Когда я разговариваю со знакомыми о тексте, у них открывается одна на всех проблема: люди не знают, как начать.

С одной стороны, есть информационный стиль и понятные методики вроде микеланджеловского отсечения всего лишнего. С другой стороны, еще нечего отжимать, редактировать и отсекать — текста-то нет. Есть только клубок мыслей в голове, вертишь его, крутишь, но не знаешь: с чего начать? Как это на бумагу переносить?

Когда люди начинают писать, они обычно делают это плохо. Им кажется, что они пишут банально или наоборот, слишком сложно. Они ныряют в поток на несколько секунд, потом пытаются текстово пошутить, спотыкаются и зачем-то возвращаются на начало, чтобы перечитать и отредактировать то, что еще не написано. Создание текста похоже на изощрённую пытку. Я знаю людей, которые скорее будут лечить зубы без наркоза, чем напишут пару десятков связных предложений.

С другой стороны, мы все умеем интересно рассказывать истории. Человек, который полчаса мучительно рожал фразу вроде «С целью недопущения самовольного перемещения…», может в беседе с приятелями рассказывать так интересно и так живо, что у всех остывает чай на столе и удивлённо раскрытые рты начинают болеть от восторга. История сразу связывается, выходят из тени юмор и стиль. Человек говорящий человеку пишущему кажется старшим братом, которому всю жизнь завидовал, и у которого хотел научиться.

У программистов есть шутливый, но эффективный метод: Rubber duck debugging. Когда программист не может найти ошибку в своём коде, он ставит перед монитором маленькую резиновую уточку для ванны и начинает рассказывать ей суть программы, проходит по алгоритму, комментируя свой код. И вдруг он замечает ошибку, о которой не подозревал. Кря-кря!

Я предпочитаю учиться у своего старшего брата. Поэтому, создавая текст, я частенько использую мнемоническую практику «разговор с другом». Я представляю себя за столом в уютной кафешке. На столе — стакан сидра (или кофе), за окном по дождю ходят пешеходы. Передо мной сидит старый друг, которого я давно не видел и с которым так хочется поговорить. У нас есть всё время мира. Друг спрашивает: «Ну, что новенького?». И я начинаю.

Я начинаю рассказывать ему и незаметно записываю за собой. Рассказываю, как радиоведущий Максим заказал мне текст для своего сайта. Рассказываю, что у Максима такой голос и харизма, что у официанток подкашиваются ноги, они облокачиваются на бар, строят ему глазки и семью. Он ведёт свадьбы, на которых весело и кандидату наук и кандидату в мастера спорта. Кажется, что этот разговор длится всего несколько минут, но у меня на салфетке оказывается солидный кусочек текста с прожилками историй, юмора и словесных находок. Я допиваю мысленный сидр, прощаюсь с вымышленным другом и покидаю придуманное кафе — до следующего раза.

Забавная штука: когда я знаком с автором лично, то его текст озвучивается в моей голове его настоящим голосом: со всеми паузами, интонациями, шероховатостями речи. 

Когда я работал в издательстве «Манн, Иванов и Фербер», у нас было своё маленькое булшит-бинго из слов, которые нельзя использовать в рецензиях на свежие издания. В этом списке наряду с «настольной книгой» и «лучшим руководством по…» была моя собственная фраза: «Книга похожа на хороший неторопливый разговор с автором, словно мы сидим с ним в одном кафе за одним столиком». Я совал эту фразу в каждую свою рецензию, так что она довольно быстро избилась. Фраза избилась, а смысл остался.

Я верю в то, что хороший текст — это разговор c невидимым собеседником, разве что в роли придуманного друга выступаю я настоящий. Классный текст получается, если я-настоящий и я-выдуманный писателем, совпадают. Это целая магия, платоническая любовь между автором и его читателем.

Любой текст — это проекция речи, которая достигает читателя с неизбежными искажениями. Плохой писатель пытается избавиться от сути хорошего текста и фокусируется на буквенной порнографии. Хороший писатель пишет, как говорит, учится у самого себя и рассказывает увлекательные истории выдуманным друзьям.

На правах дружеского пиара: 1 и 2 мая в Москве пройдёт дизайнерский фестиваль «Просмотр».

Кажется, билетов на фестиваль почти не осталось, однако ребята обещают видео выступлений в своём ЖЖ. Я планирую посетить первый день — надеюсь, смогу написать конспект в блог.

Наткнулся на замечательную лекцию Самуила Лурье и посмотрел её всю запоем.

Посмотрите обязательно, если вы пишете (а вы пишите).

• Прекрасная художник Кристина: «Когда я пропускаю, рисуя, очередное тусэ или концерт или столь желанное безделье, когда провожу в мастерской немногочисленный выходной, когда после работы тащу на себе через вечерние часы-пик метро громоздкие доски подрамника, когда падаю от усталости, вымазанная красками, когда думаю, что всё готово, но потом многочисленные мелкие огрехи оставляют ювелира кисти ещё на несколько часов подле себя, когда монтаж или демонтаж, когда расшибаешься, когда вечно один и бежишь из конца города в конец или ждёшь уже посреди ночи долгие часы, и так далее, и так далее — я вспоминаю, как Гоша говорит, что должен быть подвиг художника, и всё становится ничтожным рядом со словом «подвиг», куда там до подвига, это всё такие маленькие вещи, и такое счастье, такое огромное счастье делать всё это».
• Веб-справочник по типографике. Жаль, что автор справочника не знает о раскладке Бирмана.
• Мы часто не подозреваем, как много воды тратится на изготовление обычных продуктов питания. Вот инфографика об этом.
• Блог с микроскопическими фотографиями печатных надписей.
• Видеоролик, который понравится нумизматам и всем сочувствующим.
• Блог-коллекция обложек французских книг.
• Интернет-аукцион с кусками метеоритов.
• Веб-имитатор операционной системы Windows. Есть игры, консоль, и всё такое.
• Симпатичный блог фотографа.
• Справочник по «мощности» паспортов (под мощностью подразумевается количество стран, которые можно посетить без визы). Мне, правда, было интересней разглядывать обложки паспортов.
• Гугл выпустит спецпроект — интерактивный путеводитель по знаменитой студии звукозаписи «Эбби Роуд».
• Коллекция стирательных резинок.

Книга-исследование об истории книг, шкафов, сундуков, цепей, стеллажей и полок для них.

У Петроски типичный подход и стиль для неторопливого американского писателя, чьи работы вырастают из дотошного, обстоятельного изучения предмета исследования. Нужно написать книгу о книге? Без проблем! Проводим пять лет в библиотеках, читаем сто других книг о книгах, и пишем свою — с компиляцией основных идей.

«Книга на книжной полке» — это странное издание. Пользы от него немного, разве что дюжина историй в багаже знаний прибавляется. Читатель узнаёт, зачем раньше фолианты приковывали цепями к стеллажам, что слово Библия произошло от названия финикийского города Библос.

Даже и цитат толковых выписать из книги не удалось. Очередная книга, читать которую было интересно, но совершенно бесполезно.

Пофотографировал на «Мамию» трёх симпатичных девушек. Вот что получилось:

• На Википедии есть статья про первого в мире хакера, который жил задолго до появления компьютеров: «Когда текст присланного сообщения был прочитан, Флеминг и его коллеги сначала увидели переданное несколько раз слово «вздор», после чего следовало: «Один человек, итальянец, всех обманул, негодяй». Присутствующие были в шоке. После этого, за несколько секунд до поступления сигнала из Корнуолла «альтернативная» передача прекратилась, и сообщение от Маркони прошло нормально, что, впрочем, уже не могло повлиять на эффект от предыдущего сообщения».
• Статья про то, как устроен процесс чтения с физиологической точки зрения.
• Видео про художника, который рисует цветными пятнами по стеклу.
• В Германии нашли чемодан, полный отношений зрелого предпринимателя и его секретарши: от фотографий в колготках до подробной статистики половых актов.
• Хорошее эссе про способность видеть: «When doctors look at X-rays, they see more because they know anatomy and what to look for in the mix of light and shadow. Over the years they have learned to more clearly discern slight differences in shape and shade that to us are indiscernible. When an architect enters a building, they see through the walls, and they understand the building as a four-dimensional space-time continuum. When fashion designers look at your outfit, they don’t simply see stylish clothes, they see cut, seam, material. They imagine how your clothes feel. When I open a web site or an app, I see information architecture, interaction design, typography… and I imagine the conversations between business, design, and technology that lead there».
• Шикарный конспект лекции Ильяхова о рассылках в исполнении Всеволода Устинова.
• Мой периодический начальник Илья Осколков-Ценципер декларирует смерть хипстера: «Это первое поколение, которое выросло внутри Интернета с компьютером в кармане. На фоне эфемерных технологий они цепляются за вещи, которые кажутся им реальными. Поэтому еда настолько важна для хипстера, который хочет, чтобы хотя бы то, что мы засовываем внутрь себя, было настоящим. Отсюда эта одержимость местной кухней: при ресторане есть огород, чтобы клиент знал, где курица жила, что ела и кто ее папа. Посмотрите, как выглядят фактуры последних пятнадцати лет: деревяшка должна быть не полированной, а поцарапанной и грубой. Мы хотим, чтобы наши вещи были тяжелыми, — стремимся ощущать в руке тяжелую вилку и понимать, что она настоящая. Отсюда же помешательство на крафте и хендмейде. Вот великий человек жарит тебе кофе каким-то несусветным способом, и у него одна кофейня, и он не хочет другую, потому что тогда он не сможет именно так жарить этот кофе. Это антиглобалистская история: у меня есть маленький кусок, я его возделываю, делаю это собственными руками, с любовью, тщательно. Такой кусок реальности, за который я держусь».
• Блог с дизайном разных карт.
• Непонятная алюминиевая штука, на которой нужно разминать уставшее от офисных будней тело.
• Хипстерский сервис по доставке посылок в удобное время (с милым дизайном).
• Железяка, которая будет вращать себя сто лет, а потом упадёт и сломается.
• Сервис умных книжек по подписке.
• Видеорассказ про парня, который строит гоночный электромобиль.
• Приложение-энциклопедия кроссовок.

Вот уже месяц как я подсел на «Арзамас» — полчаса в день провожу за уроками русской литературы, истории живописи и средневековых телесных наказаний.

В основе «Арзамаса» — классная концепция о сфокусированном гуманитарном знании. Все учили в школе Пушкина и про Жанну д’Арк знают. Но только учили и знают в рамках школьной программы, без историй, деталей, фактов. События и персонажи встают в памяти плоскими картонными фигурами, словно утки и зайцы в бродячем тире. Вроде бы знаешь, но и рассказать нечего.

«Арзамас» действует иначе. Вместо огромных глыб знания — маленькие кусочки. Вместо обзорной экскурсии — фокусировка на небольшой, специальной теме. Похабная лирика Лермонтова. Средневековый театр. Подделки древней литературы. Этнография цыган. Про это мало пишут и говорят, и поэтому это всегда интересно.

Другая особенность «Арзамаса» — в правильной подаче материала. Каждая тема обозревается в нескольких уроках (от двух до дюжины). В основе урока лежит видеолекция эксперта, окруженная сомном текстовых историй и статей. Аудиалы слушают, визуалы увлечённо читают, и никто не уйдёт обиженным.

Я не сразу распробовал это всё. Казалось, зачем мне знать про греческий проект Екатерины и несоветскую философию СССР? Однако понимание и удовольствие пришли со временем, и сейчас каждый свой вечер я заканчиваю на «Арзамасе» — смотрю в экран усталыми и влюблёнными глазами.

Чего и вам советую.

Я напросился слушателем в продюсерскую школу Headliner на «Стрелке». Буду ходить туда по вечерам с понедельника следующей недели. Обучение продлится целых пять недель.

Знаниями обещают делиться крутые ребята: от Куснировича и Долецкой до Шнура. Правда пока не знаю, как выглядит обучение — в виде лекций, разбора проектов, адского угара на перегруженных фендерах и еще как-нибудь. Но, думаю, это будет очень интересно и душеспасительно.

Всего будет 20 занятий — думаю, мне хватит на серию постов с цитатами. Кроме того, планирую публиковать отрывочные заметки в твиттер.

Записывайтесь, если вам тоже интересно поучаствовать. Может быть, будем сидеть за одной партой и пить один смузи на двоих.

• Вики-статья про пранкера викторианской эпохи. Каков был шельмец, а: «Одной из лучших и остроумных его шуток стала продажа билетов в театр. Раздав строго определённые места лысым мужчинам, он добился того, что рассевшись в соответствии с указанными местами, они образовывали неприличное слово, прекрасно видное с балкона королю Эдуарду VII».
• Развенчание мифа про людей, которые видят цвета «по-настоящему» и, по совместительству, экскурс в физику зрения.
• Оказывается, простой врачебный чек-лист из вопросов типа «А это точно тот самый пациент» снижает вероятность врачебной ошибки на 40%.
• Макс Черепица подготовил конспект лекции Людвига «Дизайн +1»: «Проблема салата «Цезарь», ресторатор знакомая рассказала. Если закатить стол, на котором помимо прочих салатов непривычных будет «Цезарь» — его съедят килограмм 20, в то время, как остальных — килограмм по 8. Если не делать «Цезарь» — более менее равномерно съедят все варианты. Вопрос в том, что от «Цезаря» все знают чего ждать. Так же и с дизайн-решениями».
• Замечательный рассказ про дедушку: «Его высокая хрупкая жена с золотым шлемом волос лучше адаптировалась к действительности, работая сначала кухаркой, потом выучилась на медсестру в зубоврачебном кабинете, продавала остатки достатка, чтобы прокормить двоих детей. Говорили, что к началу тридцатых продала все унесенное при выселении в наволочке, с подушкой подмышкой, маленьким ребенком на одной руке, и со старшим ребенком в другой. Но потом сняли запрет на профессии и она стала преподавать языки, знала их много и так и работала на кафедре МГУ почти до конца.».
• ЖЖ радует: «Один приличный человек попал в стесненные обстоятельства: обанкротился, заболел, спился и повесился. На похороны собрались горожане, все как один — приличные, уважаемые люди. Когда пришло время сказать последние слова, вывели седенького старичка. Старичок долго плакал, не в силах проронить ни слова, все с необыкновенным терпением и сочувствием ждали пока он успокоится. Наконец, он сказал:— Я не знал покойного. Более того, я ни разу в жизни не слышал его имени — до этого самого дня. Я понятия не имею кем был покойный для вас. Для меня он — всего лишь тело, которое опустили в гроб, чтобы зарыть в землю. Мне неизвестно что именно покойный сделал для этого города. Я не знаю был ли он женат, остались ли у него дети или внуки, будет ли кто носить цветы на могилу. Я даже не знаю зачем вы просите меня сказать то, что я теперь говорю…— Почему же вы плачете? — не выдержал кто-то в толпе.— Я плачу потому, — ответил старичок с достоинством, — что приличия не позволяют мне оставаться равнодушным на чужих похоронах. И это обстоятельство — само по себе — располагает к печали не менее, чем мотивы иного свойства».
• Сравнение цифровой и плёночной фотографий: динамический диапазон, разрешение, вот это всё.
• Инфографика про Эверест.
• Замечательный текст из ЖЖ букиниста: « Это был петербургский букинист с нехорошим прозвищем и богатым внутренним миром: неплохой, в сущности, человек (он здравствует и поныне, но вряд ли прочтет эти строки), он, несмотря на полувековую практику, решительно ничего не понимал в книгах и был, если можно так выразиться, бескорыстно алчен. Лет пятнадцать назад он еженедельно циркулировал между Петербургом и Москвой; ездил из соображений экономии на экзотически затяжных поездах; прорвавшись ко мне сквозь ошеломленную охрану офисного здания, он сбрасывал с плеча потертый солдатский ранец, шурша, распеленывал газету «Коммунист Кронштадта» и извлекал что-нибудь невообразимое – например, черновик стихотворения Голлербаха. «Дорогое ли удовольствие, достопочтенный NN», — спрашивал я (он любил обходительность). – «Ну тысчонку-то долларов должен стоить», — отвечал он и по-птичьи склонял голову набок, постреливая по сторонам глазками-бусинками. Доторговывались, допустим, до трехсот рублей – одна сотая запрошенной суммы.».
• Видеоблог двух парней из Луганска: научные опыты и повседневная жизнь в обстреливаемом городе.
• Про разницу между американской и российской улыбками: «Американская улыбка абсолютно искренняя для самого американца, потому что она показывает ровно то, что они хотят показать — «я хочу показать, что всё прекрасно». Но она подаёт неправильный сигнал русским, и они негодуют на неё, как на фальшь. В России ожидается, что улыбается тот, кто заискивает перед тобой. Что это — все амеры улыбаются, но совсем непохоже, чтобы заискивали или чтобы прониклись любовью внезапной ко мне. Ну разве это не фальшь? Кстати, улыбающийся американец относится очень часто отлично к тому, кому он улыбается. Он сильный и свободный человек. Он вообще ко всем доброжелательно относится. Везде в мире он у себя дома. Но не по улыбке об этом надо судить, а по другим сигналам. Ведь врагу американец улыбается не менее широко, и те, кто смотрел голливудские фильмы, безусловно легко это вспомнят».
• Видеорассказ про южнокорейские традиционные вазы.
• Две девушки создали дизайнерский проект: рисовали повседневную инфографику на открытках и обменивались ими друг с другом.
• Статья про социально ответственный дизайн: «Несмотря на энтузиазм корпораций, в режим инклюзивного дизайна перешли пока только единицы. Недальновидность производителей бывает порой поразительна, особенно если дело касается продуктов, априори рассчитанных на людей с ограниченными возможностями. Доходит до абсурда: яркий пример — упаковка для линз 1Day Acuvue True Eye, на которой ключевые характеристики написаны столь мелко, что человек с плохим зрением просто не способен их прочитать. Учитывая, что компания-производитель — это Johnson&Johnson, логично предположить, что дизайн прошел все круги фокус-групп. Отсюда вопрос — кто же был в этих группах, и почему продукт не тестировался на конечном потребителе?».
• Конспект выступлений Максима Ильяхова о рассылках в двух частях: первой и второй: «Не пишите абзацы больше 7 строк. Когда я писал диссертацию, я специально писал огромные абзацы, там где я не хотел, чтобы читали».