И только это делает книгу очень интересной и достойной прочтения.
Угроза анафемы, наиболее жестокого наказания, накладывалась церковью за ересь и тяжкие преступления — «наказанием этим человек отвращается от истинной веры и попадает под власть Сатаны», — стала использоваться для вымогательства денег. Использовала церковь и другие пути пополнить свои доходы. Так, однажды скончавшегося епископа не хоронили по христианскому обычаю до тех пор, пока наследники не оплатили его долги, что сопровождалось смутой в епархии, ибо верующие видели, что их епископ лежит непогребённый, не отпетый и лишённый упования на спасение.
За деньги можно было узаконить незаконорожденных детей, расчленить труп для захоронения в разных местах, вступить в брак с родственником (при этом устанавливалась денежная шкала, зависевшая от степени родства новобрачных), получить разрешение на торговлю с магометанами, а новообращённый еврей мог посетить своих родителей-евреев. Пользователи подобных услуг платили итальянским банкирам, но деньги в конечном счёте оседали в папском дворце. По свидетельству Альваро Пелайо, представителя Испании в папской курии, он не раз наблюдал, как в папском дворце священники со сладострастием считают деньги, лежащие грудами перед ними.
Продажа церковных должностей приводила к тому, что зачастую священниками становились невежественные, а то и просто глупые люди. К примеру, епископ Дарема в 1318 году при своём посвящении в сан не мог понять и прочитать слово «загадка» (aenigmate) и в конце концов буркнул на родном языке: «Пусть это слово понимается, как звучит». В другой раз во время службы он не смог выговорить слово «цивилизованный» (metropolitanus) и в сердцах произнёс: «Клянусь святым Людовиком, это слово придумал неотёсанный человек!»
«Загадка» — это детальное историческое и культурное расследование европейской жизни в XIV веке, времени Чёрной чумы и Столетней войны между Англией и Францией. Это настоящая энциклопедия, написанная в доступном формате, шестьсот страниц фактов и интересных историй о прошлом.
Ничто так не возмущало знатных людей, как подражание им в одежде и в поведении всякого рода выскочек. Великолепные одежды считались прерогативой высокородных, которых, как они полагали, следовало узнавать по костюму, недозволенному другим. С целью предотвратить «возмутительную и порочную практику одеваться не по достоинству», были приняты соответствующие законы, которые устанавливали, какую одежду должно носить людям, исходя из их ранга и положения в обществе.
Согласно таким законам, для каждого ранга касательно одежды устанавливались определённого вида ткани, цвет, отделка и украшения. К примеру, крестьяне были обязаны одеваться только в коричневое и чёрное, а горожанам запрещалось иметь одежды с горностаевым мехом. Врачам и чиновникам разрешалось носить одежду из флорентийской шерстяной ткани, а женам купцов запрещалось надевать многоцветные, клетчатые и полосатые платья, а также одежду, отделанную серебром или золотом.
Первые три сотни страниц «Загадки» повествование идёт очень слаженно и легко. Спасибо Барбаре, она придумала необычный для нонфикшена ход — ввела в повествование центральную фигуру, герцога де Куси. Однако со второй половины уже не хватает терпения и памяти уследить за большим количеством геров и мест, приходится помогать себе, записывать за книжкой. Чтение «Загадки» — это труд, и к этому нужно привыкнуть.
Герцог Беррийский был слишком поглощён приобретательством и искусством, и ему было не до войны. Он жил ради собственности, и слава ему была не нужна. У него было два дома в Париже — Отель-де-Нель и еще один, возле Тампля; кроме того, он построил или приобрёл семнадцать замков в своих герцогствах — Берри и Оверни. Он буквально набил их часами, монетами, эмалями, мозаикой, маркетри, иллюстрированными книгами и музыкальными инструментами, гобеленами, скульптурой, триптихами, написанными на ослепительно золотом фоне в окружении драгоценных камней. Он не скупился на золотые сосуды и ложки, на инкрустированные драгоценными камнями кресты, на раки и редкие антикварные вещи.
Он приобрёл зуб Карла Великого, лоскуток от мантии пророка Илии, чашу Христа с Тайной Вечери, капли молока Мадонны, принадлежавшие ей волосы и зубы, землю из различных библейских мест, клыки нарвали, иглы дикобраза, коренной зуб великана и отделанные золотой бахромой облачения, в которые можно было бы одеть священников трёх соборов. Агенты держали его в курсе всех удивительных находок, и когда кто-то сообщил о «костях гиганта», выкопанных возле Лиона в 1378 году, он немедленно их приобрёл. Он держал лебедей и медведей, еще у него был зверинец с человекообразными обезьянами и одногорбым верблюдом, в саду росли редкие фруктовые деревья. Землянику он ел хрустальными палочками, оправленными в серебро и золото, а читал при свечах, горевших в шести подсвечниках из резной слоновой кости. Для устранения последствий обжорства и склонности к апоплексии он растирал золото и жемчуг и смешивал их в слабительный порошок. Герцог постоянно переезжал из одного замка в другой вместе с лебедями, медведями и гобеленами, а его художники возили неоконченные работы, чтобы завершить их в другом месте. Он коллекционировал собак и всё время искал новых, сколько бы их у него не было. Когда он услышал о необычной разновидности борзой в Шотландии, то добился от Ричарда II безопасного проезда для своих курьеров, чтобы те добрались туда кружным путём и привезли ему пару.
Герцог принимал участие в местных процессиях и паломничествах, посещал монастыри, осенью праздновал окончание виноградного сезона, а в июне как-то раз послал герцогине молодой горох, вишню и 78 спелых груш.
Одним словом, это прекрасная книга для всех, кто интересуется историей и бытом людей прошлого. Единственный её минус — это большой объем. Шестьсот страниц убористого текста читать очень нелегко, однако оно того стоит.
Садимся за стол. «Вот, базовое бургундское, — Леня откупоривает бутылку. — Покупается огромными партиями, чтоб скидка была». Для любителей конкретики сообщаю: скидки начинаются со сто первой бутылки. Парфенов пьет красное как воду — без него, говорит, за едой ощущение сухомятки. Думаю, привязанность к вину еще и следствие его ядерного темперамента, с которым непросто жить в наших угрюмых широтах. Когда Егор Гайдар привез в подарок свою книгу об экономических реформах «Долгое время», Парфенов воскликнул: «Опять долгое время? Сколько же еще ждать, Егор Тимурович?» Гайдар ответил: «Кто ж виноват, что вы в своей вологодской деревне таким итальянцем родились?» Я бы даже сказал, сицилийцем. Выбор журналистики — это тоже, конечно, темперамент. В команде «Намедни» Парфенов был самым старшим — и самым юным. Ни у кого так не горели глаза, никто так не возбуждался от очередного инфоповода. И уже потом от него поджигались все мы. Увидев корреспондента с потухшими глазами, он говорил уже без всякого изящества: «Раздрачивать себя надо, касатик, раздрачивать. Или менять профессию». → ⌧
Маленькая комнатка. При входе — чёрные туфли на каблуках стоят отдельно от человека. За окном — ночная московская жизнь, расфасованная, как рафинад, по пятиэтажным кубикам. Следователь бросает сахар в белую фарфоровую чашку с ручкой в виде рукоятки пистолета. Такая же рукоятка торчит у него из кобуры. → ⌧
Положили козявку в кроватку. Над кроваткой сразу повесили игрушки. Ну, я давай свой чемодан распаковывать. Кто знает, тот понимает, с собой у больничных мам все на случай атомной войны, тем более тут Австрия, где я тут комбинезончики и бутылки возьму? К козявке тем временем приставили одну нянечку и одну медсестру и подсоединили монитор. И вот эта медсестра мне говорит, пакуйся обратно. Я говорю, как же так? А вдруг она на комбинезончик плюнет, во что ж менять? Медсестра отодвигает дверцу шкафа-купе. Там ряды комбинезончиков. Тут реанимация, говорит мне она. → ⌧
When you’re wondering whether she’s his daughter or his girlfriend, she’s his girlfriend. When you’re unsure if it’s a woman or a man, it’s a woman. → ⌧
Тряхануло совсем уж неприлично. Женщины начали кричать в голос. Сидящая рядом со мной пассажирка была на грани истерики, молилась и плакала одновременно. Кричали неостановимо дети, и все вместе действовало это на психику угнетающе. Р-раз! Самолет с жутковатыми потрескиваниями заложил резкий вираж вправо. Настолько резкий, что я, сидящий слева по борту, невольно навалился на свою истерящую соседку. Женщины завизжали уже откровенно, где-то сзади открылась багажная полка и сумки посыпались на пассажиров. → ⌧
Стал замечать вокруг себя всё больше людей, ставших заложниками своих странных отношений к деньгам.
Как люди обычно выстраивают логическую связь между финансами и жизнью?
Я хочу зарабатывать много денег → Я готов пойти на некоторые издержки, чтобы заработать эти деньги → Я придумываю, куда мне потратить заработанное.
Вот и выросло целое поколение людей, которые находятся в странной зависимости от денег. Они смотрят на толщину кошелька окружающих и добровольно запрыгивают в цепи нелюбимой работы. Неосознанные зарплаты тратятся на вещи, которые не приносят удовольствия, либо же откладываются и не ощущаются вовсе.
Дети вырастают среди взрослых, которые хотят зарабатывать больше, и пополняют их ряды, гребут всю жизнь, как крабы на галерах. И даже если им удаётся добиться финансовой состоятельности, они разочаровываются: удовольствие от жизни не идёт в комплекте с толстой пачкой денег. В результате годы меняются на вещи. Знаете, где стоят самые дорогие машины? Они запаркованы на газонах возле облупленных панельных многоэтажек. Отличный памятник финансовому рабству, далёкие потомки оценят его.
Финансовая свобода выглядит вот так:
Я знаю, на что потрачу деньги → Я понимаю, сколько хочу заработать → Я выбираю работу, которая даст мне это без дополнительных издержек.
Я не против больших зарплат и откладываний на счастливую старость. Я против желания заработать много по умолчанию, потому что другие зарабатывают не меньше. Это марафон имени Мёбиуса, игра с нулевой суммой, в которую проигрываются целые жизни.
Проведите мысленный эксперимент: поймите, сколько денег вам нужно для того, чтобы не думать о деньгах. Разница между зарплатой и этой суммой и будет стоимостью издержек, на которые вам приходится пойти. Иными словами, я не против работы с десяти до десяти — нужно просто понимать, сколько в реальности вам переплачивают за отсутствие свободы. Если вы оцениваете эту переплату как достойную, то я только рад.
Финансовая независимость — это не возможность жить на свои или зарабатывать больше других, это свобода быть самим собой, с минимальными потерями и уступками перед обществом. Достичь её в голове куда сложнее, чем в бумажнике.
Посмотрел замечательный фильм Спайка Джонса «Она».
Фильм поднимает три важных темы: интерфейсы будущего, психология людей и машин, и то, как будет выглядеть мир грядущего дня.
Интерфейсы
Некоторое время назад я написал небольшое эссе о том, как должно выглядеть взаимодействие человека и машины — в нём не будет место кнопкам и индикаторам, это будет интерфейс без интерфейса. Кажется, что «Она» является достоверным и весьма красивым визуальным изображением моей идеи.
В «Она» компьютеры уже лишились клавиатуры или мыши. Интерфейсы максимально упростились, при этом приобретя небольшой налёт вычурной визуальной эстетики. К примеру, мобильный телефон похож на гибрид портсигара и винтажной фоторамки, а всей своей цифровой средой Теодор управляет голосом. По большому счёту, экраны ему вообще не нужны (но такую революционную идею вряд ли поняли и приняли зрители, которые вовсю светили ими в зале).
С точки зрения будущего в «Она», в будущем нас ждёт не слияние человека и машины, а помощь машины в том, чтобы человек стал более человечным. Мне нравится такое будущее.
Психология
В будущем люди станут куда более психологичными, а эмоции превратятся в ценный ресурс, куда ценней нефти, бриллиантов или микросхем.
Не зря Теодор работает в компании, которая помогает людям написать от руки красивые, чувственные письма. В мире, где людям не нужно часами стучать по клавишам, на первый план выходит творчество, восприятие мира, тяга к красоте. Можно дополнить себя интерфейсом с искусственным интеллектом, вставив в ухо всемогущую гарнитуру, но не получится так же просто стать творческим человеком. Уверен, что в будущем эмпатичные люди станут цениться куда больше, чем сейчас.
Еще одна занятная подтема фильма — высокая толерантность людей будущего. При этом уровень неприятия нечеловеческого (или сверхчеловеческого) останется таким же. Люди в «Она» по-прежнему видят в компьютере цифрового человека, испытывают к нему полный спектр чувств: от привязанности до ревности.
Боюсь, что нам будет трудно изменить наше восприятие, понять, что системы будущего не могут быть поняты до конца. Как только нам начинает казаться, что мы понимаем компьютер, на самом в этот самый момент мы перестаём понимать его.
Будущее
Особенно меня порадовала эстетика будущего, изображённая в фильме.
Спайк Джонс рисует мир убер-хипстеров, которые живут в интерьерах из «Икеи», получившей пластическую подтяжку в стиле семидесятых, Дитера Рамса и вот этого всего. Фильм фонтанирует красотой минимализма и насыщенными цветами, визуальная эклектика сочетается в нём с тягой к натуральным материалам и вещам надолго. Всё это смотрится очень вкусно. Не зря к визуальной составляющей фильма приложили руку крутые ребята вроде Загмайстера.
Внимательный зритель найдёт в фильме немало и других флешбеков: от «Призрака в доспехах» и знаменитого фильма Кубрика, до литературных намёков, вроде «Навигатора Пиркса» Лема.
⌘ ⌘ ⌘
«Она» прекрасный фильм, с глубокой философской составляющей. Местами мы с А. посмеивались над тем, как создатели фильма посмеиваются над хипстерами, местами хотелось плакать, кое-где мы испытывали стыд или волнение.
