Rollei 35

Одна из моих любимых фотокамер — компактная и интересная Rollei 35.

Rollei 35 до сих пор удерживает звание самой маленькой полностью механической фотокамеры для 35-мм пленки. Камера размером чуть больше трех катушек пленки, составленных в ряд. При этом Rollei 35 — не игрушка вроде полукадрового «Агата», а настоящая камера, с честным кадром 24×35 мм.

Эту камеру придумал немецкий инженер Хайнц Васке. В 30-е годы он учился на инженера в Берлине, после воевал в немецкой армии во Второй Мировой, был тяжело ранен, посидел в плену, но после устроился в компанию «Вёрджин», которая производила миниатюрные фотокамеры.

Васке начал работать механиком, но быстро стал главным инженером. Он общался с покупателями своих 16-мм фотокамер, и понял что они не очень довольны — маленький кадр не позволяет получать хорошее качество изображения при печати. Тогда он загорелся идеей сделать миниатюрную 35-мм камеру.

Над такой камерой он работал около двух лет. У Васке не было возможности заказать комплектующие специально для своей будущей камеры, поэтому он собирал ее из того, что уже было на рынке. Так, в качестве оптической основы объективе он взял имевшийся на рынке Cassar 1:3.5, с фокусным расстоянием 40 мм.

Чтобы камера была по-настоящему миниатюрной, Васке придумал сделать объектив складывающимся: в собранном состоянии он вдвигался внутрь корпуса, в разобранном — выдвигался в стальном тубусе, и фиксировался. Также инженер придумал особенный затвор — одна часть его располагалась в тубусе, другая — в корпусе, и они соединялись штифтами. Вообще это довольно необычная и смелая конструкция. Представьте себе легковую автомашину, которая складывается пополам на шарнирах, причем место сгиба проходит аккурат посреди двигателя.

Также Васке умудрился разместить в камере экспонометр, который работал от ртутной батарейки в 1,3 Вольта. Вот рисунки и первый макет камеры — как видно, камера не сильно изменилась с момента первых набросков.

Когда в 1964 году прототип камеры был готов, Васке пришел к основателю компании «Вёрджин», и презентовал его боссу. Но вместо интереса и похвалы он услышал: «То есть на это ты тратил время в моей мастерской, да?». А вскоре Васке узнал, что компания «Вёрджин» решила вообще уйти с фото-рынка.

Васке предлагал прототип своей камеры «Кодаку» и «Ляйке», но ей нигде не заинтересовались. Зато в 1965 году инженеру предложили работу в компании «Ролляй», где его новую камеру сразу запустили в производство.

Крупная компания «Ролляй» смогла заменить полу-случайные части камеры на хорошие. Так, объектив заказали в «Цейсс», а затвор изготовили по чертежам Васке в компании «Компур». А главный инженер «Ролляя» Эрнст Мёкль уговорил Васке чуть скруглить торцы камеры, чтобы она смотрелась еще миниатюрнее. Первым названием камеры было Rollei Privat, но позже его заменили на Rollei 35.

К концу 1966 года «Ролляй» выпустил 500 первых экземпляров для теста, и камера продалась очень хорошо. В 1967 году выпустили уже 1000 образцов, а после производство перенесли в Сингапур, где их выпускали до 1981 года. Всего выпустили более 2 миллионов Rollei 35 разных модификаций.

Собственно, модификации касались обычно объектива. Rollei 35 выпускался сперва с объективами Triotar 1:3.5 — это была более бюджетная версия. После стали ограниченно выпускать камеры с Sonnar 1:2.8. Еще камеры чуть отличались дизайном, в них менялся экспонометр, добавлялись какие-то малозначительные особенности.

Вот и сам Васке со своей камерой-прототипом.

Когда я впервые увидел эту камеру, то порядком удивился — такая крохотная! Было вообще непонятно, как в ней прячутся все эти механизмы! Удивился также выдвигающемуся объективу. Будущий продавец предупредил: «Всегда держи камеру взведенной! Без этого объектив не будет складываться. А если применишь силу, то он сломается!».

С тех пор я съездил с Rollei 35 в несколько путешествий, сменил базовую модель на старшую, и накопил немного впечатлений. Рассказываю вперемешку с фотографиями на неё.

Эта камера — шкальная. Она наводится на резкость не с помощью дальномера, зеркала с призмой в ней тоже нет. Фотографу придется на взгляд прикинуть расстояние до объекта съемки, установить фокусное расстояние диском на объективе, и после уже кадрировать снимок в окошке визира. Я в свое время много поснимал на шкальные камеры, и выработал привычку, но начинающих фотографам-шкальникам придется туго. Впрочем, если снимать средние и дальние планы, то можно смело выставлять на бесконечность и не париться.

Объектив младшей модели с 1:3.5 — довольно резкий, мне его полностью хватало. На самом деле я не очень понимаю зачем они вообще сделали объектив 1:2.8 в шкальном фотоаппарате. Как мне поймать портретную глубину резкости в 15-20 см, если я должен на глаз прикидывать расстояние до объекта? Ну да ладно, в конце концов лишний стоп никогда не помешает.

Камера такая маленькая, что ее можно всегда носить с собой, везде. Она из тех вещей, что по-настоящему можно носить в кармане брюк. Я вообще считаю что возможность постоянно носить камеру с собой — это вообще главное качество для фотографа, который снимает регулярно, постоянно.

На первый взгляд камера кажется маленькой и хрупкой, но на деле она очень прочная. Я сразу же накрутил фильтр на объектив чтобы не  париться, а после просто таскал её в кармане, рюкзаке и просто в руках. Корпус у нее стальной, сомнений он не вызывал. Единственное ощутимо сомнительное место — это выдвигающийся объектив в тубусе. Впрочем, и его можно повредить только если хорошенько ударить или уронить камеру.

В камере есть встроенный селеновый экспонометр с питанием от ртутной батарейки в 1,3 Вольта. Проблема в том, что таких батареек больше не выпускают. Ртутные батарейки держат вольтаж неизменным месяцами и годами, а обычные быстро садятся, что вносит погрешность в показания экспонометра. В России еще можно купить ртутные батарейки на «Авито», но я просто забил — снимаю на глаз или меряю хорошим экспонометром.

Кроме шкальности камеры я могу выделить еще один недостаток — со сложенным объективом камера не очень-то быстрая в работе. Если ты несешь ее в камере и хочешь снимать, то сперва нужно вытащить тубус с объективом немного вперед, повернуть его до щелчка чтобы он зафиксировался, после быстренько покрутить три ручки: с выдержкой, диафрагмой и фокусным расстоянием, и после уже снимать. С практикой на это уходит секунд 5-7, что все равно многовато. В итоге я просто вытаскивал объектив с утра и убирал его только вечером.

Сегодня Rollei 35 — это моя вторая камера в путешествиях. Я обычно использую её для не очень важных зарисовок, стрит-фото — она очень маленькая и совершенно бесшумная, так что можно смело фотографировать людей.

Rollei 35 в хорошем состоянии можно купить от 10 тысяч ₽.

И напоследок — забавная штука.  На излете популярности и производства Rollei немецкая компания DHW наладила производство элитных версий Rollei 35. Их отделывали платиной и карбоном, оббивали кожей и даже покрывали бриллиантами! Невероятный цыганский шик. Выглядят они очень дорого и нелепо, словно позолоченная «Лада» на литых дисках.

Греческий путешественник

Ну что, очередная порция чужих слайдов. Традиционная ремарка — я не знаю ничего о владельце коллекции, которую приобрел. Знаю только, что фотографии эти сделаны в Греции и Италии в 1978—1979 годах.

Приятного просмотра!

9 хороших российских вин

Большинство моих знакомых презирают российское вино.

Их можно понять — приходишь в магазин, а на полках стоит какая-то ерунда со средним ценником в 300 ₽: «Сладкая долина», «Позднесоветское шампанское» и прочее. На вкус вино не сильно приятнее своего нейминга.

Однако я немного разбираюсь в хорошем российском вине и настаиваю — его можно и нужно пить. Это очень интересно с культурной и этнографической точек зрения. Главное только знать, что выбирать.

Я решил составить список из 9 российских вин, которые можно смело покупать в магазине или заказывать в ресторане. К сожалению, большинство этих бутылок дороже 1000 ₽. Я редко встречаю приличное российское вино дешевле, и обычно даже не беру такое. Наверняка найдутся более опытные специалисты, которые посоветуют что-то, ну а пока будет такой список. Его можно рассматривать как подарочный — можно взять дорогую бутылочку другу на Новый год (но лучше взять её себе).

«Ликурия»

Это вино от краснодарского хозяйства «Лефкадия». Его производят из смеси шираза и мерло. Оно довольно густое, танинистое, вязкое, бархатистое.

В среднем бутылочку «Ликурии резерв» можно купить в районе 1000 ₽.

«Красностоп Золотовский»

Красностоп — это автохтонный сорт винограда. Привычное всем мерло или каберне совиньон выращивают по всему миру, а красностоп растет только на Дону (такое локальное вино и называют автохтонным, или реликтовым).

Из красностопа получают плотное, крепкое, глубокое вино, с ароматами чернослива, сухофруктов, даже табака. Понравится, если вы любите такие танинистые бордосские вина а-ля Марго.

Красностоп от хозяйства «Ведерниковъ» можно купить от 850 ₽ до 4500 ₽ — в зависимости от выдержки. Есть и другие красностопы, например от «Фанагории», «Раевского», «Гранд Востока», но мне «ведерниковский» больше нравится.

«Розовое»

«Розовое» от хозяйства «Усадьба Перовских» — это мое любимое розовое вино (хотя я вообще не большой фанат розе́).

Я пробовал его пару раз в петербургском ресторане «Гамлет-и-джек» — там оно входит в состав сета от шеф-повара. И это вино произвело на меня больше впечатления, чем другие вина в сете.

«Розовое» лимитированной серии можно купить примерно за 1200 ₽.

«Альма Уэлли»

Крымское хозяйство «Альма Уэлли» (Alma Valley) производит несколько десятков видов вина: и белые, и красные, и даже модное сейчас оранжевое.

Если вы зайдете в любой более-менее приличный супермаркет или винный магазин, то скорее всего найдете «Альму» на полках, вероятно — базовые линейки, за 500-700 ₽ или даже дешевле. Лично мне запомнилось мерло, оно стоит в пределах 1200 ₽ за бутылку. Кстати, у «Альмы» есть вина и в 10 раз дороже.

«Бюрнье»

Очень достойные вина производит швейцарец Рено Бюрнье на своем хозяйстве на Черноморском побережье. Говорят, что раньше он продавал свои вина только на экспорт, но недавно они появились и на российском рынке.

Например, клевый каберне совиньон, типично-совиньонистый: танинистый, терпкий, со специями. Бутылка в районе 1000 ₽. Но вообще у «Бюрнье» можно все брать.

«Абрау Дюрсо»

«Абрау Дюрсо» — это старинный российский дом игристых и шампанских вин, он работает более 140 лет. Он производит десятки вин: от простых игристых до сложных.

Я советую брать старшие линейки, «Виктор Дравиньи» и дальше — они производятся по классическому шампанскому методу с выдержкой на осадке (прямо как во Франции). При этом «Дравиньи» стоит от 800 ₽ за бутылку, «Гранд Кюве» — 2700 ₽, «Империал» — 3400 ₽.

Я традиционно покупаю бутылочку «Дравиньи» в дьюти-фри, когда лечу домой. Клевое розовое игристое!

Марселан «Дивноморского»

Мягкое и приятное красное сорта марселан — это гибрид каберне совиньона и гренаша. Когда открываешь это вино с французскими красными совиньонами в компании, все сразу его замечают, любят и просят. Прямо не вино, а самоедский щенок.

Один минус — стоит оно в пределах 2300 ₽, и найти его трудно. Каждый год выпускают всего несколько тысяч бутылок.

«Кача Уэлли Эссе»

Крымское хозяйство Игоря Самсонова «Сатера» в Бахчисарае производит топовые вина по европейским технологиям (даже игристое на осадке заложил недавно). Например, вино выдерживают во французских бочках «Раду», как и все приличные хозяйства.

Его вина линейки «Кача Уэлли» — довольно дорогие, от 3000 ₽ за бутылку. Я пробовал пти вердо, и оно оказалось очень хорошим.

Кстати, у «Сатеры» есть бюджетная линейка вин Esse с ценами в пределах 600-800 ₽, но я ее не пробовал и ничего сказать не могу.

«Олег Репин»

«Репин» — это авторская линейка от крымского винодела Олега Репина. Он выращивает всего 2 га виноградника, производит вино всего несколько лет, но уже стал звездой новой русской волны.

Мне «Репин» не очень нравится, но я признаю что это клевое вино. В среднем бутылка стоит от 2500 ₽.

«Уппа Вайнери»

Вино от Павла Швеца, главного российского биодинамиста. Что я только не пробовал у Павла, все оказывалось очень классным.

Особенно советую «Ну шо, сегодня получше» — клевое натуральное вино, «компотик» в лучшем стиле. А его мускат — это одно из лучших оранжевых, что я вообще пробовал. Павел Швец — это русский Кристиан Чида (если вы понимаете, о чем я).

Одна проблема, вина «Уппы» стоят дорого, от 2500 ₽ за бутылку. Но они того стоят, всегда берите смело.

Что отвечать на странные вопросы и восклицания

Да в России не умеют делать нормального вина!

Умеют, просто вы не пробовали еще ничего приличного. Это потому, что нормальное вино не продается в супермаркете у дома и стоит дороже среднего.

Российские вина хуже французских и итальянских!

Вина из разных стран — разные. Не стоит сравнивать французские и итальянские с российскими. Вина могут нравится или не нравится, быть качественными и некачественными.

Но обычно люди, которые заявляют о том что хорошие вина только французские, в других обстоятельствах считают что машина должна быть немецкой, а магнитофон — японским.

Почему российские вина стоят так дорого?

Потому что это небольшие производства — чем меньше объем и качество, тем выше цена.

Кроме того, большинство виноделов понимают, что им не победить иностранные вина, и фокусируются на нешироком круге любителей, которые могут заплатить чуть больше.

Короче говоря, виноделы новой волны это не «Зара», а дизайнеры с индивидуальным пошивом.

Где его вообще брать?

Я не большой знаток российских магазинов и винных магазинов, но «Ведерниковъ», «Ликурия» и «Альма» почти всегда есть в приличном супермаркете. Хорошие интернет-магазины — krasnostop.ru и winestyle.ru.

Ну окей, 9 штук. А что брать-то?

Если вы хотите попробовать вино, которое не производится нигде, кроме как в России, покупайте красностоп, сибирьковый, цимлянский черный, кокур и другие автохтонные сорта.

Если просто хотите приятного и привычного вина, но из России — берите «Бюрнье» или «Дивноморское».

Если вы уже попробовали разного и хотите что-то необычного — берите Швеца.

А почему 9 вин, а не 10?

Потому что десятого приличного вина не вспомнил. Ну окей, пускай это будет Мурведр-Сира Де Гай Кодзор от «Гай Кодзора».

А что делать, если я хочу пить вино до 1000 ₽, и не обязательно российское?

Советую винную рассылку Наташи Гладышевой — она раз в неделю находит клевое вино до 1000 ₽ и рассказывает про него. Но рассылка платная, стоит 150 ₽ в месяц.

Сладкая коллекция — Самолеты

Случилось со мной странное дело — я случайно приобрел огромную коллекцию... этикеток от сахарных пакетиков и кубиков. Коллекция живет в 10 больших папках, которые я с трудом донес домой в огромной сумке. Всего в ней более 15 тысяч сахарных этикеток. Предыдущий владелец и основатель коллекции копил их всю жизнь.

Купил я ее конечно не ради того чтобы хранить на полке, а ради того чтобы отсканировать лучшие этикетки и показать вам (мало мне чужих коллекций слайдов и негативов). Ума не приложу, сколько месяцев и лет я буду сканировать эту коллекцию, даже с условием что я буду показывать только лучшие этикетки.

Не удержался и отсканировал сегодня первую часть, которая связана с одной из любимых моих увлечений — она про авиацию. Это часть коллекции сахарных пакетиков, которые выдавались в авиакомпаниях мира. Всего таких этикеток в «большой» коллекции несколько сотен, но я отобрал несколько десятков самых интересных из них. Не знаю как вам, а мне интересно рассматривать их с точки зрения дизайна, типографики, вёрстки. В конце концов, сахарный пакетик — это маленький плакат.

Итак, вот мой любимый авиационный сахар из новой коллекции. Я собрал их в коллаж для удобства. Если какие-то этикетки нужны вам — смело используйте их в любом качестве, вот они все.

О критике

Каждый раз, когда пишешь статью на тему, которая касается более-менее всех, получаешь много негативной реакции. Выглядит это примерно вот так.

Я веду блог уже 8 лет, и видел такое много раз. Меня подобная реакция не задевает, а веселит. Но, к сожалению,  такая критика может обидеть начинающих авторов. Поэтому я написал им (или вам) обращение.

Ребята!

К сожалению, в интернете среди нормальных людей есть мудаки, которые стараются раззевать варежку по любому поводу. Это происходит не потому что им есть дело до того, что вы написали. Просто для них это самый простой и безопасный способ повысить собственную значимость среди таких же мудаков. Это похоже на то, как орава людей толкается локтями и бежит наверх по эскалатору, который едет вниз.

Нас с детства учат, что если критикуют — то с этим нужно что-то сделать: оправдаться, исправиться, удалить предмет критики. Ребята, это не тот случай. Мудакам ничего этого от вас не нужно, они ждут что вы ввяжетесь в срач и доставите им удовольствие. Им нечего сказать по теме, они в ней не разбираются, и не хотят. Скорее всего они даже не дочитали ваш текст.

Есть несколько простых способов выделить мудака в дискуссии:

  1. Он слишком эмоционален, начинает реакцию с оскорблений.
  2. Ничего не говорит по сути дела, а ругает все целиком.
  3. Вместо предмета дискуссии обсуждает автора, то есть вас.

Если собеседник указывает вам на ошибки, спорит, высказывает свою точку зрения — перед вами нормальный человек, а не мудак. Не путайте!

Не пытайтесь переговорить мудаков. Они опытные гопники, отлично умеют в словестное айкидо, и получают удовольствие от срача. Вы пытаетесь прибраться в квартире, по которой ходит сумасшедший и постоянно разбрасывает вещи. Ребята, это даже не ваша квартира — просто уходите, и не заходите больше.

Я настоятельно не советую ругаться с мудаками. Оскорблять других людей всегда плохо, даже если они мудаки. Если мудаки особенно вас донимают, не стесняйтесь банить их. Ваши соцсети — это ваше информационное пространство, вы можете делать с ним что хотите, в том числе банить кого угодно. Но не баньте критиков, даже если критика вам неприятна. Эти ребята помогают вам становиться лучше, и еще помогут.

Реакция мудаков будет неприятной, но не переживайте, она не надолго. Через пару часов они забудут о вас и переключатся на другие темы. Им есть что обсудить: компьютерные игры, чиновников, новости, сериалы и фильмы, а также друг друга. Более того, ваше терпение компенсируется: обсуждая ваш текст, мудаки старательно разнесут его, увеличивая аудиторию в несколько раз. Среди их читателей окажется немало хороших ребят, которые станут и вашими читателями тоже. Можете представить, что они — сраные шмели. Скажем им спасибо за их нелегкий труд.

Одним словом, не расстраивайтесь, не обращайте внимания, пишите дальше. Целую!

Об этичном порно

Полтора года назад я написал 20 тезисов о порно. В одном из них упоминал, что наряду обычным порно существует так называемое этичное порно (его еще называю феминистским или женским). Расскажу вкратце что это такое и зачем оно вообще нужно.

Обычное и этичное порно

Обычное порно создано для того, чтобы на него мастурбировали мужчины.

Главный объект в нем — женщина. Мужчину показывают в кадре на уровне гениталий — это помогает мужчинам-зрителям вжиться в этот член, представлять его своим. Женщину, наоборот, показывают во всех подробностях.

Женщины всегда — идеальные. Они стройные, обычно с большой грудью.

Интересы женщины в видео обычно не учитывают. Она секс-кукла: она всегда хочет, ей всегда приятно. Если женщина и достигает оргазма в фильме, то только ради мужчины: чтобы доказать его сексуальные способности и власть.

Актеры занимаются сексом без презерватива.

В сюжете обычно присутствует порнографический «круг»: оральный секс, вагинальный секс, анальный секс, окончание на лицо. Секс обычно грубый, напористый. Мужчина в нём «берет свое».

Порно отрабатывает мужские фантазии. Женщины в кадре выступают в роли стюардесс, коллег, случайных попутчиц, чужих жен, учителей.

Этичное порно отражает интересы и мужчин и женщин.

Актёры делят экранное время и потребности в сексе. Половые органы показывают крупным планом нечасто, в кадре больше лиц, общих сцен.

Женщины и мужчины — разного телосложения, возраста, расы.

В фильмах интересы обоих партнеров также балансируются. Секс всегда взаимный, никакого принуждения и насилия. Инициатива в кадре может исходить от обоих партнеров. Оргазм мужчины — не главная цель.

Актеры сами решают, использовать презерватив или нет. Используют его в 80% случаев.

Секс в кадре больше похож на обычный секс: в нем дольше прелюдия, актёры чаще ласкают друг друга пальцами. Анальный секс показывают редко, как и окончание на лицо.

В сюжетах отрабатывают потребности и женщин тоже. Например, можно представить сюжет, в котором девушка переодевает своего партнёра в свою одежду и накрашивает его — совершенно невозможное табу для обычного порно.

Проблемы обычного порно

Обычное порно — это гипертрофированный секс. В нём занятие любовью выкручено на максимум для усиления эффекта: женщины всегда хотят секс без презерватива, смазки и прелюдий, у мужчин — красивые тела и длинные члены, которые всегда стоят и выплескивают на лица женщин литры спермы (и женщинам это, конечно, всегда нравится). В порно всегда секс на максималках, в жизни такого не бывает.

Типичное обычное порно — мужчина с огромным членом грубо трахает милую девушку.

Проблема в том, что когда люди только начинают знакомиться с миром сексуальности, они всегда обращаются к порно как к источнику знаний. Усредненный 12-летний парень всегда находит в родительском шкафу видеокассету, на котором двое мужчин монотонно трахают женщину — и ему кажется, что это стандарт секса.

До первого настоящего секса у парней остается несколько лет, за которые паттерны поведения из порно закрепляются, ведь другого источника знаний о физиологии занятия любовью у них нет. Что нужно делать, когда впервые окажешься наедине с девушкой, которая вроде бы не против? Конечно, запусти руку ей между ног, вставь туда палец и начинай ритмично двигать им, «штоб сквиртанула». А после начинай заниматься секс-гимнастикой в странных позах. Хочешь орального секса — скажи, чтобы заглотила, дип троат. Не забудь кончить на лицо или грудь!

Думаю, для взрослого читателя всё это выглядит забавно, но в жизни все, к сожалению, печальнее. В лучшем случае попытка заняться сексом для человека с порно-самообразованием заканчивается фиаско, а худшем — психологической травмой для обоих партнеров.

Я убежден, что обычное порно — это мощный катализатор сексуального насилия вообще. Миллионы мужчин с детства привыкают к мысли, что женщина в короткой юбке подсознательно хочет, чтобы под эту юбку запустили руку (ведь в порно так делают). Ну и вообще, если кричит, то значит ей нравится.

Довольно популярный жанр порно — «кастинг». На нём девушкам сперва предлагают раздеться за деньги на камеру, после предлагают секс за деньги. Секс обычно максимально грубый, похожий на банальное изнасилование. Часто девушки-модели — не профессиональные порно-актрисы, они и правда приходят на кастинг.

Кроме «кастингов», в обычном порно активно отрабатывают и другие спорные сцены. Например, секс между таксистом и пассажиркой, секс со случайной встречной на улице, которой на камеру предлагают немного денег за минет. Мне кажется, это также подстегивает людей без достаточного сексуального и этического опыта к мысли что девушка — это «давалка». И если она не хочет, то наверное «ломается», и надо просто взять свое, силой. «Не, ну а чё она? Ей чё, жалко что ли?».

Думаю, что большинство людей недооценивают эту проблему традиционного порно. Представьте, что под воздействием гонок по телевизору люди бы вдруг начали быстро ездить по улицам, а под воздействием трансляций смешанных единоборств — драться со всеми подряд. Хотя погодите...

Особенности этичного порно

Вообще этическое порно появилось из стремления вывести женщину из роли секс-куклы — поэтому его часто и называют феминистским. А после освобождения и уравнивания женщины в желаниях и потребностях с мужчиной, этичное порно стало продуктом — который интересует и мужчин, и женщин.

Вот «Вандерзин» пишет про этичное порно:

Феминистскому сексу нужна романтическая прелюдия. Она может быть конфетно-медовой: обнаженная девушка долго вкушает прохладу испанского вечера — в феминистском порно вообще все, кроме секса, длится очень долго. А может обходиться и без лишней патоки: живописно сплетенные в поцелуе лесбиянки в фильме «Пять чувственных историй для нее» неплохо бы смотрелись и в большом кино. Все может закончиться и жестким БДСМ, но женщина тут всегда контролирует ситуацию, ее желание важнее всего, и все всегда с ней согласовано. Игра в рабыню, к примеру, воспринимается как забавная возможность разнообразить отношения, а господин тут может запросто делать куннилингус своей подчиненной. Обычный порнофильм всегда заканчивается вместе с мужским оргазмом. В любом феминистском порно, во-первых, женщина кончает по-настоящему, во-вторых, если первым оргазма достиг все-таки мужчина, фильм продолжается дальше. Яркий тому пример — новелла Night Time в альманахе Dirty Diaries.

Одна из главных героинь этичного порно — режиссёр Эрика Люст, которая наснимала уже несколько десятков новелл в жанре «всё как в жизни».

Быстрый секс за полчаса до прихода гостей — у кого такого не было?

Эрика Люст запустила проект «Признания», в котором мужчины и женщины рассказывают о своих скрытых сексуальных фантазиях, а она снимает на их основе небольшие фильмы. Секс в картинной галерее со случайным симпатичным мужчиной? Быстрый секс «на пальцах» в туалете клуба? Запретная любовь с племянником? Легко.

«Кольта» поёт диферамбы этому проекту:

Команда LustFilms на 80 процентов состоит из женщин. «Женщины возглавляют почти каждое отделение нашего продакшена, включая фото- и арт-отделы. У нас есть женщины-операторы, редакторы, продюсеры и курьеры. Меня часто спрашивают, дорогое ли у нас производство. Да, оно недешевое: каждый 20-минутный шот, произведенный LustFilms, сегодня обходится компании в 17 000 евро. И это не случайно. Я задаю высокие кинематографические стандарты. Кажется, что золотой век порнографии, когда фильмы выходили в кинопрокат, ушел в прошлое. Но мы хотим, чтобы он продолжался. Поэтому мы платим команде профессиональных стилистов, осветителей, операторов и художников, инвестируем в постпродакшен, звук и цветокоррекцию».

Я не скажу что сам восторгаюсь фильмами Эрики Люст и их качеством. Я посмотрел несколько — на мой взгляд, они неплохие, правда этичные... но довольно скучные. Актеры точно так же играют страсть и стонут на камеру. Разве что мужчины стонут сильнее (наверное, сказывается то, что им за съёмки платят больше, чем в обычном порно — в равенстве оплат тоже этика прослеживается). Для меня что обычное порно, что этичное — довольно однообразное. Словно ты покупаешь картридж игр для «Денди», на котором якобы 999 игр, но ты быстро понимаешь, что они толком не отличаются.

Впрочем, для любителей есть и другие проекты, например A Four Chambers Heart. Они снимают порно на манер клипов Nine Inch Nails: мрачно, странно, порой отталкивающе. В одном фильме по актёрам ползает питон, в другом они обмазывают себя разными жидкостями.

Не скажу, что я большой фанат этичного порно, я вообще порно смотрю больше из этнографического интереса. Однако меня радует, что есть целый жанр, который осознает общественную проблему и отрабатывает её. Если бы я хотел рассказать детям о сексе, то скорее выбрал бы пару хороших фильмов Эрики Люст, и не придумывал бы тупые метафоры и не прятал бы видеокассету в шкафу.

Напомню также важные штуки о сексе и порно. Уверен, вы их знаете, но всё же.

  • Смотреть порно и мастурбировать — это ок и не стыдно. Но важно понимать, что порно имеет мало отношения к реальной жизни.
  • Прежде чем заняться сексом, нужно спросить хочет ли человек этого. Вот короткая лекция Даши Андреевой о том, почему концепция «Раз молчит, то хочет» — это ерунда.
  • Если хочется попробовать какую-то штуку из порно, то сперва обязательно спросите партнера, что он об этом думает. И не стоит предлагать анальный секс уже в постели с баночкой лубриканта в руке, партнеру будет тяжелей вам отказать, да и вы можете расстроиться.
  • Если всем комфортно, приятно и безопасно, то в постели можно всё.

Робот-пылесос

В августе мы переехали на новую квартиру. В старой квартире я убирал пыль и кошачью шерсть обычным дешевеньким пылесосом. На новой квартире мы сперва хотели купить хороший моющий пылесос, но в итоге приобрели робота.

Роботы-пылесосы мне всегда казались игрушкой — этакий веселый гаджет, вроде всей этой херни с кикстартера. Я просил совета друзей на фейсбуке, и все начали уверять: мол, хорошая штука, правда работает. Вот я и доверился.

Вообще с роботами-пылесосами такая же ерунда, как с любыми массовыми и малопонятными устройствами. Каждый покупает свой гаджет, и когда спрашивает совета, все хвалят свое (но разное). В результате получаешь десяток рекомендаций, а что выбирать — не знаешь. Но в итоге выбрали «Ксяоми Ми» (Xiaomi Mi), вот такой:

Есть робот-пылесосы буквально за 100 долларов, есть какие-то монстры за тысячу. «Ксяоми» стоит около 400 долларов — это довольно дорого для непонятного гаджета, сопоставимо с ценой на хороший моющий пылесос. Но идея сэкономить время подкупала, поэтому мы решились.

Расскажу о впечатлениях — возможно, это поможет если решите покупать робот-пылесос себе.

Уборка

Мы покупали пылесос для того чтобы бороться с пылью и кошачьей шерстью, которая клочками летала по всей квартире. По большей части робот с этой задачей справляется. За час дома становится заметно чище, по полу снова приятно ходить босыми ногами. Робот всасывает также крупицы кошачьего наполнителя, песок с ботинок в коридоре и прочий мелкий мусор.

Но с большим пылесосом робот, конечно, не сравнится. Кажется, он выборочно оставляет около 10% сора на полу. Если у него переполняется отсек для мусора, то робот начинает оставлять комочки спрессованной кошачьей шерсти и пыли. А еще робот не может справиться с любой не-рыхлой грязью. Если наступить на уроненный кусочек пищи, то пылесос ничего не сможет с этим сделать.

Кроме того, робот смело оставляет грязь в сложных для себя местах. Сложные места — это везде, где он не может проехать: углы, ножки мебели, разные препятствия. Со временем в таких местах начинают скапливаться залежи пыли и шерсти. Я вынужден проходить по ним с ручным пылесосом.

Вот весь этот уголок дома — почти непроходим для робота:

Одним словом, робот более-менее справляется с профилактикой чистоты, но хорошей регулярной уборки не заменит.

Проходимость

Вообще робот оказался довольно проходимым. Он забирается на коврики, перелезает через небольшие препятствия. За несколько месяцев эксплуатации он накрепко застрял только пару раз.

В «Ксяоми» встроен маленький радар, он в выступающей сверху части. Робот «прощупывает» радаром местность и строит карту. В результате он не хаотично ползает туда-сюда, а понимает план комнаты: разбивает ее на куски и проходит последовательно.

Чего боится робот:

  • Порожки. Думаю, что порог между комнатами более 5-7 мм он не преодолеет.
  • Провода. Робот иногда заезжает на лежащие провода и вертится на них, натягивая — от такого может упасть даже большая лампа на ножках.
  • Шнурки. Любит засосать шнурок, после останавливается и пищит. Один раз почти высосал шнурок из кроссовка.
  • Кабели от айфона. Если найдет на полу кабель от айфона, то вероятно тоже засосет его.

Самая неприятная часть работы робота — когда он пытается залезть на пологие ножки от кресла, вот на эти:

Он пытается заехать на них с воем и дребезжанием. Это очень громкий и отвратительный звук, кроме того иногда робот может и застрять на ножках. Доходит даже до того, что я руками перетаскиваю кресло на место, где он уже пропылесосил — лишь бы робот не мучал меня.

Вцелом проходимость робота такая, что можно смело включать его и идти заниматься своими делами. Но у меня в квартире полно мест, где он может застрять или всосать что-то не то, поэтому я все равно одним глазом посматриваю за ним, и в свое отсутствие не включаю.

Разное

Немного общих впечатлений

  • Робот не такой шумный, как обычный пылесос, но все равно в его присутствии ни музыку не послушаешь, ни по телефону не поговоришь.
  • Пыль в роботе накапливается в контейнере. Мне приходится опорожнять его пару раз за время уборки. Если не делать уборку несколько дней, то опорожнять контейнер нужно раза 3-4, что неудобно.
  • Через несколько недель кошка привыкла к роботу и особого внимания на него не обращает. Но и кататься на нем отказывается.
  • У робота есть мобильное приложение, довольно удобное. После первой уборки он построит карту квартиры, и после можно призывать его в отдельные места, чтобы он там быстренько прибрался. А еще в мобильном приложении можно делать себяшки на робот-пылесос.

Вердикт

Советую робота, если у вас есть проблема с кошачьей шерстью и пылью — вас прямо раздражает, когда она лежит на полу. Робот возьмет на себя поддержание базовой чистоты дома.

Если у вас небольшая квартира, которая густо заставлена мебелью, то от робота будет мало толку. Он только поелозит немного по центру комнаты и уползет заряжаться.

Перед тем как покупать, найдите друга с роботом и выпросите гаджет на несколько дней. После первой же уборки все поймете.

 

Череповец, часть четвертая

Продолжаю цикл ностальгических заметок о родине. Я написал три больших поста о городе Череповце (вот первый, второй и третий), где родился и вырос. А сегодня расскажу о своем месте силы — деревне Сосновка, в которой я проводил все лето до 22-24 лет.

В Сосновке у наших семьи располагается деревенский дом с участком. Это родовой дом дедушкиной семьи, в нем он вырос вместе с братом Толей. Мама моего дедушки и моя прабабушка Надежда прожила в этом доме до самой смерти в 98 лет.

Про деревню я буду рассказывать отрывочно что помню, или что кажется важным. Как и прежде, я считаю что пишу этот пост скорее для себя самого, чем для внешнего читателя. Но может кому-то будет интересно прочитать о том, что раньше казалось для очень важной, если не главной стороной моей жизни.

В деревне есть футбольное поле. За двадцать лет, что я ездил туда регулярно на все лето, я только пару раз видел игры. Помню, что одна из них называлась «Команда отцов против команды сыновей».

Рядом с нашим домом стоят два деревянных двухэтажных дома. Это один из них.

Вообще двухэтажные дома в деревне распространены мало, их всего три. Кажется, что жить в них не очень удобно — на второй этаж приходится подниматься по крутой лестнице, носить по ней дрова, воду, вещи. Туалет, разумеется, расположен на первом этаже, четыре узких кабинки в ряд. Но помещения в них называли квартирами, как в городе.

В этом доме в послевоенные годы располагалась типография, где брат моего дедушки работал наборщиком: собирал из кассы крохотными свинцовыми литерами полосу сельской газеты. Говорят, что работа эта была неэкологичная, вредная.

Между первым и вторым двухэтажными домами стоит таксофон. Насколько я знаю, им не пользовался никто и никогда — установили его несколько лет назад, когда у каждого жителя деревни уже был сотовый телефон, а в большинстве домов еще и обычный, проводной телефон имелся.

Второй дом кажется солиднее и крепче, он еще и квадратной формы. Помню, что на втором этаже жил вредный парень Попов, который был старше меня и постоянно меня задирал. Но зато однажды он заболел, и грустно сидел дома, глядя в окно — а в этот момент я разграбил тайник с местной валютой, этикетками. Про этикетки расскажу позже, но помню как Попов смотрел в окно, грозил кулаком и мотал слезы по щекам. А тайник был в старой стиральной машине, которую выбросили в кусты малины.

Еще в этом доме жил с женой дядя Коля. У Коли был родственник в Москве, который каждый год приезжал в деревню чтобы гулять босиком по траве и есть ложкой простоквашу, потому что подозревал в ней целебные свойства. Москвич работал на каком-то секретном оборонном предприятии, уже был стар, и однажды подарил коле машину, «Оку». Для этой крохотной машины Коля построил во дворе огромный гараж, словно для грузовика.

Крыльцо дома. Всегда боялся этого места — ведь под ступеньками и чуть дальше был туалет. Мало ли что, можно и провалиться. Но я никогда не проваливался.

Крыльцо предполагалось подметать пару раз в день. Раньше на нем лежали половики, которые прижимались к ступеньками железными палочками, прямо как в дорогих гостиницах (в которых никто из нас в то время, конечно, не бывал).

В доме вообще был культ половиков. Половик — это такой вязаный коврик, обычно узкий и длинный. Я не знаю, откуда они появились в доме, но всю мою деревенскую жизнь половики исправно служили и словно не изнашивались даже. В доме их было пара дюжин, и родители безошибочно понимали, где какой должен лежать. Каждый раз после капитальной уборки половики вытряхивались, а после из них решали геометрически паззл: «Вот этот короткий с рваным краем — сюда».

Дом наш привезли в тридцатых годах из зоны затопления Рыбинского водохранилища — тогда возле Череповца создали настоящее море площадью 4,5 тыс км². Когда водохранилище наполняли, с его будущего дна переселили сотни деревень, и часть домов вывезли, включая наш. А еще больше так и осталось там, на дне.

Телевизор всегда был важной частью деревенской жизни.

Обычно он начинал работу не раньше 7 вечера. Дядя Толя смотрел «Поле Чудес» или что-нибудь другое. Примерно в 8 вечера дома оказывался я. На кухне отодвигали стол, закипал чайник, сами собой складывались бутерброды. Я мазал белым маслом желтоватый хлеб, мешал алюминиевой ложкой сахар в чае, что скрипел где-то на дне. По телевизору начиналась программа «Время»: Путин едет на комбайне, авария на шахте, прыжки с шестом, профицит бюджета, коммунисты обосрались, дети научили курицу разговаривать. К концу программы «Время» ужин затихал, и семья плавно перемещалась на диван.

Иногда после новостей смотрели какое-то кино (если оно хорошее). Ну а футбол или хоккей, если они шли — это святое.

В раннем детстве был какой-то дремучий телевизор, «Витязь», «Вега» или как там они еще назывались. От телевизора отлетела ручка переключения скоростей, и дядя Толя лихо переключал их плоскогубцами. Меня до этого процесса никогда не допускали.

А если вечером или ночью ожидалась гроза, то от телевизора обязательно отсоединяли антенну — а то мало ли что.

На автобусной остановке все время ошивались разные личности: пили пиво, слушали музыку, сперва с кассетного магнитофона, а после — с телефонов.

Автобус в деревню ходит в среднем раз в день, на выходных и в пятницу — дважды. Помню, в детстве в воскресенье у остановки был ажиотаж. Автобус ходил оборотным рейсом, делая петлю до соседней деревни, Дуброво, и обратно часто приходил уже довольно плотным. Люди толкались, ругались, надеясь занять последние сидячие места. Я частенько ехал свой час до города стоя, если повезет — наваливался на широкую, словно скамейка, «торпеду» возле водителя. Небезопасно, но зато весело.

Говорят, раньше из деревни в город ездили в кузове грузовой машины. Услуга эта называлась «грузотакси», но родители говорили: «грузотряси». Я такого не застал, но однажды ехал в грузовой газельке со сплошным стальным кузовом без окон, сидя на ящиках, полных клюквы. Страшно, ну а что делать — маме в понедельник на работу, а мне — в школу.

После того как автобус останавливался, водитель долго, полчаса обилечивал пассажиров, отрывая каждому из рулонов: несколько черных по 10 рублей, несколько зеленых по 5, и несколько рублевых, синих. Автобус стоял, распространяя жар уставшего железа и запах бензина, готовый к пути домой. Я грустил и смотрел в окно на людей, которым не нужно уезжать из лета.

В доме этом раньше находилась аптека — я бегал туда покупать бутылочки корвалола для прабабушки, Надежды Александровны. Аптека вся пропахла лекарствами, и аптекари наверняка пропахли. Раньше, в совсем глубоком детстве, в доме этом принимали лекарственные травы — можно было нарвать и принести, и получить что-то взамен.

А дом на заднем плане — бывший зубоврачебный кабинет. Работал в нем мужчина, которого все звали Зубником (кажется, мало кто знал вообще как его зовут). Ездил Зубник на красной «Ладе» и вел образ жизни довольно роскошный — в соседнем селе построил себе огромный дом, наверное этажа в три (если считать высокий подвал). Кажется, он не успел его до конца отделать и жил в полустройке, но личная автомашина и большой дом наглядно показывали, что быть зубным врачом в селе выгодно. Зубник был нам отдаленным приятелем и захаживал в гости.

Вода всегда была иссиня-черного цвета — всему виной торфоразработки. Речку Уломку как-то использовали в этих разработках в отдаленной деревне, нарушили естественный ход ее течения, и с тех пор она всегда темная. А дедушка рассказывал, что раньше вода была прозрачная, и в ней водились раки. Впрочем, раков я в детстве еще повидал и даже попробовал.

Поленица тоже черная — береза хоть и жаркая, но темнеет и гниет быстро, нужно за 2-3 года её сжечь.

Ох, сколько сил мы каждый год тратили на дрова. Привозили их обычно в напилах длиной метра 3-4, и сваливали во дворе. Летом дедушка спускал с чердака бензопилу «Дружба» и часами её перебирал: протирал свечи, что-то чистил, мешал бензин с маслом. В детстве мне казалось, что на каждый час ухода за бензопилой приходилось примерно 10 минут её работы. Но зато когда я подрос, эти минуты работы были моими — дедушка поручил мне разделку дров на чурбаки.

Впрочем, напилить чурбаки — это полдела, после их нужно было расколоть. Кололи обычно зимой, этим занимался дедушкин брат Толя, что жил в доме. Дедушка научил меня хитрому искусству колки дров, которое я до сих пор не забыл. Знаю как ставить чурбак, как читать сучки на нем (ведь если не прочитаешь, то будешь зря бахать, чурбак не поддастся). Знаю как правильно бить колуном, дедушка говорит: «Надо, чтобы прямо прилипал». Одним словом, колка дров — это смесь медитации и фитнеса. Очень скучаю по ощущению счастья от физического труда и пользы, которое я испытывал за колкой, во время зимних каникул. Любил еще зимой смотреть на звезды и Луну в бинокль, забравшись на кучу свеженаколотых дров, любил морозный свет фонарей и бесконечную тьму окружающего мира. Ну ладно, мы отвлеклись.

Наколотые дрова нужно было сложить в поленицу, иначе они не высохнут. Складывали весной, когда вокруг все уже слегка зеленело, а под кучей наколотых дров вполне еще лежал снег. В складывании дров тоже есть своя наука, чтобы легло ровно, не развалилось. Если дедушка видел, что поленицу положили криво, то мог и пересобрать — старый инженер, что с него взять.

Ну и в конце лета высохшие дрова перевозили на тачке в сарайку, где складывали снова. Работали в жару, в древесной пыли, в рукавицах, что особо не спасали от заноз. После дядя Толя всю зиму топил печь поленьями из сарайки. Он любил тепло и поэтому топил щедро, дедушка вечно ругался (и если мог, вытаскивал из уже зажженной, но не занявшейся печи пару поленьев обратно).

В деревенском доме был как-то странно устроены печи — их трубы соединялись на чердаке. Из-за этого соединения в трубах накапливалась сажа, которая могла и загореться. Чтобы этого не случилось, каждый год мы с дедушкой забирались на чердак, частично разбирали трубы и вручную выгребали несколько вёдер золы и сажи. Вымазывались все как черти! Я, конечно, поменьше, а дедушка — побольше. После был целый день уборки, мытья полов, вытрясания половиков. С одной стороны, я не очень любил то, что приходилось весь день возиться, а с другой — наоборот, любил, чувствовал в этом событии свою значимость. Ведь я был одним из двух трубочистов.

Две дощечки, словно два зуба — преграждают путь в сарайку для соседской кошки Сары. Не видел я более жизнелюбивой и умной кошки.

Сара ловила мышей и крыс, а также птиц. В руки не давалась, на коленях не сидела, посматривала на людей с поленицы. Повадки у нее были лисьи. Прожила Сара до 21 года, и до последних годов традиционно приносила по два выводка котят в год, весной и в конце лета. Судьба у новорожденных деревенских котят была незавидной, но этим занималась соседка и я, к счастью, ничего не видел. Котят Сара носила в сарайку, на дедушкину фуфайку, на ней же и спала зимой. Дедушке такое соседство не нравилось, и со временем он кошку выселил. Но деревенские кошки везде гости, так что я не думаю что Сара особо обижалась.

Когда соседка уезжала из деревни, отдала Сару в соседнее село. Спустя год, по пути на неудобный дальний автобус, я даже видел совсем старую кошку в доме у дороги, и позвал ее «Сара, Сара!». Но она, конечно же, меня уже не признала.

Была в деревне и другая регулярная работа: копка картошки и косьба. Причем второе — ради первого.

Мы традиционно сажали картошку в двух участках: первый, небольшой — возле дома, а второй, в 3-4 километрах от дома, по пути в деревню Анфалово. Про копку картошки вручную на участке возле Анафалова можно отдельную книгу написать: про то как я увидел ужа в лесу, как мы с утра до вечера трудились, обедая солеными помидорами и запеченой в золе картошкой, как ходили собирать отвратительных личинок колорадских жуков, как с трудом вывозили мешки с урожаем на чем придется: соседском тракторе, а то и целыми днями на тачке.

А сено было нужно для картофельной ямы. Яму выкопали в углу участка возле дома, глубиной метра 3 — в нее закладывали картошку на посадку, на следующий год. Чтобы она хорошо перезимовала, сверху картошку укладывали несколькими мешками сухого сена, которое работало на манер одеяла. И вот это сено косили отдельно, возле реки Уломки, в 2-3 километрах от дома.

Возле реки — знаменитые вологодские заливные луга, на которых раньше паслись коровы что давали молоко для вологодского масла. Сейчас уже ни коров, ни того самого масла, но трава по-прежнему растет хорошо. Места там холмистые, и обычной, традиционной косой-«литовкой» убирать траву не получается. Коса слишком большая, по холмикам и овражкам косит плохо. Вместо нее использовали местную косу, которая называется «горбуша». Внешне она похожа на знак вопроса или цифру 7, разве что размера небольшого, дай бог по грудь. Горбушей косят удивительно для неподготовленного глаза: после каждого взмаха коса перворачивается рукой в воздухе на 180 градусов, и поэтому работник косит словно шьет, строчками. Короткое полотно позволяет хорошо прокашивать поймы, так что горбушу у нас любят.

Когда моя бабушка (родом из Средней полосы, из Тулы, где все косят литовками) приехала в гости к будущему жениху в Сосновку, мама моего дедушки попросила ее: «Ты сходи на покос, принеси мужикам покушать». Бабушка пошла и увидела, как мой дедушка и другие ребята косят горбушами. Она испугалась и убежала — подумала, что мужчины не косят, а дерутся.

Сам я научился косить довольно поздно, уже в зрелом возрасте, когда это почти и не требовалось больше — полосу с картошкой возле Клопузова мы забросили, а на укутывание небольшого количества картошки хватало травы с участка.

На участке мы выращивали что и все: морковку, капусту, лук с чесноком, петрушку и прочее. Весной мама дома в Череповце разводила клейстер, резала рулоны туалетной бумаги на полоски, и на клейстер клеила семечки морковки — так было проще сажать и всхожесть была выше. Но царем огорода были конечно дедушкины помидоры.

Мама моя работала лаборантом на заводе, и за вредность производства ей выдавали по поллитра молока в день. Молоко выпивали, а после мыли и сушили пакеты. Весной дедушка закатывал пакеты на манер носка, клал в каждый чуть земли и сажал помидоры. Когда они всходили, помидорами плотно покрывались все подоконники в его квартире. Дедушка подписывал на них ручкой сорта, которые почему-то назывались женскими именами: «Лидия», «Вероника», «Клавдия». К лету помидоры набирали сантиметров 40-50 высоты, и мы перевозили их на автобусе в деревню — нести десятки саженцев в картонных коробках было отдельным приключением.

В деревне помидоры росли в парниках. Парник от теплицы отличается тем, что его приходится постоянно открывать и закрывать вручную — закатывая полукруглые стенки наверх. Парники следовало открыть утром, закрыть вечером, и также следовало закрывать каждый раз, когда на улице шел дождь. Сколько мы побегали к ним под проливным ливнем! Хватало и другой возни с ними — заготовить жерди в лесу, привезти и прикрепить к жердям пленку. Дедушка кажется вообще целыми днями возился с помидорами, что-то там подвязвал, подрезал. Я традиционно выбирал порозовевшие помидоры среди зеленых, что лежали в коробке, и ел их — расстройство желудка наступало через раз.

Чтобы поливать огород, нужно было носить воду из колодца в бочку. Бочка эта служила нам всю жизнь, что я помню — и сейчас стоит, наверное уже проржавевшая от неухоженности. Помню, что под бочкой традиционно жила жаба.

Таскать воду в бочку было моей ежедневной обязанностью. В нее вмещалось 200 литров, и значит мне приходилось сходить к колодцу раз 20-30. В позднем детстве дедушка завел насос, но поднимать и опускать его, разматывая шланги было тем еще приключением, поэтому я предпочитал носить воду руками.

В конце лета, собираясь домой, мы традиционно собирали смородину — красную в маленькое ведерко, черную — в бидончик. После дома из смородины бабушка с дедушкой делали варенье. А собирать ее было грустным делом, связанным с предчувствием скорого отъезда.

А еще к моему отъезду срезали цветы — дядя Толя очень любил их и выращивал на отдельных грядках. Я не помню уже ни цветов, ни названий, вспоминаю только большие пионы с пахучими и мягкими лепестками.

«Ролляйфлекс» — фотоаппарат с шахтой, ты смотришь вниз, а он фотографирует прямо. Но окружающие не сразу это понимают, и начинают сами смотреть вниз. Мол, что ты там в ногах рассматриваешь?

Деревню и речку связывает прямая дорога, ее называли линией. Раньше, в дореволюционные времена, по этому месту проходила узкоколейка, с которой возили торф с давно забытых и заброшенных сейчас разработок. После рельсы и шпалы сняли, а дорога осталась и служит до сих пор.

Вообще линия — длинная, всего в ней наверное километров 7-8, причем большая её часть уходит в другую сторону от Сосновки, в сторону деревни Дуброво. Однажды мы с приятелем Вовкой совершили велопробег по этой полузаросшей, полузаболоченной после дождей дороге. Доехали с трудом, местами перетаскивая велики по кустам, а обратно возвращались по обычной, длинной, асфальтированной дороге, по которой автобус ходит.

В лесу вокруг деревни полно таких канав — их рыли когда-то в противопожарных целях. До сих пор не понимаю, как канава шириной в руку должна была помочь при пожаре, ну да ладно. Печально еще, что рыли их хаотично, поэтому идти вдоль канав не следовало — можно и заблудиться.

Еще в лесу осталось немало ровных круглых ям разного размера, радиусом от метра до 3-4 метров. В некоторых из них деревенские парни и разные личности обустраивали подобие землянок — странно было натыкаться на такое жилье, с матрацами и предметами обихода внутри. В деревне ходили слухи что это мол следы от бомб (но никакой войны в этих местах не было). Я же думаю, что это остатки старинных земляных печей для обжига древесного угля.

В этом доме жили (и живут до сих пор) мои главные деревенские друзья, братья Алексей и Андрей. Сколько с ними пережито: ссоры, откровенные разговоры, десятки часов в игры на денди, в коллекционные настолки и в компьютер. Я продал когда-то Андрею свой старый компьютер, а Алексею — свою электрогитару. Сколько десятков раз мы бегали купаться на речку, сколько дрались и мирились, обсуждали котов, сидя на крыше сарая.

В лесочке возле деревни стоит старая стальная вышка, высотой этажей в 8. Как я понимаю, её поставили в 80-е для того чтобы следить за противопожарной обстановкой, но вскоре конструкция стала никому не нужна. В детстве на нее забирались все кому не лень. Ребята постарше устраивали шабаши на самом верху — сидели на перилах и пили пиво. Еще вышка была популярна на 9 мая и в Новогоднюю ночь, потому что с её вершины можно было увидеть салют в Череповце, в 60 километрах отсюда.

Я лично никогда не вершине не бывал, моего детского терпения и страха хватало этажей на 5-6 — я стоял вровень с сосновыми макушками и рассматривал как они покачиваются.

Какие-то местные управители все время пытались ограничить доступ на вышку — обносили её забором, пилили ступеньки. Но все зря. Сейчас вышка стоит просто так, но на нее никто не лазает. Просто в деревне не осталось молодежи, которая могла бы этим заниматься. Я постоял, посмотрел на нее — на вершине уже не осталось досок на площадке, всё скрипит, местами не хватает болтов. Так и не полез наверх, только на пару этажей поднялся.

Один из главных людей в деревенском детстве — дядя Толя, брат моего дедушки.

Дядя Толя родился, вырос и всю жизнь прожил в этом деревенском доме, до самой старости. В детстве он тяжело заболел, и пропустил год школы, а после наверстывать уже не пошел — так и было у него 4 класса образования. Он не был женат, увлечения его были простыми: занимался хозяйством, ходил в лес, смотрел телевизор.

Работал он в типографии, где из касс набирал в зеркальном порядке газетные полосы. После трудился на сушильном заводе — в соседнем селе работал маленький комбинат, который заготовлял консервы: ягоды, грибы, овощи. Говорят, местные грибы даже в Кремль поставляли (впрочем, так обычно говорят о чем угодно, что вообще можно доставить в Кремль). Помню себя в глубоком детстве — мы с мамой пришли в гости к дяде Толе на работу, и он нес на плече мешок сахара. В девяностые дядя Толя вышел на пенсию, а сушильный завод ожидаемо закрылся. Сегодня от него не осталось ничего, даже небольшие корпуса куда-то растащили по кирпичику. Именно с этого сушильного завода наводнили деревню этикетки от солений, что ходили среди деревенских мальчишек в качестве денег.

Лес был главной страстью дяди Толи. Он был лучший лесоход в деревне. Знал все места: где грибы, где ягоды, понимал куда нужно идти в какое время. Уходил далеко, порой за 10-15 километров в одну сторону, в самые дикие, потаенные места. Никогда не пользовался компасом, а просто знал дорогу, и никогда не плутал. Мои тревожные родители отпускали с дядей Толей в лес — знали, что не пропадем. Кажется, что в лесу дядя Толя был счастлив, он словно попадал в свой мир, оказывался на свободе. Когда в старости он стал плохо видеть и слышать, дедушка побоялся отпускать его в лес. Кажется, это было для дяди Толи настоящим ударом.

Еще дядя Толя разговаривал во сне и даже пел — причем пел хорошо, в голос, по нотам. Пел на каком-то непонятном языке. Как мы ни силились, ни вслушивались, ничего не могли понять. Дедушка шутил, что так с нами инопланетяне разговаривают. Или не шутил?

На этой кровати он спал, и всегда вешал перед сном на гвоздик в стене свои наручные часы.

Рядом с деревней Сосновкой находится поселок Коротово — довольно крупный. Говорят, раньше в нем было больше тысячи жителей, и поэтому в поселке в восьмидесятые построили большой клуб, школу, детский садик. Жили коротовчане преимущественно в кирпичных и панельных трехэтажных домах, таких хрущевках-коротышах. Раньше они трудились в совхозе, а чем занимаются сейчас — неизвестно. Удивительно конечно жить в деревне в городских условиях, пользоваться обычным туалетом, иметь ванную с горячей водой.

Занятно, что сейчас квартиру в Коротове купить тяжело — большой спрос.

Две красные двери в строении справа — сарайки. За узенькой дверью хранили запас дров на зиму, да разную ерунду, прямо за дверью стояли (и стоят) мои удочки. За широкой дверью была дедушкина мастерская — тут висели топоры да пилы, стояли коробки с гвоздями и вечные запасы олифы и краски, которые никогда не пригождались. В углу был склад тряпья, в которое полагалось облачаться для работ по хозяйству (именно его облюбовала кошка Сара). Тут же стояла тачка, на которой я в своей детской жизни успел перевезти несколько сотен тонн разной ерунды: навоз от соседской коровы, мусор в яму в лесу, картошку, сено.

Сейчас забор в огороде — сетчатый, а раньше был таким, какой полагается, из досок с заточенным концом. А за забором — огород и картофельное поле, справа.

Здание с красной крышей из металлочерепицы принадлежит соседям, это баня. Они зачем-то отгородились от нас красной железной стеной в рост (хотя раньше забор был обычным и через него иногда на наш участок прибегали курицы). Соседи эти оказались несчастливыми. В каждом деревенском доме есть свой старик или дед, и дед этих соседей сошел с ума. Он постоянно сбегал из дома в беспамятстве. Чтобы удержать его от беды, соседи построили для своего старика домашнюю тюрьму — выделили комнату, где держали его взаперти. Но однажды он все-таки сбежал. Его долго искали, но так и не нашли.

В деревне — два магазина. Тот что слева называется магазином. Тот что справа — чепком. Я предполагаю, что слово чепок произошло от аббревиатуры ЧП, частный предприниматель. Трудно представить, как в одной небольшой деревне уживается два магазина с примерно одинаковыми ассортиментом и ценами, но они существовали и в моем детстве, и работают сейчас.

Магазин был торговой избой: с парой печек в торговом зале. В ассортименте: сигареты, недорогой но крепкий алкоголь, какие-нибудь копченые колбасы, иногда — фрукты. Раньше еще по вечерам приезжала машина с хлебом из соседней деревни. Её разгружали, подавая по стопке буханок в маленькое окошко в стене магазина, а мы стояли в очереди, чтобы купить ароматный, свежий, липковатый в мякише хлеб — боже, как я любил после полить ломоть подсолнечным маслом, посолить и медленно растягивать удовольствие. Несколько лет назад я оказался в деревне, откуда возили хлеб, и побывал на остатках той пекарни — её оборудовали в пристройке к большой кирпичной церкви, в которой в свою очередь находилась когда-то школа моего дедушки. Он рассказывал, как однажды на уроке одноклассники, играя, оттерли побелку на стене, а под ней оказался лик с фрески. В деревенской моей жизни было все переплетено — в маленьком, ограниченном мире постоянно случаются пересечения, наложения, связи.

А чепок... ну, такой же магазин, разве что поменьше и с электрообогревателем вместо печки.

В соседнем поселке Коротово работало аж несколько магазинов. Самым примечательным был ближний к нам — в него я бегал покупать очередные удобрения, краски или прочие прокладки к граблям, которые у нас закончились.

С этим магазином связана судьба семьи Утюговых, которых в деревне недолюбливали — они были многодетными и хулиганистыми. В один из дней пара парней из семьи залезли в этом магазин, отжав решетку. Невероятное преступление.

Речка Уломка, вид с моста между Коротово и Сосновкой. Вода в ней темная, почти черная — на 20 см глубины уже ничего не видать. Чуть подальше располагался один из главных сельских пляжей, где взрослые пили и иногда жарили шашлыки, а дети купались до судорог. В один из вечеров я на спор намотал туда-сюда вдоль реки метров 800 — дедушка старательно измерял расстояние своими метровыми шагами, а после с гордостью рассказывал друзьям, как я могу. Было мне наверное лет 14.

Раньше каждый летний вечер на реке было несколько десятков человек. Сейчас пляж пустой даже в самый жаркий день, а по воде плывет то тина, то пузыри от двигателей моторных лодок.

В еще в детстве мы плавали на рыбалку по Уломке, на Залив (имеется ввиду залив Рыбинского водохранилища). Плыли на алюминиевой «Казанке» на вёслах, гребли только в одну сторону километров 10-12, чтобы оказаться на ровной, но мелкой глади посреди заводей, островков и зарослей камышей. Не помню, чтобы хоть раз что-то наловили, но зато проводили в лодке вчетвером с друзьями весь день, с раннего утра до позднего вечера. Два таких речных похода безусловно входят в пантеон важнейших деревенских воспоминаний.

Вот ведь забавное дело. Сперва сядешь и думаешь: «Ну деревня, ну детство — чего тут вспоминать». А сейчас, когда я слегка только описал, только снял первую, верхнюю стружку с пластов воспоминаний, уже кажется что про свою жизнь следовало бы написать хорошую книгу, пока ничего не забылось и не потерялось, и не потонуло — словно оторвавшееся грузило в водах черной от торфа реки. Не знаю, найдет ли такая книга своего читателя, да и про писателя пока не уверен.

Если лето — это маленькая жизнь, то у меня этих жизней хватит на нескольких кошек.

Вопросы про пленочную фотографию

Когда окружающие узнают, что я снимаю на пленку и изучаю пленочные технологии, они обычно задают одни и те же вопросы. Отвечу сразу на все, скопом.

Зачем в 2018 году снимать на пленку?

Если вкратце — даже сейчас пленка в большинстве случаев позволяет достичь фотографий такого качества, которого не даст цифровая фотография. Пленка бьёт цифру и по цветам, и по разрешению.

К примеру, со скана среднеформатного пленочного кадра можно получить изображение разрешением 13000×9000 пикселей — это более 120 Мпикс (а в пленочной фотографии средний формат на самом деле еще довольно маленький). А форматный снимок 5×7 дюймов — это 500 Мпикс.

Кроме того, фотографирование на пленку избавляет фотографа от стресса и формирует проектное отношение к фотографии.

На цифру же проще!

Не знаю ни одного качества цифровой фотографии, что проще фотографии пленочной. За исключением, пожалуй такого: «Быстро наделать тысячу полуслучайных снимков». В этом цифра действительно круче, и в таком контексте лучше всего работает самый популярный цифровой фотоаппарат в мире — айфон.

Наводить фотоаппарат на объект и нажимать на кнопку одинаково просто (разве что в пленочном фотоаппарате чуть дольше устанавливать настройки и фокусироваться).

Зато я могу сразу взять и посмотреть свои снимки, а тебе проявки ждать!

Пленочный фотограф сдает свою катушку в лабораторию, и на выходе получает пару десятков хороших снимков, из которых он выбирает несколько лучших. Они уже готовы, в большинстве случаев с ними не нужно ничего делать — можно сразу публиковать.

В лаборатории цветную катушку проявляют за 15 минут, сканируют обычно за день. Я дома проявляю черно-белую пленку за полчаса, цветную или слайдовую — за час, еще час она сохнет. После нужно полчаса на сканирование. От каждой части этого процесса я получаю удовольствие, вожусь со своими снимками вручную, влияю на результат.

Цифровой фотограф приносит домой сотни снимков, которые он начинает мучительно сортировать и обрабатывать. На это он тратит часы. Я по себе знаю насколько утомителен этот процесс. Бывало вернешься из путешествия, посмотришь на гигабайты RAW-файлов на флешке в камере, и откладываешь это в долгий ящик. Кроме того, большинство фотографов не понимают цвет и свет, не видят композицию. Отсюда бесконечно копируют друг у друга пресеты, выкручивают ручки в лайтруме туда-сюда. Спрашивают друг у друга: «Какая версия лучше, эта или эта?»

Ну хорошо. Но на цифру же дешевле!

Опять же, снимать 1000 снимков на цифру действительно дешевле. Но стоимость отборной фотографии получается сопоставимой.

Прежде всего, в цифровой фотографии очень быстро устаревает и дешевеет техника. Сегодня фотограф покупает комплект «профессиональной» техники за 3 тысячи долларов, а через год может продать её только за 2 тысячи, и то если с камерой и оптикой все хорошо. А через 5-7 лет его комплект уже почти никому не нужен — на рынке появляются все новые и новые, все более «профессиональные» камеры. В это время пленочная техника не дешевеет, а даже немного дорожает (особенно хорошие фотокамеры).

Моя основная «боевая» фотокамера сейчас — среднеформатная Rolleiflex 2.8E. Моя камера выпущена в 1958 году, но работает и выглядит отлично. Сейчас такая стоит в среднем 1500 долларов, и каждый год дорожает примерно на 100 долларов. Думаю, через 10 лет камера будет стоить 3-4 тысячи долларов.

Стоимость кадра в пленочной фотографии — около 30 ₽ за кадр для 35-мм пленки и около 80 ₽ за кадр в среднем формате. На мой взгляд, это недорого, с учетом того что вы получаете в основном хорошие снимки сразу.

Не понимаю, почему до сих пор кино на пленку снимают!

Помимо почти недостижимого уровня качества, у пленки есть еще одна важная черта, которая особенно важна в кино — сохранность. С пленкой ничего не происходит, она спокойно лежит себе 10, 20, 100 лет. Её всегда можно достать, показать на экране и оцифровать. С фильма, снятого в 80-х годах сперва получают цифровое видео качества HD, после — full HD, после — 4К. В будущем изобретут телевизоры еще большего разрешения, и опять пойдут сканировать пленку, у нее хватит запаса качества. А если сегодня снять фильм в качестве 4К, то через десять лет его на новые форматы уже не растянешь.

Кроме того, с цифровыми фотографиями всегда есть проблема устаревания форматов файлов, кодеков, стандартов. Мы уже сегодня с трудом открываем файлы, которые были сделаны 10-15 лет назад. А что будет через полвека?

Кроме того, кинопленка — сохранна, лежит себе в архиве (и даже в нескольких, в копиях). А цифровые файлы легко теряются. У меня вот первый цифровой фотоаппарат появился в 2007 году (помню, это был Nikon D60). А в 2010 я сменил ноутбук, поэтому переписал архив снимков на внешний жесткий диск, который благополучно умер. И теперь у меня просто выпали годы моего увлечения, ничего не осталось.

А где мне хранить все эти пленки?

После того как пленку проявили, ее кладут в пластиковый листик формата А4 с кармашками — сливер. Одна плёнка помешается в один сливер. Если активно снимать, то за год скопится папочка с пленками толщиной с книжку. Не думаю, что современному человеку тяжело хранить несколько папок, особенно если он регулярно занимается любимым хобби.

Хранить гигабайты, терабайты цифрового мусора куда сложнее — нужно покупать внешние жесткие диски или платить за облачные хостинги.

Новых камер не выпускают. Скоро все старые сломаются, и ага!

Действительно, сегодня почти не выпускают пленочных фотоаппаратов.

Но пленочные фотоаппараты — надежные. Пленочную камеру можно починить, иногда интересно даже заморочиться и сделать это самостоятельно. Внутри нет микроэлектронного ада, есть только винтики, зубчатые колеса, а в сети есть руководства по ремонту. С сложной поломкой можно сходить в мастерскую, они есть в любом крупном городе. К хорошим мастерам камеры отправляют по почте.

Кроме того, пленочных камер выпустили очень много, популярные фотоаппараты производились тиражами в сотни тысяч штук. Они всегда стоили дорого и люди относились к ним бережно. Поэтому на рынке очень много фотоаппаратов в хорошем состоянии. Более того, почти любую камеру, даже редкую, можно найти в состоянии «как новая», часто прямо в упаковке.

У меня в коллекции есть среднеформатный фотоаппарат семейства Rolleiflex 6000. Он — электромеханический, работает от аккумуляторной батареи. Батарея со временем изнашивается и держит заряд хуже, сейчас ее хватает на 8-10 пленок. Найти новую батарею несложно, но это стоит денег. Но это минус электромеханических камер, 90% пленочных фотоаппаратов — механические, и от батарей не зависят.

Короче говоря, на наш век камер хватит. А еще я уверен, что через несколько лет производство фотоаппаратов понемногу начнёт восстанавливаться. Уже сейчас такие проекты появляются на краудфандинговых площадках.

Это что, мне с собой все эти пленки таскать в поездки?

Пленочная фотография стимулирует относиться к фотографированию разумно. Вместо подхода «Ой, сейчас я нащёлкаю все подряд и потом разберусь», начинаешь снимать вдумчиво.

В результате мне на 1 день путешествия нужна обычно 1 катушка пленки. При этом снимаю я на средний формат, где на катушке помещается 12 кадров. Взять 5-7 катушек на обычное путешествие — вообще не проблема.

У меня дедушка снимал и печатал — ничего особенного не получалось. Сейчас что, лучше получится?

В СССР пленочные технологии были в печальном состоянии. У фотолюбителей не было приличных камер, пленка была посредственной, цветные и слайдовые технологии развиты слабо. Снимали, проявляли и печатали кое-как — иначе не получалось.

Сейчас за 20-30 тысяч ₽ вы можете купить отличную среднеформатную камеру, которые в СССР были только у лучших фотокоров страны. За 500 ₽ купите пленку, о которой раньше не могли и мечтать. Про сканеры, машинную проявку, мультиконтрастную бумагу я вообще молчу.

С пленкой непонятно с чего начинать. Какую камеру покупать, где, какую пленку брать?

Прежде всего, посмотрите замечательный курс Павла Косенко «Фотопленка для начинающих». В нём пару часов лекций про все: типы камер, форматы, пленки, проявка, сканирование, печать. После сразу поймете куда дальше двигаться.

А еще у меня есть пост о том, как начать снимать на пленку.

Говорят, если снимаешь на пленку, то девушки охотнее соглашаются сниматься ню. Это правда?

Правда.

 

Слайды: старые фото россыпью

Решил немного отдохнуть от слайдов и купил коробочку с фотографическими отпечатками. По традиции, я ничего не знаю о фотографиях, могу только сказать что принадлежали они одной семье и сделаны в период с 1930-х по 1950-е годы.

Еще на некоторых фотографиях заметна одна долговязая веселая личность, склонная к автопортретам. Для себя считаю её героем и владельцем архива (но может быть все это и не так).

↓ Следующая страница
Система Orphus