30

Привет! Мне сегодня 30 лет.

В такие дни принято писать дурацкие посты о том, что я понял с высоты прожитых годов. Я решил поддержать традицию. Я представил себя в 20 и подумал, что же изменилось, что я осознал за эти десять лет. И вот что:

  1. Жизнь проходит мимо, если не рефлексировать: не вспоминать, не обсуждать пережитое.
  2. Человеческие отношения требуют работы над ними. Если не работать, то все закисает, разваливается или становится неинтересным.
  3. Жизнь измеряется не деньгами, а впечатлениями. Впечатления одинаковой силы можно купить и за тысячу, и за сто тысяч. Регулярность впечатлений важнее их силы.
  4. Люди занимаются сексом не так часто, как кажется (в том числе им самим).
  5. Не стоит тратить время на общение с неинтересными людьми. Интересные люди отличаются от неинтересных самоиронией. А еще с интересными не скучно просто помолчать. Или выпить вина.
  6. Чтобы разобраться в чем-то, нужно много и часто пробовать разное.
  7. Ты всегда знаешь как правильно (даже если это не так). Часто раздражает, когда люди делают неправильно. Пускай делают как знают — результат все равно будет один и тот же.
  8. Оливки — вкусные.
  9. В одежде важно, чтобы она придавала уверенности в себе. Такая одежда может быть неудобной. Одежда вообще может быть дорогой.
  10. В каждом дне есть пара часов, которые любишь больше всего, когда больше всего получается. Нужно гнать нахер всех людей из этого святого времени.
  11. Если устал думать, то лучше всего просто полчаса погулять. Или помыть посуду.
  12. Нужно грести быстрее течения.
  13. Нельзя давать советы без спросу — сделают так, получится плохо и тебя же обвинят. Можно принимать чужие непрошеные советы, главное только не прислушиваться к ним.
  14. С коллегами не стоит дружить, с друзьями не стоит работать.
  15. Быть гедонистом — интересно. Чтобы стать гедонистом, нужно представить что ты гедонист.
  16. Чтобы много зарабатывать, нужно быть популярным. Чтобы быть популярным, нужно делать много интересных вещей и почаще кричать о себе.
  17. Любой текст можно написать за 15 минут.
  18. Самое сложное в занятии любовью — это разговаривать, слышать и прислушиваться.
  19. Самое сложное в работе — это разобраться как все устроено внутри.
  20. Нужно учить иностранные языки.
  21. Чтобы было не страшно, нужно представить себя журналистом и описывать происходящее.
  22. Если человек не соглашается с собеседником в обычном разговоре, то он не меняется ни в чем, никогда.
  23. Если человек мало на что может повлиять, он будет старательно шлифовать детали. Самый лучший маникюр — у полных небогатых женщин.
  24. Нужно регулярно делать себе чуть-чуть страшно.
  25. Всем наплевать на то, что ты толстый. Тебе самому не наплевать на то, что ты толстый, но тебе наплевать на это.
  26. Переплачивать за комфорт — это нормально.
  27. Чтобы заняться неприятным и сложным, полезно сказать себе: «Я сейчас даже не начинаю, а просто подумаю над этим».
  28. Нужно читать художественные книжки, даже если не хочется.
  29. Интереснее всего фотографировать людей и горы.
  30. Иногда полезно сделать всё наоборот.

Слайды: Германия (часть 1)

Продолжаю показывать слайды из своей коллекции. На этот раз — новые.

Я выиграл на ибее большой лот, в нем несколько тысяч слайдов. Это личный архив немецкого мужчины — с конца 1940-х годов до конца 80-х. Я ничего не знаю о том, где он жил и чем занимался, и могу только косвенно догадываться о некоторых аспектах его жизни.

  • Скорее всего, автор архива был женат и воспитывал троих детей: сына и двух дочерей. Сын появился на свет в конце сороковых, дочери — в середине пятидесятых годов. В архиве много их фотографий.
  • Автор был связан с добывающей промышленностью: он часто фотографировал карьерные самосвалы, экскаваторы и обогатительные фабрики.
  • Фотограф очень любил железнодорожный транспорт. Он с удовольствием снимал паровозы, тепловозы, вагоны. Вместе с сыном он строил большую железную дорогу, которая растягивалась через несколько комнат его квартиры — это есть на снимках.

Вот и все, больше я ничего не знаю.

Архив я условно разделил на три части: черную коробку, синюю коробку и остальное. Сегодня показываю избранные слайды из синей коробки, в следующий раз покажу остальное.

Я не мастак комментировать снимки просто ради того, чтобы заткнуть пространство между ними. Решил, что просто опишу свои впечатления от некоторых. Поехали!

⌘ ⌘ ⌘

Кажется, что после войны все было какого-то песочного цвета. Песочные дома, светло-коричневые машины — словно мир еще не отошел от тяжелых лет цвета хаки. Машины еще визуально кажутся какими-то тоненьким, легкими. Словно щелкнешь её пальцем, а она загремит, как консервная банка.

Люблю эту фотографию. Растерянный мужчина (это автор), его счастливая супруга в объёмном пальто интересного кроя и детская коляска, которая похожа на тачку. В коляске их первенец, мальчик. Интересно, почему его прикрыли розовым одеялом?

Про себя назвал эту электричку футуричкой — среди залежей бревен и грязных товарных вагонов она выглядит словно космический корабль, приземлившийся межзвездный змей.

А вот две дочери автора, снимок постарше лет на десять. Его супруга все так же счастливо улыбается. Удивился, какие тогда были детские коляски — большие и основательные, на железных колёсах. Кажется, что будь они побольше два раза, то можно и настоящих детей в них катать.

Слайды — неблагодарна плёнка. Чуть что, и она сразу уплывает по цветам, становится мутной или наоборот, слишком насыщенной. Но вот этот кадр выглядит прямо как настоящий.

Эта фотография из ванной напомнила работы польского фотографа Марии Сварбровой. Цвета вообще замечательные.

Судя по всему, автор снимка отправился в туристическую поездку. На автобусе написано Sonderfahrt, у нас в таких случаях пишут «Заказной». Удивился, что мужчины выглядят как-то неопрятно: одежда мешковатая, мятая. Брюки короткие, даром что в рубашках. Заметно, что обувь в то время была какая-то печальная. Помню такие грубые блестящие ботинки в шкафу у дедушки.

Вот казалось бы, дом — штука универсальная для всех культур. Все его рисуют одинаково: стены, двускатная крыша, окошки. Но вот такой дом я вообще не мог бы признать у себя в деревне в России. Он показался бы мне каким-то непропорциональным: окошки маленькие, крыша большая. А еще в крыше есть уровень каких-то совсем маленьких окошек. Еще и дранкой покрыт!

А на третьем ярусе, вероятно, хранили сено. Судя по всему, его подавали наверх или скатывали вниз по этим жердям.

А это какой-то гостевой дом. «Zum Bären» на плакате значит что-то вроде «У медведей». Машина справа выглядит как из шестидесятых, но я не специалист.

И вам привет.

Больше всего я не люблю ездить на велосипеде по брусчатке. Тут некоторые улицы в центре покрыты брусчаткой, от которой велосипед и я трясемся особенно подозрительно — я теперь объезжаю их с большим крюком. Сочувствую гонщику.

Кажется, этот все тот же туристический автобус в закатных солнечных лучах.

Представляю, что это мотоцикл автора. Поехал кататься, остановился и сделал снимок. Мотоцикл правда выглядит каким-то легким.

Ммм, немецкие хрущевки! Люблю перебирать личные фотоархивы ради именно таких снимков. Как еще посмотришь быт людей той поры? Вон велосипед прислонили в дереву, а рядом валяются какие-то трубы. Вон висит знак Durchgangsverkehr — не знаю как это по-русски правильно, «Сквозной проезд»? Мама в голубом куда-то тащит парня.

Дома необычные — никаких балконов и козырьков над подъездами. Еще между окнами в комнатах врезаны маленькие окошки, предполагаю что там ванная.

Судя по рекламе банка «Гевербебанк», действие происходит на юге Германии в районе земли Швабен. Тут тоже хватает милых деталей, которые сохранились на десятилетия. Чего стоит девочка, которая оглядывается на трактор с сеном. Недавно прошел дождь.

А это вероятно водитель туристического автобуса. Какие у него рычажки на приборной панели!

Слайд пыльный, но красивый. Мотоцикл с коляской похож на тот, что мы видели раньше — жаль номер не разобрать. Те же дома без козырьков, брусчатка (заметна дугообразность её укладки для стока воды).

Очередь в обувной магазин «Ho Schuh liliput» («Детская обувь «Эй!»»). Мужчины справа — модные, один даже в кожаной куртке. Но на ногах традиционно что бог пошлёт. Продавщица мороженого слева скучает. Люблю немецкое слово Eis. Вроде понятно о чем речь, когда прочитаешь, но сам так никогда не написал бы его.

Дочери автора разбирают подарки. Какой замечательный кукольный комод, он отделом натуральным шпоном прямо как настоящий. Интересная штука в центре. Как понимаю, нужно было зажечь свечи, и пропеллер вверху вращался бы от потоков теплого воздуха.

Еще интересно, что у девочек хватает колец и украшений.

А вот и сам фотограф с сыном. Ох уж эта немецкая мода на короткие шорты с высокой талией! Фотоаппарат героя не опознать, заметно только у него есть сумочка для бленды — она висит на ремне справа.

Из этой фотографии мы можем узнать, что и полвека назад возлюбленные любили ходить по городу за ручку. И кажется у мужчин еще тогда появилась дурацкая привычка носить за женщиной все её вещи и сумку. Да и автобусы и тогда выпускали сизые вонючие клубы дыма.

Еще удивился, как много раньше было цветной одежды! Это сейчас все носят черное и белое.

Судя по всему, кто-то кого-то в шутку бьет у киоска (или не в шутку). В киоске продают журналы, школьница ездит в школу и домой на велосипеде, в фартуке и с кожаным портфелем. А на заднем плане все еще послевоенная разруха.

Тогдашние улицы выглядят пустынными: мало людей, почти нет машин. Рядом с трамваем едет грузовик какого-то совсем дремучего вида.

И последняя фотография из синей коробки — хрущевка с балкончиками и красной крышей. Перед ней на лужайке даже есть какой-то памятник ребенку. Из деталей тут еще виден пожарный гидрант слева внизу, и дама с собачкой внизу справа. Она отдыхает, ну и я отдохну.

В следующий раз будут снимки из черной коробки.

«Документа 14»

Съездил на выходных на выставку современного искусства «Документа».

«Документа» проводится в немецком городе Кассель каждые 5 лет с 1955 года. Её учредил теоретик искусства и куратор Арнольд Боде. Он хотел развить в Германии современное искусство, которое считалось дегенеративным и вредным во время Рейха, и запрещалось. Первые «Документы» проводились как живой каталог, перепись всех современных художников. Выставка помогла популярности многих художников: от Александра Кальдера до Марка Ротко. Сегодня «Документа» считается одним из трех главных событий в мире современного искусства, наряду с венецианским Биеннале и «Арт-Базелем».

«Документа» проводится редко, следующая случится только в 2022 году. При этом выставка длится всего 3 месяца (её называют выставкой 100 дней). Грех пропускать такое событие, тем более что от Берлина до Касселя можно доехать за пару часов на скоростном поезде. Вот и поехал.

Заметно, что «Документа» сильно влияет на провинциальный Кассель. Современное искусство начинается прямо от вокзала — на площади перед ним установили скульптуру и поставили морской контейнер, в котором что-то выставлялось. Сама «Документа» проходила одновременно в десятках музеев и арт-центров по всему городу. Посетители тянулись между ними тонкими струйками.

Центральное событие «Документы» — это инсталляция «Книжный Парфенон». Художница Марта Минжин установила на площади перед главным музеем выставки Парфенон в натуральную величину. Он создан из 100 000 книг, которые запрещены в разных странах. Символично, что Парфенон установлен на месте, где в конце тридцатых годов нацисты сжигали тысячи томов нежелательных книг и произносили клятвы отречения от их авторов.

Жалко, что в день поездки в Касселе испортилась погода. Полдня шел противный дождь, было холодно — между музеями приходилось переходить быстрым шагом. Кроме того, я только оправился после болезни и чувствовал себя странно. Шутил, что современное искусство должно лучше восприниматься с высокой температурой, хотя это конечно было мрачной шуткой.

Сам Кассель не особо помогает — это обычный немецкий провинциальный город. Немного старых зданий в центре, парк, пара церквей, вокзал. В субботу все закрыто, кроме пары кафе и кучи музеев. Удивительно, что такая важная выставка современного искусства проходит именно здесь.

Есть выбрать три главных впечатления от «Документы», то я бы сформулировал такие:

  1. Смотреть современное искусство целый день решительно невозможно. Уже через пару часов все забивается, притупляется. К обеду начинаешь не ходить мимо загадок, а скучать и разглядывать очередные дикие штуки.
  2. Показалось, что на «Документе» много современного искусства в пику чему-то: в пику политике, в пику другому современному искусству. Много эпатажа, много работ в стиле «Кажется так еще никто не делал, так сделаю я». Все это похоже на музыкальный фестиваль, на которые пригласили максимально странные и дикие группы. По отдельности они может еще нечего, но все вместе похожи на зоопарк.
  3. Ну и вообще искусства оказалось слишком много — больше тысячи объектов. Все это часто навешано и наставлено в залах чересчур плотно, оно мешает друг другу. Между работами ходят толпы зрителей, бегают дети. От такого быстро утомляешься.

Одним словом, не очень понравилось. Не уверен, что поехал бы на «Документу» снова. В лучшем случае сделал бы это на неделе, когда на выставках должно быть меньше народу.

В поездку взял с собой странную камеру. Это «Цейс Икон Бокс», которой скоро стукнет сто лет. Это странная, очень простая камера, которую выпускали до войны для детей и начинающих фотолюбителей. «Икон бокс» сделан и дерева и обит кожей, размером он с поллитровую коробку молока. Снимает примерно так же.

Настроек у камеры почти никаких нет. Выдержки две: 1/30 и B. Диафрагмы — три: 1:11, 1:16 и 1:22. На резкость настраивается также шагами: на 1 м, на 4 м, и на бесконечность. При этом все настройки выбираются с помощью выдвигающихся стальных палочек: две видны в верхней части камеры, одна торчит сбоку. Видоискателя нет. Счетчика кадров тоже нет, нужно следить на бумажным ракордом среднеформатной пленки. Проще некуда — это ящик с стеклышком вместо объектива. При этом фотографирует он довольно неплохо, не хуже средней советской пленочной камеры. Не знаю почему, но мне понравится «Цейс», думаю дать фотоаппарату еще несколько шансов.

 

Слайды: Мексика, острова и Европа

Продолжаю показывать коллекцию слайдов 60-х годов, которую я купил с оказией.

В прошлый раз я показывал слайды из путешествия по США. Был очень удивлен реакцией читателей — пост активно комментировали, его прочитало несколько десятков тысяч человек. По замечаниям читателей я дополнил пост: вы узнали много мест с фотографий, даже какие-то малоизвестные горы опознали. Спасибо большое, мне очень приятно. Я-то думал что выложу сканы для себя, а тут такая популярность. Даже «Афиша» написала!

В прошлый раз писал, что американские слайды — это примерно треть всей коллекции. Ожидал, что смогу аккуратно разобрать оставшиеся две трети и выпустить еще два поста. Однако так не выйдет. Большинство остальных слайдов оказались сомнительными. Например, неизвестный фотограф потратил несколько десятков снимков на цветочки в клумбах. Среди фотографий много повторяющихся сюжетов и некачественных снимков. Так что я одним махом показываю вторую часть коллекции. Всего отобрал 40 снимков.

С этими фотографиями есть еще одна проблема — я почти ничего не знаю о местах, кто они сняты. Эти слайды лежали в коробках вперемешку, большинство не подписаны. На некоторых коробках почти стерлись надписи: Мексика, Неаполь, Греция, Португалия, Маврикий. Я никогда там не был и ничего не знаю об этих местах, поэтому снова надеюсь на вашу помощь. Если вы узнали места с фотографий — напишите мне, я с удовольствием дополню пост.

Начнем с предположительных снимков Мексики. Предполагаю, что на этой фотографии — Мехико.

А вот это — точно Мехико, здание Центральной библиотеки.

Эта фотография так себе, но блин — парень водит на веревочке броненосца!

Предполагаю, что это Лиссабон.

А это итальянский круизный лайнер «Вулкания» — видимо, на нем автор плавал по Средиземному морю. Корабль затонул через десять лет после этого снимка. Интересно, что тут делают лодки? Может быть, так торгуют всяким с пассажирами лайнера?

Бассейн на «Вулкании» по нынешним меркам — так себе.

Может быть, это Маврикий?

Подозреваю, что это два мексиканских моста.

Это, конечно, площадь Сан Марко в Венеции.

Пляжный фотограф. Камера у него интересная. Это не просто фотоаппарат, а маленькая фотолаборатория. Внутри камеры есть ванночки с проявителем и фиксажом. Фотограф делает снимок, и тут же проявляет негатив. А потом получает позитив без фотоувеличителя — он просто фотографирует негатив, который получается. Вуаля!

Военные отдают честь греческому флагу.

Один из двух портретов, которые обнаружились во всей коллекции.

Какая-то немецкая демонстрация. На плакате написано: «Если не хватает воды — пейте пиво».

Какая-то дремучая машина с милой вмятиной на правом крыле. Читатель подсказывает, что такие номера выдавались в округе Ройтлинген, что в Баден-Вюртенберге.

А вот и последний снимок в коллекции. Мне почему-то хочется думать, что на нем изображен автор. Ну или в крайнем случае это его друг (а значит автор выглядит примерно так же, ведь люди дружат с похожими людьми). Страшно представить, что герои этого снимка — уже глубокие старики или вообще мертвы.

Люди умирают, а фотографии будут жить.

Слайды: Америка

Я с оказией купил на интернет-аукционе коллекцию фотографий. Они сделаны на начале 1960-х годов неизвестным мне немецким фотографом. Он путешествовал по миру и снимал свои наблюдения на позитивную (или слайдовую) пленку — чтобы после возвращения показать их своим близким с помощью диапроектора. Всего в коллекции оказалось больше тысячи снимков.

Они неплохо сохранились сквозь года, потому что сразу после проявки в лаборатории их запечатали в стеклянные рамки. Некоторые рамки со временем запылились, испачкались или поцарапались, но большинство снимков — как новые.

Я перебрал слайды: в одну стопку отложил фотографии из путешествия по Америки, в другую — снимки из Европы. Затем перебрал американские слайды и отобрал несколько сотен самых интересных. После почистил от пыли и отсканировал их, стараясь не нарушать цвет снимков (слайдовые фотографии выглядят иначе, чем обычные цветные снимки). Я еще и еще перебирал снимки, пока не оставил 40 самых интересных из них, которые с удовольствием покажу.

Я почти ничего не знаю о местах, которые сфотографированы, кроме общеизвестных. Если вы узнали какие-то места — напишите мне, я дополню пост. Снимки из Европы покажу в другой раз.

Итак, Америка, 60-е года прошлого века.

Это Фримонт Стрит в Лас-Вегасе. Слева внизу виднеется вывеска самого старого казино Лас-Вегаса, «Golden Nugget» («Золотой Самородок»). Сегодня там все перестроили и вывески у «Самородка» больше нет, но казино все еще существует.

Автор снимков проплывает на корабле мимо Манхэттена в Нью-Йорке. Вроде бы корабль плывет в сторону Бруклинского моста.

Понятия не имею, что это, похоже на какую-то шахту. На снимке я узнал только джинсы и мексиканский платок — ребозо. Читатель-американец преполагает, что это Нью-Мексико или Техас.

Ну, вот эти ребята точно изображают мексиканцев!

А это известно что, мост «Золотые ворота». За спиной у автора снимка — Сан-Франциско.

А это кабельный трамвай в Сан-Франциско. Я даже больше скажу, это остановка «Пауэлл-энд-Маркет». Это одна из трёх остановок, на которой трамвай разворачивается на повторотном столе, и едет обратно. Причем разворачивают его руками (этим занимается парень слева). А люди справа пока залезают, чего время зря терять.

Этот красивый закат будет ждать человека, который узнает место. Читатель-авмериканец подсказывает, что это виды Солт-Лейк-Сити.

Ну а это Большой Каньон, штат Аризона. Интересно, чем занимаются ребята справа, в шахматы играют?

А это снова Лас-Вегас. Слева виднеется вывеска знаменитого отеля «The Mint», в котором устроили разгром Рауль Дюк и доктор Гонзо из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе». Отель закрыли в 1988 году, спустя двадцать лет после этого снимка.

Наверное, это Флорида какая-нибудь (но это не точно). Читатель-американец кивает на Калифорнию.

А это наверное какая-то реконструкция поселения XIX века. На здании справа висит британский флаг, под ним какая-то полоска Конфедерации.

А вот Ниагарский водопад.

Вашингтон, Капитолий.

Снова Ниагарский водопад. Парочки приехали смотреть на воду на своих своих замечательных «Крайслерах» и «Бьюиках».

Читатель подсказывает — это «Кадиллак Флитфуд 60 Спешл» едет.

Предполагаю, что это Флорида.

А это какой-нибудь Новый Орлеан. Интересно, какой раньше логотип был у «Севен-Ап».

Вероятно, это тоже Флорида. Я не нашел точного места, во Флориде много магазинов «Уоллгринс».

А это Новый Орлеан.

И это Новый Орлеан. Читатель даже нашел немного информации об этом заведении.

А это Чайна-таун Сан-Франциско. Дом 801 на Клэй-стрит и сейчас не особо изменился.

А это Бэй-бридж, мост между Сан-Франциско и Оклендом.

Неизвестная американская пастораль.

Гейзер «Олд Фейтфул» в национальном парке Йеллоустоун.

А это Сан-Франциско (если я не ошибаюсь).

Нечто непонятное железнодорожное.

Люблю эту фотографию. Девушки едут в «Форд Каунти Стэйшен Вэгон». Девятиместный легковой автомобиль, с плавниками! Внизу на бампер наклеен стикер Slow Car. Их клеили на машину, которая не могла разгоняться быстрее 40 км/ч.

Пара фотографий неизвестных мест. Читатель-американец уверен, что это река Колорадо. А на следующем снимке он узнал гору Тетон в Йеллоустоуне.

Вид на Капитолий в Вашингтоне со смотровой площадки на вершине Монумента Вашингтона.

Пара фотографий Нью-Йорка.

Индейский типи с птичками. На заднем фоне — знаменитый хипстерский фургон «Эйр Стрим».

Еще Нью-Йорк.

Водитель, будь осторожен!

А это неожиданно «Лайон Гейт Бридж» в канадском Ванкувере. Кстати, у моста реверсивное движение — средняя полоса может менять направление в зависимости от загруженности.

Читатель определил — это вид на ночной Нью-Йорк и отель «Клэридж» Понравилась реклама костюмных наборов с двумя парами брюк.

И наконец — пруд в Центральном парке Нью-Йорка.

Вот и все примечательные снимки. За бортом осталось несколько сотен других слайдов. В следующий раз покажу отборные снимки из Европы.

Берлин

За три месяца в Берлине отснял дюжину пленок. Снимал на кучу старых фотоаппаратов, которые выиграл большой пачкой в местном «Ибее». Показываю как есть, без сопроводительных историй.

Современное искусство

Всю сознательную жизнь я воротил нос от современного искусства. Стоило кому-нибудь сказать: «Тут открылась новая инсталляция...», я сразу закатывал глаза и надувал щеки. Ну вот опять идти смотреть как какую-то непонятную хрень посреди зала: позолоченные контейнеры от яиц или прочее говно! И ведь не скажешь, что не любишь что не любишь, что не нравится такое — все подумают, что ты скучное неотесанное полено.

Так я и таскался годами по музеям современного искусства. В каждом новом городе шел на выставки: от Токио до Берлина. Попутно покупал журналы и книжки, читал статьи, смотрел всякие видео. Постепенно что-то во мне переболело и отжило, и теперь я смотрю на современное искусство иначе: с интересом и даже с удовольствием. Если считать понимание работой, то я свою сделал. Помогу вам сделать свою.

Итак, я хочу немного рассказать о современном искусстве и том, как научился его понимать. В этом посте не будет кучи картинок и их описаниями — сорян, я не искусствовед. Кроме того, не хочу перебивать вам удовольствие от собственного понимания, поэтому напишу просто и кратко.

⌘ ⌘ ⌘

Прежде всего, хочу немного поругать термин «современное искусство» — кажется, что он привязывается ко времени, а не к сути. Многим кажется, словно раньше рисовали нормально, где люди похожи на людей, а сейчас в моде шевелящиеся манекены. На самом деле это не так.

В наше время хватает художников-реалистов, которые создают картины в «старом стиле». Работы Лоуренса Гоуинга созданы пару десятилетий назад, а выглядят словно им пару веков. Ну а еще виноват плохой перевод слова contemporary.

Вместо слово современное правильнее говорить актуальное. Эти странные выставки и инсталляции — они про то, как художники ощущают время, в которое живут. Обычно они наши современники (или чуть старше нас), поэтому оно актуально для своих зрителей, то есть для нас с вами.

⌘ ⌘ ⌘

Другая важная штука про современное искусство — это контекст. Контекст сложно объяснить, это большой термин со многими слоями. Можно просто описать так: это пределы мира, которые художник очерчивает своим произведением, а также пределы смысла.

Раньше у живописи был небольшой контекст. Произведения старались максимально похоже изобразить человека или событие. Если вы придете в традиционную художественную галерею, то увидите красивые картины в тяжелых рамах, с дамами, кавалерами, битвами. В них нет никакого иного смысла. Вот герцог, выглядел он так.

После художники научились расширять контекст. Появились «нечеткие» жанры: импрессионизм, модернизм, абстракция. У таких произведений очень большой контекст — порой сразу и не поймешь, что на них вообще изображено. Чтобы понять суть произведения, нужно почитать описание на табличке или послушать экскурсовода: он расскажет, что красный цвет символизирует кровь убиенных младенцев, а стальная ваза — злобу мира. После стоишь, смотришь и думаешь: «Ого, ничего себе!»

У современного, или актуального искусства контекст еще шире. Произведения вообще нечеткие: то какая-то мазня, то вообще поленья пляшут по стене или жемчуг лежит в чашках, как в работе Ай Вейвея. Про себя я говорю, что контекст произведения вбирает в себя контексты его слушателей. Автор хотел сказать очень много, и ничего конкретного одновременно. Он словно говорит: «Придумайте сами смысл этого произведения. Что бы вы ни придумали — не ошибетесь».

Если не получается придумать смысл, наберитесь любого контекста, какого сможете. Узнайте, откуда родом художник, чем он увлекается, как эта картина сделана. В конце концов, сколько она стоит? Любая информация поможет вам зацепиться за произведение.

Я играю с собой в такую игру — представляю, какой музыкальной группе подошла ты такая обложка альбома. А после включаю альбом, слушаю музыку и смотрю на произведение. И сразу смотришь на него иначе, ощущаешь иначе. Кайф!

⌘ ⌘ ⌘

Когда мы говорим про актуальное искусство, важно понимать что оно постмодернистично. Оно ставит себя в пику тому, как мы привыкли понимать искусство, оно говорит: «Вам нравится смотреть на понятное: на фоточки, на классические картины, на обычное и привычное. А вот фиг вам!» Художники считают, что они не могут выразить свои идеи обычными методами: классической живописью, фотографией, видео, понятными образами. Актуальное искусство — это искусство за горизонтом. Оно уже в будущем, а мы пока нет.

Чтобы расслабиться, относитесь к актуальному искусству как к мему. Все эти картины и инсталляции — это мем, как кот Пушин, лягушонок Пепе, как все эти дурацкие картинки из фейсбука и твиттера. Трудно объяснить, в чем смысл мема. Ну вот почему все смеются над этим? Это просто картинки, которым мы сами придали какой-то смысл. Вот и актуальному искусству тоже можно придать смысл.

Просто посмотрите на произведение и подумайте: «Хм, а что это? В чем прикол? На что это похоже?». Представьте, что художник загадал вам веселую загадку.

Когда я впервые посмотрел на картинку Такаши Мураками «Мэй Сацуки» (May Satsuki), то увидел, простите, брызги спермы. Мне стало интересно, угадал ли, и полез читать.

Итак, картина называется May Satsuki. Мэй и Сацуки — это герои аниме «Мой сосед Тотторо». А еще Mai Satsuki — это псевдоним японской порнозвезды. Хаха, бинго!

⌘ ⌘ ⌘

Мне кажется, ключ к пониманию актуального искусства — это освобождение от строгого, важного отношения к искусству вообще. Мол, стыдно не различать Моне и Мане. А кто рисовал фирменным синим цветом? А это кто? Ха, да ты Поллока от Ротко не отличаешь!

Скажите таким умникам: «Пошел в задницу! Выучить слова с таблички — не значит понимать картину. Отойди и не мешай мне разгадывать загадки».

Копенгаген

В один из дней стало интересно, куда можно съездить из Берлина на поезде. Оказалось, что можно даже в Копенгаген. Немного поискали билеты, и решили отправиться в двухдневное путешествие: туда на самолете, а обратно поездом.

Час на самолете — забытое ощущение. Еще все не могу привыкнуть, что Европа — это такое большое государство, в котором разве что говорят на разных языках. Мобильный интернет работает везде, никто не проверяет паспорта. Все везде ездят, бывают и просто живут как им вздумается.

Почему-то представлял себе Копенгаген огромным скандинавским мегаполисом, а он оказался расслабленным городишком в миллион жителей вместе с пригородами. Самолет садится на острове, облетая его весь по периметру. Прямо в аэропорту можно сесть на метро и поехать по мосту в шведский город Мальмо. Ну а мы поехали домой.

А. сняла квартиру в местной хрущовке. Это маленькие уютные квартирки в две комнаты, с большими окнами невероятной прозрачности — кажется, что можно выпасть от неаккуратного движения и повиснуть на ели, что растет у дома. На каждом этаже по две квартиры, между ними расположен узенький мусоропровод. У сдавшего нам квартиру парня на кухне стоят книжки в стиле «Как быть городским охотником», на обложке огромный нож впивается в говяжье сердце. Когда мы звоним его уточнить бытовой момент, он отвечает не сразу, говорит что проводит время на вечеринке.

Датский язык кажется холодным и округлым. Я активно занимаюсь немецким и постоянно нахожу на улице недавно выученные слова, которые забавно искажены. Вместо привычного немецкого слова Friseur (парикмахер) тут на вывеске напечатано: Frisør. Я хожу и весь день завываю эти слова на разный лад. А вместо Fahrrad тут... Cykel. Впрочем, слово «мороженое» и там, и тут одинаково странное: Eis и Is.

До поездки в Копенгаген я знал только одно датское слово — сморреброд. В Петербурге любой уважающий себя бар подавал сморреброды с семгой на свежем ржаном хлебе. Казалось, что тут вообще на каждом углу они продаются. Но на деле удалось купить рыбные сэндвичи только в обратную дорогу, в поезд. Питерские получше будут!

Зато мы возместили обиду за сморреброды на крафтовом пиве. Холодильник в магазине по пути домой был похож на клевый столичный бар. Утром последнего дня в Копенгагене пустых бутылочек накопилось столько, что мы решили вынести их самостоятельно и не смущать хозяина квартиры — он подумал бы, что в его маленькой квартире бушевала вечеринка.

Копенгаген, мы будем скучать по твоему замечательному пиву в этом городе противного сингапурского лагера и местных горьких лимонадов, что зря пивом зовутся! Я все хотел увезти с собой пару ящиков чего-нибудь, но А. сдержала меня.

Машин в Копенганене еще меньше, чем в Берлине, велосипедов еще больше, а общественный транспорт — странный. Чего стоит только метро, в котором ездит широченный поезд, похожий скорее на подземный самолет без крыльев: в нем свободно помещаются два велосипеда, поставленные перпендикулярно движению, и еще остается место между ними.

Метро еще дороже, чем в Берлине. В один из дней не смогли купить билет: кассовый аппарат не принимал наличные, а мобильное приложение — карточки, даже немецкие. В итоге поехали зайцами, и едва-едва выскочили перед неожиданно образовавшимся кондуктором. После час шли домой, а я выдумывал что куплю на деньги, сэкономленные на штрафе.

Датчане кажутся нечувствительными к местному климату. Утром второго дня начался дождик, который спустя полчаса превратился в крепкий ливень — по такому сразу видно, что он не собирается заканчиваться раньше вечера. Мы дошли до ближайшего кафе совершенно мокрые, несмотря на то, что надели на себя всю взятую в поездку одежду.

А датчане спокойно гуляли по такому дождю, причем в обычной одежде: в рубашках, толстовках. Мимо проезжали молодые отцы, которые везли детей в прицепах, причем сами были одеты во что придется, вплоть до футболок. Апофеозом стала картина: разодетые для солнечного летнего дня хипстеры спокойно стоят под дождем в очереди в модное, вечно забитое кафе.

Если Берлин предлагает вертеться на улице, то Копенганен советует расслабиться и жить внутрь, а не снаружи. Показалось, что в датской столице принято жить дома: на улице мало мест, где можно посидеть, мало кафе и баров, немного кофеен. Наверное, климат влияет.

Вечером в окне дома напротив была видна вечеринка: молодые люди слушали какую-то светомузыку и выпивали, кто-то сидел на подоконнике. Утром следующего дня все те же люди устроили чаепитие. Внешне ничего не изменилось, только вместо стеклянных бутылок в руках у них были чашки.

Еще заметил, что тут не принято скрываться. Я слегка привык к берлинским соседям, которые устраивают семейные ужины в трусах, но в Копенгагене кажется шторы отсутствуют как понятие. Интересно, в их языке есть какое-то слово для штор или жалюзи?

Жить напоказ наверное нормально, но все же непривычно. Странно подходить утром к окну обнаженным и разглядывать содержимое квартир напротив, видны даже продукты на столе. Наверное, я сам виден не хуже — но это тут никого не волнует.

Одно из главных достопримечательностей Копенгагена — Христиания. Это мегасквот: район города, который занят хиппи. Христиания признана государством полуавтономной общиной. В ней постоянно живет более тысячи человек, работают магазины и кафе. Местные жители развлекают туристов, торгуют легкими наркотиками и занимаются кустарным трудом и гордятся своей свободой.

Христиания — необычное место, но мы решили его не посещать. Мне немного неприятны люди, которые запрещают снимать и могут ударить тебя за съемку. Хватило прогулки вокруг общины: на траве валялись нетрезвые люди, кто-то жарил шашлыки и танцевал, кто-то постоянно клянчил мелочь. Даже в паре километров от Христиании чувствовалось влияние города хиппи: всюду сидели, гуляли и торговали характерные люди.

Люблю современную скандинавскую архитектуру и считаю ее одной из лучших, наряду с модернистской японской. Прямые линии, монохромные стены из стекла, бетона. стали и дерева, спокойность и отстраненность — кажется, что такое всегда будет в моде, словно хорошая белая футболка.

Гулял под дождем возле местного университета и примерялся, как бы его получше сфотографировать (в итоге не получилось ничего приличнее снимка сверху). Мимо меня пробежал студент и едва не испортил кадр. Я яростно оглянулся на него, а на спине у студента было русскими буквами написано ЧЕБУРАШКА. И действительно.

Еще удивило и понравилось вот что: в Копенгагене полно зеленых пространств прямо внутри города. Вот этот парк возле Христиании выглядит как здоровый кусок реки и леса. Я стою в центре города, а вокруг не видно домов и не слышно машин, только шумит трава и деревья, плещется вода, плавают и летают северные птицы.

Вокруг протоптаны тропинки, стоят скамейки. Но во всем этом нет ощущения искусственности обычного парка. Словно люди строили город, и забыли пару гектар леса. Нигде больше такого не видел.

В Копенгагене хочется завести яхту, собаку, велосипед и ребенка. Хочется похудеть и вытянуться до двух метров, выпросить у боженьки красивое лицо и светлые волосы, хочется поселиться на цокольном этаже и каждый день неторопливо ехать на работу в джинсах и ботинках-оксфордах.

А после хочется красиво состариться и просадить накопленные деньги где-нибудь на европейских или азиатских пляжах. Или ничего не просаживать, а просто уплыть куда-нибудь на яхте. Или уйти на вечеринку. А квартиру сдать по Эйр-би-н-би скучным немецким туристам.

Обратно помчались поездом: мимо чистых коров, бесконечных морских заводей и ветряков, что равномерно машут крыльями — те же коровы, но только электромеханические, выдаиваемые энергией вместо молока.

Я протянул билет проходящему контролёру, а он махнул рукой: «Ой, да ладно вам. Вот через час бригада сменится на немецкую, и они будут дооолго и тщаательно проверять все билеты». Люди в вагоне понимающе засмеялись, я тоже засмеялся для приличия. После пошел и открыл последнюю бутылку замечательного цитрусового крафта прямо об поезд.

Черт побери, надо обязательно вернуться.

Бесправная дискриминация

Сегодня в Москве анонсировали второй поток писательских курсов «Write like a Grrrl Russia». На курсах женщины учатся рассказывать свои истории в комфортной для себя среде.

Заметил, что после анонса курсов в сети появились обсуждения про сексизм наоборот. Мол, эти страшные феминистки бросаются на любую рекламу в стиле «Намечтала на айфон», но не стесняются запускать писательские курсы только для женщин.

Хочу поговорить не о гендерных курсах по программированию или писательскому мастерству, а про формат обсуждения тем дискриминации и насилия.

Мне кажется, что в вопросах дискриминации и насилия наблюдается вакуум. С одной стороны, вопросы прикрыты правовыми нормами: нельзя трогать людей в транспорте и заниматься сексом против воли. Под правовым слоем есть еще один, общепринятый социальный: нехорошо называть людей мудаками, нельзя писать в соцсетях как ты бы трахнул кого-то без смазки, глупо считать женщин наивными шлюхами и принижать их качества. Но дальше никакого слоя нет. Непонятно как действовать в более тонких ситуациях. Как быть, если человек рисует и выкладывает в сеть картины с жестким сексом, или делает на руке татуировки с сердечками по количеству девственниц, с которыми он переспал? Или тренирует теннисную команду только для мужчин? Здесь возникает несколько проблем.

  1. Вопросы обсуждения и осуждения таких ситуаций отдаются максимально радикализированным людям. Это такие интеллектуальные гопники, которые рады трактовать любые слова и действия так, как им угодно. Такое случается в людей любых полов, профессий и социальных групп. Писательские курсы для мужчин — плохо. Конференция чернокожих мусульманских женщин — плохо. Публиковать обнаженную женскую грудь мужчине — нельзя, это сексизм. Публиковать обнаженную женскую грудь женщине — нельзя, потому что вот нельзя и все тут. Нет правил, как вести себя, все решается субъективно. Это как если бы правовую функцию в обществе выдали максимально обиженным и обделенным людям, потому что якобы у них больше моральных прав судить.
  2. С пограничных ситуаций, где еще возможно обсуждение, все автоматически скатывается в стадию резкого непринятия и наказания. Когда в сообществе разработчиков узнали о том, что один из главных сотрудников «Друпала» Майкл Гарфилд увлекается сексисткой фантастикой, его мгновенно придали обструкции, а после уволили. Срабатывает чеховский принцип «А как бы чего не вышло». Лучше на всякий случай подписаться под обвинениями в сексизме. Никто не пытался разобраться, что это за фантастика такая, где предел общественного и личного.
  3. Любое обсуждение конкретного примера или части системы воспринимаются как отрицание всей концепции борьбы с дискриминацией. Ты не хочешь поддерживать чью-то травлю — да ты сам сексист и насильник! Такой подход выгоден интеллектуальным гопникам, но уничтожает дискуссию. Страшно спорить с людьми, которые потом могут напасть на тебя самого. В результате в обществе по умолчанию принимаются нормы, которые никто не обсуждал и не анализировал. Люди стараются действовать так, чтобы обезопасить себя от будущих нападок. Например, вводят самоцензуру в соцсетях.

Мне кажется, что такой вакуум в обсуждениях наносит обществу и идеям борьбы с дискриминацией не меньше вреда, чем сама дискриминация. Так в феминистках люди видят не девушек, которые борются за равноправие, а злючек, которые рады вытащить аспект личной жизни и затравить человека. Спорить с такими не получится. Меня это печалит.

Поэтому хочу напомнить важное:

  1. Прежде чем бороться с чем-то, разберитесь, сделайте домашку. Наши представления о феминизме, дискриминации, насилии, преследовании по разным признакам могут быть ошибочными.
  2. Не поддавайтесь своим чувствам. Не присоединяйтесь к обсуждению только потому что почувствовали злобу и ярость.
  3. Нельзя присоединяться к травле, подписываться под преследованием. Можно присоединяться только к защите, осудить и без вас найдутся охотники.

Ну и вообще готовьтесь. Кажется, общество скоро будет прилично штормить из-за этой фигни.

 

Париж

Побывал в Париже. Не умер.

p_1

В начале мая выдались большие выходные, и мы думали на что их потратить. Перебрали города, в которых не были, но в которых хотели побывать, и вспомнили о Париже. А. сначала ехать туда не хотела, считая себя морально неготовой к этому великому городу, но недорогие билеты нас убедили. Ну еще хотелось попробовать лучшие в мире круассаны.

Летели из Берлина «Эйр Франсом». Я немало летаю, но первый раз видел чтобы так много всего шло не по плану, и сразу. Сначала эвакуировали один из терминалов аэропорта. Затем наш вылет задержали на два часа. После пилот объявил, что самолет сперва сел в другом аэропорту, в «Шонефельде», и только потом перелетел в «Тигель» (а я-то не мог найти его во «Флайрадаре»). Наконец, перед самой посадкой пол содрогнулся от удара — водитель погрузчика на полном ходу врезался в телетрап. Зато в полете выучил много полезных французских слов, которые давно знал: вираж, экипаж, багаж, пилотаж.

p_2

p_22

Аэропорт «Шарль де Голль» выглядит необъятным — настоящий город самолетов. Везде бесконечные терминалы, рулежные дорожки, мосты для самолетов над самолетами, беспилотные метро между зданиями. С трудом нашли наш поезд в город, с трудом купили билеты. На платформе стояло два поезда в одну сторону, оба «Рер», только один новее второго. Мы зашли в старый, а там какой-то несимпатичный албанец сидел, разложившись сразу на четырех местах. А. предложила пересесть в новый.

Ехали до Парижа минут сорок. Вокруг были узкие дома с белыми ставнями-жалюзи, бесконечные пригородные станции, заполненные чернокожими французами. Было похоже на Марсель.

p_3

p_17

Мы сняли небольшую комнатушку в районе улицы «Барбе́с» (что значит «бороды»), и приехали на северный вокзал, «Гар дю Норд». Сперва испугались: очень много чернокожих, очень грязно. Какие-то толпы людей громко разговаривают и слушают музыку с мобильных, пристают цыгане. Но потом заметили, что белокожие французы смело снуют между ними, и стали делать так же, и отлегло. Напускная смелость — лучшее средство от неосознанной расовой фобии.

Ну а мусор — его и убрать можно. Как-нибудь потом, наверное.

p_4

p_23

Перед тем как поехать в Париж, шутили про себя: мол, нам нужен какой-то европейский Петербург, куда будем приезжать в бары и в дизайнерские шоурумы. Со временем эта шутка трансформировалась во что-то большее и мы действительно стали так считать, хотя и еда, и одежда в Париже значительно дороже, чем в Берлине.

Париж похож на Петербург своей культурной расслабленностью. Так ведут себя города, которые уже всего добились и ничего доказывать никому не собираются. Мол, сам подстраивайся, а мне и так хорошо. Впрочем, и мне хорошо тоже.

p_5

Типичный парижанин всегда несет под мышкой багет. Если у него есть девушка или парень, то он несет бумажный мешок багетов, разрезанных наполовину (известно, что двое французов съедают в три раза больше багетов, чем один). Я представил себе объемы ежедневного труда пекарей — нужно испечь миллионы багетов, каждый день.

Багеты — это одно из сильнейших моих впечатлений от Парижа. Я нигде не пробовал таких вкусных (разве что в Москве, в «Поле», но и там немного не те). Парижские багеты — маленькие, в половину московских. У них крепкая корочка и липкое нутро. Не знаю почему и в чем, но они очень вкусные, их можно есть вместо сладкого. Парижский багет — это длинный несладкий эклер.

p_6

Если Берлин — город велосипедов, то Париж — это мотороллерный город. Почему-то на велосипедах тут ездят нечасто, предпочитают им всякие «Веспы» и «Ямахи». Ими заставлены дворы и улицы. Под плотно запакованные мотороллеры набивается мусор.

Парижский мусор — это обрывки газеты, упаковки от багета, рваные женские шейные платки, собачий кал, стаканчики из-под кофе, букеты цветов, карты города, башмаки по одной штуке. Выглядит все если не артистично, то органично.

p_7

p_14

Показалось, что парижане резкие и слегка заносчивые (словно подвыпившие петербуржцы). Они размашисто ходят, громко разговаривают, ругаются и спорят. Похоже, что жизнь им дается непросто, напряжно и натужно. И даже вкусные багеты не расслабляют до конца.

В супермаркетах перед входом всегда обязательно стоит мужчина, который проверяет рюкзаки всех входящих посетителей. Если кто не желает показывать рюкзак, то он склеивает замки специальной резинкой и состригает её при выходе. Неужели так много магазинного воровства? Или проверяют, чтобы я в супермаркет не пронес автомат Калашникова?

Безопасности вообще много. По туристическим местам прогуливаются вооруженные спецназовцы с автоматами. Они медленно ходят квадратом, поглядывая по сторонам из-под шерстяных бескозырок, залихватски сдвинутых на бритых головах. Возле Эйфелевой башни к одному из четырех побежала собака и поставила передние лапы на грудь. Солдат потрепал пса за ухом, не снимая пальца со спускового крючка.

p_8

p_20

Париж — это точно Петербург в гастрономическом плане. Дело не в цене блюд и не в атмосфере бесконечного крафтового лофта, а во вкусе и подаче. Если парижане — ценители гастрономического удовольствия, то кафе служат им храмами, где может причаститься даже русский берлинец.

Мне трудно сформулировать формулу «правильности» заведения, я чувствую только его следы. Например, правильное заведение открывается с полудня и очереди у входа. Внутри всегда небольшое меню и есть свой специалитет. Порции — маленькие, а их подача — художественная. Правильное заведение питает вкус, развивает его. Из хорошего кафе выходишь словно из хорошего музея, слегка изменившимся.

p_9

Хороших музеев тоже хватает. Но не скажу, что мне понравился любимый туристами центр Помпиду. Семиэтажный музей современного искусства начинается с часовой очереди (если окажетесь в ней то обязательно сходите за отличным мороженым в желатерию по соседству). А еще минимум три этажа будут закрыты, а в остальных экспозиция из привычных Кляйнов и Гропиусов будет проходиться в бесконечной веренице людей. Не музей, а муравейник.

В одном из залов аккуратно сфотографировал симпатичную смотрительницу, пока она сконструировала инсталляцию из своих ног на стуле. Затвор фотоаппарата щелкнул слишком громко, смотрительница изловила меня среди экспонатов и разговорила. Сказала, что фотографировать смотрительниц нельзя, но мне можно, и оставила свой адрес электронной почты на билете. Спустя минуту меня ревностно изловила к экспонатах А., которая наблюдала за этим издалека. «Клеишь девушек на пленочную камеру!» — весело прошипела она.

p_13

p_10

Казалось, что мы летели из холодного десятиградусного Берлина в теплый пятнадцатиградусный Париж, но все оказалось наоборот — прилетели в адский холод. Вечером с трудом согрелись всеми возможными электрообогревателями и теплыми одеялами, а на на второй день надели на себя всю одежду. Помогало слабо, по улицам получалось ходить только по солнечным сторонам. К вечеру пошел сильный холодный дождь.

Смогли снять только дорогое крохотное жилье на какой-то мансарде. Двухкомнатная квартира площадью метров в двадцать вся состояла из шкафов и книжных стопок. На кухне с трудом уместилась мойка, плита и газовая колонка, ванная оказалась совмещена с прихожей. Хозяин квартиры разместил все нужное с тщательностью инженера орбитальной станции. За день до отъезда заметили на кухне упаковку собачьего корма. Боже, у него тут еще и собака живет! Наверняка где-то для нее предусмотрена специальная полка.

p_11

p_24

Хотел посмотреть на парочку из симпатичной белокожей француженки и чернокожего парижанина, но встречал только целующихся геев. Под конец парижского путешествия шутил про себя, что только геев-морячков не хватало, как увидел двух целующихся мужчин в тельняшках. Они выглядели классно, но сфотографировать я не решился. Вообще парижан хочется фотографировать почаще.

Еще заметно, как французы старательно любят французское. Велосипедистов на улицах не мало, но они на «Пежо». Автомобилисты тоже, еще на «Рено». В магазине непросто найти вино из других стран. Как воскликнула бы Е.Б.: «А что, бывает другое вино кроме французского?».

p_12

p_15

p_16

В последний день А. осталась дома, а я поехал посмотреть на Эйфелеву башню. Обратно решил немного прогуляться пешком, в итоге увлекся и прошагал весь город насквозь, шел больше трех часов.

Удивился, насколько Париж равномерный и связный город. Везде одинаковые «османовские» дома с жалюзи и комнатками для прислуги на крышах, везде узкие лесенки в метро с зелеными перилами арт-деко, везде буланжерии, патиссерии, брассерии, бушерии и другие -рии, везде бары с дурацким пивом в высоких стаканах, везде парковки для мотороллеров, везде красивый мусор. Словно ничего и не изменилось со времен Брассая. Все это выглядело настолько равномерно-хорошим, что я уже успел соскучиться за неделю.

p_18

p_19

Был удивлен своим впечатлением от Эйфелевой башни.

Башня — это какой-то чрезвычайный культурный символ, которых в мире вообще немного. Кремль в Москве, Манхэттен и Статуя Свободы в Нью-Йорке, Великая Китайская стена, Эверест и другие чудеса света настолько часто появляются в статьях, книгах и на фотографиях, что становятся полумифическими. Увидеть их все равно что увидеть героя какого-нибудь фантастического фильма.

До места ехать на метро с пересадкой. Выхожу на станции, которая подписана башней даже на схеме метро, но ее не видно: только какие-то дома и дороги. Иду по гугл-карте еще минут десять мимо обычных домов с кафе и магазинами. Даже туристов не видно. Что за черт? Вдруг выхожу из-за угла и ох, стоит! Прямо как настоящая!

На фотографиях и не видно, какая она вся ажурная, состоящая их множества тоненьких железных балок. Похожа на изящную женскую ногу в фантазийном чулке. Зря смеетесь, позже я увидел любимый сувенир в местных секс-шоках. Думаю, вы догадываетесь о чем я.

p_21

Еле успели на обратный самолет. В пять утра на железнодорожном вокзале объявили террористическую угрозу и отменили все поезда, и нам пришлось добираться до аэропорта на такси. Погоревали, что так и не попробовали волшебных парижских круассанов, которые наверняка самые лучшие в мире, как в самолете на завтрак выдали их самых. Даже дурацкие самолетные круассаны оказались вкусными. Что же тогда в Париже осталось?

Наверное, надо поскорее вернуться и узнать.

p_25

↓ Следующая страница
Система Orphus