Поддельная «Ляйка»

В 1932 году появилась фотокамера Leica II — первый в мире серийный дальномерный фотоаппарат формата 135. Вторая «Ляйка» снимала на стандартную 35-мм кинопленку, отличалась отличной конструкцией, простой и надежностью. Она быстро стала негласным стандартом компактной камеры.

Компания «Эрнст Ляйц» запатентовала конструкцию своей камеры только в Германии, и вскоре компании по всему миру начали производить копии Leica II. Особенно много их выпускали в Японии, меньше — во Франции, Великобритании. Вот, например, японский Canon S-II и британский Reid III.

В СССР тоже выпустили свои копии «Ляйки». В 1934 году появился фотоаппарат «ФЭД-1» (кстати, ФЭД — это Феликс Эдмундович Дзержинский). После войны СССР забрал значительное количество материалов и документаций «Ляйки», и в 1948 году появилась вторая копия — «Зоркий».

После «Ляйка» выпустила еще десятки моделей пленочных фотокамер, которые считаются одними из лучших в мире. Образовался миф о «лучшем фотоаппарате», «камере, которая делает шедевры», «настоящем немецком качестве», «любимой технике Картье-Брессона». Кроме того, Leica II — это камера на стыке довоенного и послевоенного периода. После войны в СССР появилось некоторое количество трофейных фотоаппаратов. И на всем этом пытаются обогащаться сегодня — советские фотоаппараты-копии «ФЭД» и «Зоркий» переделывают и продают под видом настоящих, раритетных Leica II.

Достаточно открыть «Авито» или любой другой сайт с подержанными вещами, и поискать там «Трофейная Лейка» или «Лейка Люфтваффе». И вы получите кучу удивительных фотоаппаратов.

У последнего фотоаппарата довольно трогательное описание:

Полностью рабочий пленочный фотоаппарат Leica II 1932 года издания. В комплекте родной объектив и кожаный чехол. Крышка от объектива утеряна, вместо нее всю жизнь этой лейки в нашей семье используется желтый фильтр. Тк фотоаппарат трофейный, был подобран дедушкой на войне, с ним не всегда обходились бережно, как следствие немного помято внешнее кольцо объектива. На работе фотоаппарата это совершенно не сказывается.

Я чуть не прослезился — дедушка воевал, на войне подобрал камеру. Наверняка в рукопашной победил фрица, и тот, умирая, ему вручил свою «Ляйку». После всю жизнь снимал на нее, с желтым фильтром, а сейчас внуки продают. Реликвия, надо брать!

Разумеется, все это фотокамеры — подделки. Некоторые из них сделаны топорно и даже забавно, вроде первой позолоченной камеры «Ваффен СС». Другие довольно неплохо стилизованы. Но в любом случае, это не настоящие немецкие камеры.

Вообще, если взять в одну руку настоящую Leica II, а в другую — подделку, то вы быстро начнете замечать разные неровности, неточности, особенности конструкции. Ведь «ФЭД» и «Зоркий» — это не абсолютно точные копии, а только приближения к оригиналу. Советские инженеры копировали «Ляйку», но не в ущерб технологии. Часто они «дорабатывали» камеру под возможности производства.

Но есть хороший способ быстро отличить подделку. Для этого нам нужно знать об еще одной фотокамере — Leica III. Это обновленная версия «Ляйки», у которой появилось колесико «медленных» выдержек: с 1/20 сек до 1 сек. Серийный номер Leica III начинается с 107601 — все «Ляйки» до этого числа относились в основном к Leica II.

Советские камеры производились сотнями тысяч и миллионами штук, немецкие — тысячами и десятками тысяч. Если взять для переделки обычный советский «ФЭД» или «Зоркий», то их номера будут большими числами: 1724243 а не 87600. Почему-то поддельщики не перебивают номера: возможно, не знают, а может не заморачиваются.

Итак, если перед вами фотоаппарат, который претендует быть Leica II, посмотрите на серийный номер — он выбит на верхней панели. Если там число больше чем 107601, то перед вами однозначно подделка.

Вот фотография с номером «золотой» фотокамеры «Ваффен СС»:

А вот еще одна «Ваффен»-камера. И тут все понятно.

А вот с «дедушкиной» трофейной «Ляйкой» все сложнее. Вот фотография камеры сверху. Серийный номер вроде бы проходит проверку:

Тем не менее, я почти уверен, что это подделка-переделка «ФЭД»-а. В камере много спорных мелочей. Например, сравним колесо выбора выдержек.

Слева — колесо «ФЭД»-а, в центре — «дедушкина» камера, справа — настоящая «Ляйка». Заметно, что риски у поддержки значительно длиннее, и ляйковая выдержка 20-1 называется просто 20. Куда больше они похожи на «ФЭД»-овские риски и цифры.

И таких мелочей в «дедушкиной» камере немало. Кроме померок в шрифтах и деталях меня смутил номер камеры и номер объектива. Судя по номерам, перед нами один их первых экземпляров камеры Leica II, еще и с суперредким объективом Leitz Hektor, которых выпустили всего 4500 штук, и все — в начале 1932 года.

Причем забавно, что автор «дедушкиного» фотоаппарата копировал надписи с поздних версий Leica II. Если взять раннюю версию настоящей камеры, но объектив выглядит иначе. Слева — подделка, справа — настоящий «Гектор» того же года. Обратите внимание, что у оригинала объектив называется так: Leitz Hektor 1:2,5 F=5 cm, а у подделки — Leitz Hektor f=5 cm. 1:2,5. Кроме того, можно обратить внимание на то, какие аккуратные запятые у дробных значений диафрагмы у оригинала, и какие длинные палки — у подделки.

В любом случае, вам не нужно всматриваться в эти мелочи и знать, как выглядят швы у оригинального чехла от «Ляйки».

Вам точно не нужна древняя немецкая фотокамера, которой 80-90 лет. В ней нет никакой пленочной магнии, это просто старая камера, которая нужна разве что упоротым коллекционером. Если вы упоротый коллекционер «Ляек» — удивительно, как вы вообще дочитали до этого места (и зачем). Не верьте в «трофейные» камеры и прочие удивительные истории семейных реликвий. Старые пленочные фотокамеры и правда надежны, но не насколько. Вероятно, камера плохо отрабатывает малые выдержки или врет вообще во всех, она может заедать, оптика за годы «замылилась». Почти точно ее несколько раз чинили.

Никогда не покупайте старую камеру, если не разбираетесь в ней. Не покупайте такую, чтобы подарить, особенно специалисту — потратите деньги, а после вас высмеют. Если хотите начать снимать на пленку, лучше потратьте 10-15 тыс ₽ на хорошую камеру, а не десятки тысяч на подделку.

И конечно же не покупайте «Ляйки СС» или «Спецкамеры КГБ». Все это смешные подделки, которые эксплуатируют образ особого военного или шпионского оборудования. Для примера, настоящая «Ляйка» Люфтваффе 1942 года выглядит так и стоит более 12 тыс. евро. Как видно, на ней нет огромных нацистских орлов, а только небольшая надпись на объективе и серийный номер на корпусе.

Сейчас же в России проходит Чемпионат мира по футболу. Наверняка впариватели «дедушкиных» фотоаппаратов активизируются. Если увидите, как иностранцу предлагают уникальный «Ваффен СС», смело хватайте камеру и бейте ею продавца по голове. Скорее всего, камера развалится, и на свет вылезут советские детальки.

И напоследок — про копирование Leica III. Камера вовсю продавалась в началу войны, причем камеру производили в том числе и на американских заводах Leitz. После вступления США в войну заводы у немецкой компании отобрали, но камеры продолжили производить, для нужд американской армии — этим в США занимался Питер Кардон (кстати, выходец из России). В 1942 году в Японию перестали поступать немецкие камеры Leica III, и японцы стали производить свои версии камер — позже компании Kwanon и Nippon от копирования «Ляйки» перейдут к производству собственных фотоаппаратов, и станут компаниями Canon и Nikon соответственно.

Всего в мире производилось более 500 копий Leica III. Эти камеры-копии сегодня — большая сфера коллекционирования.

Подделки, в любом случае, коллекционировать не стоит. Дедушкам привет!

LOT2046

Несколько месяцев пользуюсь LOT2046 — это такой хипстерский сервис одежды и аксессуаров по подписке.

У «Лота» — два плана: базовый за 49 долларов, и продвинутый за 99 долларов. Доставка курьерской службой входит в стоимость.

В базовом плане раз в месяц присылают футболку, пару носков и белье, а также одну штуку: свитшот, брюки, кеды, бейсболку. В продвинутом присылают все то же самое, плюс предмет для ухода за собой и другую штуку: рюкзак, триммер, полотенце. Иногда в продвинутом плане присылают что-то совсем необычное и крутое, вроде тату-машинки.

Все вещи в «Лоте» — черного и белого цветов, минималистичного дизайна. По стилю немного похоже на «Мюдзи», такой бренд без бренда: никаких принтов и лейблов, может быть только незаметные. Вещи создают специально для «Лота». Я не скажу, что они особо качественные или необычные, на мой взгляд это просто хорошая базовая одежда.

Еще все вещи очень круто упаковывают. Подписаться на «Лот» стоит просто ради упаковки. Я никогда не видел, чтобы футболку так заворачивали в тугой комочек, а после стягивали нейлоновыми стяжками. На упаковке нанесены мистические цитаты, предсказания. Раньше упаковка была пластиковой и вакуумной, сейчас стала бумажной. Вообще это особенный кайф: получить пакет, в котором лежит еще 5-7 пакетиков разных размеров, и открывать их по одному — каждый раз «Лот» шлет что-то необычное, странное, непредсказуемое.

Еще немного впечатлений:

  • «Лот» иногда странный — он присылает и мужские, и женские вещи (хотя подписывался на него я, мужчина). Вот зачем мне спортивный лиф размера XL, и стринги? Обидно, что с одной стороны компания год тестирует новую экологичную упаковку, а с другой — присылает вещи, которыми я не могу пользоваться, и поэтому выкину.
  • Впрочем, это может быть полезно, если вы крупный парень вроде меня. В личном кабинете можно указать размер отдельно для каждого предмета одежды. Вы можете указать для некоторых вещей размер партнера. Все равно обувь и брюки будут мне малы, а так хоть кто-то сможет их носить.
  • Кроме вау-фактора «Что же мне положили в этот раз», есть практичная сторона. С «Лотом» можно забыть о трусах, носках и базовых футболках — все это будет приходить на дом раз в месяц. Возможно это дороговато для 50 долларов, но об этом правда выгодней забыть.
  • Готовьтесь время от времени раздаривать друзьям вещи, которые вам не подойдут или будут не нужны.

Ну а вообще я очень советую подписаться: ради ощущения сюрприза и тайны, ради неплохих базовых вещей, ради дизайна и упаковки. Вообще я был бы рад, если бы было больше «Лотов»: для вина, музыки, пластинок, мебели, чего угодно.

Велосипед в Берлине

Уже больше года я постоянно езжу в Берлине на велосипеде. С тех пор накопились разные впечатления и наблюдения, и я хочу о них рассказать.

Инфраструктура

Берлин — очень велосипедный город. Когда живешь в нем, начинаешь замечать, как много людей используют велосипед не для прогулок, а как ежедневный транспорт.

Я живу на улице Линиенштрассе, по которой пролегает «муравьиная тропа» — незагруженную и тихую улицу используют тысячи велосипедистов. Каждый день из окна я наблюдаю две волны: утром, с 8 до 9 часов берлинцы едут по ней на работу, и возвращаются второй волной, вечером, в 18-19 часов. И таких улиц в городе — сотни. Берлинцы ездят на велосипеде сами, возят грузы, перевозят детей, катаются. Даже поздно вечером видно: подвыпившая парочка катит своих железных коней за рули, чуть покачиваясь на ходу.

При этом я бы не сказал что Берлин — город победившего велосипеда. Здесь не очень много настоящих велодорожек, часто они узкие и запущенные. В любой поездке половину времени придется ехать по дороге с машинами. В городе каждый год проходит большой велопарад, после которого городским чиновникам отправляют манифест, мол: «В Берлине ездить на велосипеде совершенно невозможно. Требуем нормальных дорожек и маршрутов!». Смешные, это они в Москве еще не катались.

Берлин — небольшой город, который в несколько раз меньше Москвы и Санкт-Петербурга. Он довольно плоский (иногда только встречаются пологие холмы). Берлин кажется «размазанным», в нем нет высоких спальных районов. Но несмотря на это, ездить на велосипеде по нему удобно, почти всюду можно добраться за 20-30 минут, а из одного конца в другой — за 60-80 минут. Велодорожки, спокойное автомобильное движение с неширокими улицами, вежливость и аккуратность участников движения превращают любую поездку если не в удовольствие, то в рутину. Ездить на велосипеде тут — словно ходить пешком в любом другом городе.

Безопасность

Ездить на велосипеде в Берлине в несколько раз безопаснее, чем в Москве. Велосипедистов тут много, часто они едут сплошным потоком, поэтому автомобилисты привыкли и едут осторожно. Недавно велосипед уровняли в правах на дорогах с машиной, поэтому машины стали пропускать. Если двухколесный водитель едет по однополосной или узкой двухполосной улице, то едущая сзади машина никогда не станет обгонять.

Я никогда не видел, чтобы машина сбивала велосипедиста, или чтобы велосипедисты сталкивались. Иногда видел, как велосипедисты падают, но обычно все это обходится без травм.

Многие в Берлине ездят в шлемах. Я недавно ввязался в спор в твиттере и прочитал несколько исследований об этом — пишут, что езда в шлеме безопасней, но на крайне малую величину. Я езжу в шлеме (потому что он модный и я в нём выгляжу круто). Тут есть правило: если велосипедист без шлема попадает в аварию и получает травму, то страховая не так охотно компенсирует ему лечение. Берлинцы шутят: когда кто-то начал щеголять в велосипедной каске, значит завел ребенка — мол, негоже оставлять малыша сиротой или без средств на образование.

Вспоминаю свои маршруты не могу вспомнить места, которые кажутся мне опасными, разве что не люблю улицы с трамвайными рейсами — в них нетрудно попасть колесом и потерять равновесие. Тут никто нигде не гоняет, в городе нет страшных трасс. Весь Берлин кажется гомогенно-безопасным для велосипедиста. Кажется, что хороший показатель такой безопасности — родители, которые возят на велике по малышу, или таскают за собой пару в специальном прицепе-коляске.

Велосипеды

Я не большой специалист в велосипедах. Я езжу на поддержанном велике местного производителя Fahrräder Manufaktur, который купил через неделю после переезда за 150 евро. Это крепкий, но обычный велосипед. С ним я никогда не испытывал никаких проблем, несмотря на то, что он зимовал под окном, под дождем и несильным снегом. Разве что я сделал ему техническое обслуживание весной, сменил седло на удобное и прикрепил держатель для двух велосумок.

Сумки — это вообще удобнейшая штука. Я возил в них плед и другие принадлежности для пикника, запас продуктов на неделю и однажды успешно перевез домой 12 бутылок вина.

Велики в Берлине обязательно пристегивают. Обычно замок закрывают между рамой и колесом, дорогие велики прикрепляют к столбам. Если велосипед стоит без присмотра долго, его конечно же «каннибализируют», и часто пристегнутой остается только ржавая рама.

За год я один раз упал с велика, потому что вез какую-то неприличную кучу продуктов в сумке на плече, и потерял равновесие (пострадала только сметана). Еще раз порвалась цепь, и я полчаса ехал, отталкиваясь ногой от бордюра, причем под проливным дождем.

У А. украли велик, её замечательную «Стриду» — знакомая забыла застегнуть её во внутреннем дворе, и через час велосипеда уже не было. А. написал грустное письмо по полицейскому имейлу горячей линии, но конечно же велик не нашли.

В городе много электровелосипедов, тандемом и больших полугрузовых велосипедов, в которых возят детей или барахло в люльке. Но я во всем этом не разбираюсь.

Велопрокат

В Берлине активно развивается велопрокат. Кажется, что еще полгода назад были только какие-то страшные тяжелые велосипеды на станциях, а сейчас каждый третий уже гоняет на прокатном велике.

Сейчас в городе пять систем:

0Bike. Велики с абонементом — платите 29 евро в год и гоняете без ограничений. Можно также добавить пару членов семьи в свой абонемент. Но велосипедов мало.

oFo. Желтые велосипеды, которых везде полно. Прокат стоит 80 центов за 20 минут, есть абонементы на день за 3 евро.

Donkey Republic. Какие-то дурацкие велосипеды с запутанной системой: парковками, штрафами. Для туристов тариф в 1,25 евро за полчаса, для местных жителей — 60 центов за полчаса или абонемент на месяц за 15 евро. Еще эти велосипеды можно «придерживать» за собой до 12 часов.

LimeBike. Этот прокат интересен своими электровеликами, которые правда стоят дорого: 1 евро сразу и по 15 центов за минуту.

Mobike. Самый популярный велопрокат, велосипедов везде кучи. Обычно прокат стоит 50 центов за 20 минут, но можно купить абонемент, например за 50 евро на год — и гонять с ним, любая поездка до 2 часов бесплатная.

Вообще прокат велосипедов расслабляет горожан. Зачем идти 15 минут до метро пешком, когда можно бесплатно проехать за 2-3 минуты на велике, и бросить его прямо у станции? С прокатным великом можно поехать в бар, а обратно вернуться на метро.

Если вы едете в Берлин отдыхать — обязательно возьмите велик в прокат и покатайтесь по городу.

Разное

И напоследок — немного разрозненных впечатлений:

  • Многие улицы Берлина — пыльные. Иногда едешь по ним на велике в сильный ветер, и всюду летают кучи песка. Чтобы не ослепнуть в такой ситуации, я еду зажмурив один глаз. Если песок попадет в открытый глаз, у меня всегда есть запасной. Ну чего вы смеетесь, а.
  • Самые неприятные соседи на дороге — двухэтажные автобусы, которые покушаются на полосу возле своих остановок, и десяток туристов на прокатных велосипедах во время экскурсии, они едут как хотят или как могут.
  • Иногда странно: едешь в дождь и промокнешь весь до нитки, а после тебя сильным ветром продует, и приезжаешь уже полностью сухой. Удобно!
  • Типичный берлинец едет между трамвайных рельсов без рук, и читает ленту фейсбука. Один раз видел как человек ехал на велосипеде без рук и читал книгу. Каждый второй едет в наушниках.
  • В метро, городских электричках и пригородных поездах конечно же можно ездить с великом, нужно только докупать за него недорогой билет. Я ездил с велосипедом даже за 3 часа от Берлина на поезде, чтобы покататься вдоль моря.
  • Нет ничего приятнее, четь ехать за рулем с мороженым в вафельном стаканчике.

О дизайне пленочных фотокамер

Я очень люблю пленочную фотографию и коллекционирую пленочные фотокамеры.

Дизайн пленочные камер — это большая дисциплина, в сфере исследования которой десятилетия развития техники и десятки тысяч моделей фотоаппаратов: от старых до современных, от обычных до совершенно уникальных, глядя на которые думаешь: «как это вообще работает». В этом посте я не претендую на академичность или последовательность, а просто хочу показать, как примерно камеры развивались и какие они бывают.

Лично я в развитии фототехники выделяю несколько периодов. Начнем с первого — деревянного.

Первые фотокамеры собирались из доступного и недорогого в обработке материала — дерева. Для скрепления и управления использовались элементы из латуни и стали.

Характерный элемент камер той поры — кожаный мех, которым наводились на резкость. Снимали тогда конечно же на фотопластины.

Чем старше камера деревянного периода, тем больше в ней стальных деталей. В объективе появляется затвор, и фотографу больше не приходится снимать и надевать на него крышечку, управляя выдержкой. Диафрагму также можно менять вращением кольца — раньше фотограф вставлял пластинки с отверстиями разного диаметра прямо в объектив.

Со временем дизайн начинает усложняться. Вместо тяжелого деревянного корпуса создатели камер используют стальной: железные пластины навешивают на подвижные шасси с помощью грубых болтов. Так камеры постепенно переходят к железному веку.

Камеры железного века выглядят нарочито грубо. Заметно, что технологии обработки корпуса еще несовершенны. Порой кажется, словно фотоаппарат выструган из куска стали, который обработали напильником.

Формы камер обычно грубые — прямоугольные. В дизайне много выточных элементов, которые несложно производить из стали: круги, шайбы, а также штампованные пластины. Детали камер соединяются винтами, которые демонстративно показывают. Мол, смотрите, я — механизм!

Декоративность и тщательность отделки постепенно уходит в прошлое. Камеру все реже украшают элементами. Стальной корпус начинают прятать под клеенные накладки из кожи и дермантина. Внутри камера останется стальной, а снаружи уже похожа на сумку.

Фотокамеры со столь нелюбимыми мне мехами уходят в прошлое — отныне они уже не появятся, за исключением редких экземпляров. При этом последние «меховые» камеры стальной эпохи выглядят подтянутыми, утонченными, легкими.

С технической стороны стальная эпоха — время максимального технического усложнения камер. В это время пленочные фотокамеры окончательно формируются такими, какими мы их знаем. Оформляются форматы: 120, 135, 127 и другие. Развиваются зеркальные механизмы, встроенные селеновые экспонометры. По сложности камеры догоняют хорошие механические часы.

Последние попытки примирить наводку на резкость с мехами отмирают, отправляя в небытие пронзительные по своей нелепости механизмы.

В жанре «двухглазых» камер рождается «Ролляй», одна из лучших и конструктивно совершенных среднеформатных фотокамер.

Простенький сперва «Ролляйкорд» становится «Ролляйфлексом», моей любимой фотокамерой.

На пике стальной эпохи камеры стремятся к миниатюризации. Оформляются стандартные виды 35-мм фотокамер.

Фотокамеры переходят в аллюминиевый период. Вообще мне трудно нащупать границу между ними. Где-то на самой черте разделения камеры становятся легче, в них появляется больше декоративных пластиковых деталей.

В конце алюминиевого периода камеры выглядят привычно. Порой трудно понять, что перед тобой — старый пленочный фотоаппарат или современная цифрозеркалка, которая под него максируется. Камеры этой поры стараются казаться нарочито функциональными. В них много рычагов управления. Чем профессиональнее, тем лучше.

В это же время рождаются замечательные складные фотоаппараты «Поляроид» — с трудом дожившая до наших дней ветвь, в которой можно учуять эстетику камер деревянного периода.

В конце алюминиевого века фотография популярна как никогда. Рынку требуется много недорогих и простых камер, рассчитанных на массового потребителя. Так начинается пластиковый период пленочной фотографии.

Сперва строгий корпус хоть как-то пытается держать рамки приличия.

Но постепенно расслабляется.

И наконец приходит к привычной нам пленочной «мыльнице» — такая камера была в каждом доме. Кто их нас не снимал родню со вспышкой в лоб и красными глазами, а после отмечал на конверте фотографии для печали: 14, 15А, 18...

И наконец, финальный аккорд развития фототехники — титановый. В этом коротком периоде уже вымирающие от цифрового метеорита фотопроивзодители пытались заработать на лакшери-сегменте, собирая высококачественные мыльницы в титановых корпусах. Так появились «фотокамеры дантиста» или «фотокамеры адвоката» — считалось, что только эти профессии могут позволить себе аппарат ценой с мотоцикл.

Последние образцы профессиональных пленочных фотокамер выглядя совсем неотличимо от своих цифровых аналогов.

Собственно, вот и последняя остановка. На сегодняшний день производство пленочных камер практически остановилось, в мире выпускают всего несколько моделей: F6 и FM10 у «Никона»:

 

И «Ляйка» производит пару супердорогих моделей, например M-A.

Ну и еще с трудом выжившая компания «Поляроид» выпустила пару моделей, реинкарнацию камеры с ее старым дизайном:

И свежо выглядящую камеру I-1:

Пара этих камер и дюжина других образуют мгновенный период, в котором мы с вами сейчас и находимся.

Экономика авиаперелетов, часть 5

Продолжаю конспектировать лекции о том, как работают авиакомпании и от чего зависят их цены.

В первой статье рассказывал о том, на что уходит стоимость билета и на чем зарабатывают лоукостеры, второй — о том, как авиакомпании воюют ценами и как «Бомбардье» победил «Боинг».

В третьей — о самолетах ближайшего будущего и том, как авиакомпании формируют свои расписания, в четвертой — как самолеты летают тыщи миль над океаном и почему случается овербукинг.

Видео о том, как работает система безопасности в аэропорту и почему в Израиле она — самая лучшая.

  • В 2015 году американские системы безопасности в аэропорту провалили 95% тестов на наркотики и взрывчатку. В 2017 году они провалили всего 75% тестов.
  • Безопасностью и другими вопросами гражданской авиации управляет ICAO, Международная организация гражданской авиации. В нее входят все страны в мире, кроме Лихтенштейна и Доминиканы. ИКАО предписывает, чтобы во всем мире на борт не проносили оружие и взрывчатку. Но они не  описывают, как именно это не следует допускать.
  • Обычно в мире контроль безопасности проходят одинаково. На входе у пассажира проверяют документы, после он отправляет свои вещи в сканер, а сам проходит сквозь рамку. Иногда пассажиры проходят ручной досмотр, или их вещи проверяют на запах взрывчатки.
  • Из-за несовершенств контроля в аэропорту его часто называют театром безопасности. По статистике кажется, что они и правда делают свою работу в США не случалось терактов в самолете с 2011 года. Однако с тех пор не было также и попыток теракта, которые смогли предотвратить в аэропорту.
  • Израильская система безопасности в аэропорту считается лучшей в мире. Израиль постоянно находится в зоне повышенной террористической опасности, однако ни один самолет не был угнан или взорван с момента запуска аэропорта «Бен Гурион» (хотя попытки были).
  • «Бен Гурион» считается непроницаемым для террористов. Однако в аэропорту не используют никакого особого высокотехнологичного оборудования: те же сканеры и рамки, что и везде. Израильтяне фокусируются на человеческом факторе.
  • В «Бен Гурионе» контроль безопасности начинается еще до того, как пассажир добирается до аэропорта. Сперва в километре до аэропорта сотрудники безопасности бегло осматривают машины и высматривают подозрительных личностей.
  • В зоне вылета пассажиров встречают агенты. Они опрашивают пассажиров еще до того, как они окажутся у стоек регистрации. Сперва у пассажиров спрашивают рядовые вопросы: «Куда летите?», «Сами ли вы паковали свой багаж?», «Зачем приезжали в Израиль»?. Они спрашивают и смотрят на реакцию пассажиров. После задают специфические вопросы: «Зачем вы ездили в Пакистан?», «Чем занимается ваша семья в Таиланде?». После — совсем специфические: «В какую школу ходили?», «Как давно переезжали?».
  • После того как опрос заканчивается, пассажиру клеят наклейку. Первая цифра в ней означает степень подозрительности. 1 обычно получают граждане. 6 выдают тем, кого подозревают особенно — их ждет особо тщательная проверка на контроле безопасности. Молодые мужчины, которые путешествуют одни, чаще получают 5 или 6. А еще 6 получают арабы.
  • На контроле безопасности вещи пассажира пропускают сквозь сканер, а после помещают в камеру, где понижают давление — если в багаже есть взрывные устройства, которые должны сработать при понижении давления во время полета, то они сработают.
  • Вещи пассажиров с номером 4, 5, и 6 досматривают вручную после сканера.
  • На рейсах израильские авиалиний всегда присутствует два вооруженных агента. Они сидят среди прочих пассажиров. У них есть специальные скрытые устройства для связи с экипажем. Стоит им нажать на кнопку, как пилоты совершают специальный манер,  отправляя самолет в пике — угонщики во время него покатятся по салону, и их будет легче нейтрализовать.
  • В самолетах израильских авиалиний установлены термоловушки, которые сбивают с курса зенитные ракеты с тепловым наведением.
  • Кроме того, израильские агенты безопасности работают во всех аэропортах, в которые летают их самолеты: они также опрашивают пассажиров и сами просвечивают их вещи через сканер.
  • Последний раз самолет израильской авиакомпании «Эль Аль» подвергался террористической угрозе в 1969 году. Происшествие обошлось без жертв.
  • Израильская система безопасности в аэропорту — лучшая в мире. Но её вряд ли получится применить во всем мире. Аэропорт «Бен Гурион» — небольшой, он обслуживает 20 млн пассажиров в год. В мире десятки более крупных аэропортов, которые обслуживают в несколько раз больше пассажиров. Столько тщательная проверка может парализовать их.
  • Кроме того, во многих странах части израильской системы безопасности просто незаконны — в США запрещено подвергать людей дополнительному осмотру по расовому или национальному признаку.
  • Важный вопрос: а хотим ли мы подвергаться столь пристальному и неприятному осмотру ради предупреждения террористических актов, хотя в мире не фиксируется даже их попыток?
  • Прежде всего, тщательная проверка безопасности стоит дорого. В США 6 долларов с каждого билета тратится на безопасности. Каждый год в США тратят 667 млн долларов на безопасность авиаперелетов.
  • И наконец, повышенная система безопасности в аэропорту, созданная ради спасения жизней… уносит их, каждый год. Многие пассажиры отказывают от перелетов из-за нелюбви к проверкам. Когда в 2002 году в США ужесточились требования к проверкам безопасности, более 500 человек погибли, потому что предпочли машину самолету, и разбились в аварии.

Рассказ о том, что такое пять принципов авиации.

  • Авиация — это не только вопрос экономики и техники, но еще и политики.
  • В 1944 году в Чикаго образовалась организация ICAO, Международная организация гражданской авиации. ИКАО признает за авиакомпаниями пять фундаментальных принципов авиации.
  • 1 принцип позволяет авиакомпании летать из страны А в страну В без посадки в стране Б, над территорией которой она пролетает. У этого правила есть исключения. Например, США запрещает многим «небезопасным» авиакомпаниям пролетать над своей территорией.
  • Также каждая страна может устанавливать налог, которые авиакомпании других стран должны платить за пролеты над своей территорией. США взимает за пролеты 55 долларов за каждые 100 миль пути. При этом территория воздушных владений США во много раз превышает её географические границы: она простирается вверх над Аляской до Северного полюса, и вниз, до южной границы Японии. Это значит, что новозеландские и австралийские компании часто платят США, когда летают в Корею или Японию (правда, всего 21 доллар за 100 миль).
  • Очень дорогая стоимость пролета — у Канады. При этом большинство самолетов по трансатлантическому пути из Северной Америки в европу вынуждены пролетать над ее территорией. Часто авиакомпании предпочитают выбирать не самые короткие, но более выгодные по стоимости пролета маршруты.
  • 2 принцип позволяет авиакомпании при полете из точки А в точку В делать остановку в точке Б. Сегодня дальность полета современных самолетов так велика, что они могут летать почти из любой точки в любую без посадок. Раньше такие остановки были важны для дозаправок. Например, в середине XX века крохотный шотландский городишко Шеннон принимал сотни рейсов в день — он был ближайшим европейским аэропортом при полетах в Европу из Северной Америки.
  • В XX веке СССР запрещал полеты над своей территорией любым иностранным самолетам. Из-за этого рейс из Лондона в Токио выполняли через Северную Америку с дозаправкой в Анкоридже на Аляске, такой полет занимал 22 часа. Сегодня прямой рейс над Россией занимает 10 часов.
  • Сегодня только полеты из Австралии и Новой Зеландии требуют технической дозаправки. Однако недавно австралийская авиакомпания «Кантас» запустила прямой рейс из Перта в южной части Австралии, в Лондон. Беспосадочный рейс длится 18 часов.
  • 3 принцип разрешает авиакомпании совершать коммерческие авиаперелеты из «своей» стороны в другую.
  • 4 принцип повторяет третий: авиакомпания может перелетать из другой страны в «свою».
  • 5 принцип позволяет авиакомпании летать из страны А в страну В, делая остановку в стране Б, чтобы высадить и добрать пассажиров.
  • Эти 5 принципов признаются ИКАО повсеместно. Однако есть еще 4 принципа, которые действуют выборочно. Грубо говоря, остальные 4 принципа позволяют авиакомпаниям летать из одной «чужой» страны в другую «чужую», а также между городами в «чужой» стране. В основном 4 этих принципа действуют в Евросоюзе: ими пользуются европейские лоукостеры вроде «Изиджета» или «Райанэйра». Этим также пользуется «Норвегиан». Несмотря на то, что Норвегия не входит в Евросоюз, этот лоукостер успешно летает по Европе и из Европы в Северную Америку — правда, для этого авиакомпании пришлось зарегистрироваться в Ирландии, Швеции и Великобритании.

Лекция о том, почему воздушное пространство над Россией критически важно для полетов из Европы в Азию.

  • Азия и Европа — две мощные части мира. В сумме в них живет 2,5 млрд человек, которые производят половину мирового ВВП. Им критически важно быть связанными воздушным путем. Однако между ними пролетает всего одна страна — Россия.
  • Во время существования СССР ни один иностранный самолет не мог летать над территорией Союза. И это было огромным барьером для путешествий. В 1950-х годов кратчайший путь из Лондона в Токио пролегал с посадками в Риме, Бейруте, Бахрейне, Карачи, Калькутте, Янгоне, Бангкоке, Маниле, и, наконец, самолет прилетал в Токио. Всего путь на реактивном самолете занимал 36 часов. Более дешевый и медленный пропеллерный самолет вылетал из Лондона в воскресенье, а прибывал в Токио в четверг.
  • Позже самолеты начали летать через Арктику. Сперва компания SAS разработала безопасный коммерческий маршрут из Европы в США с посадками в Гренландии и Канаде. После самолеты начали из Европы в Азию через вдоль северных берегов СССР с посадкой в Анкоридже, на Аляске. В 60-х годах небольшой аэропорт в Анкоридже начал масштабно строиться и расширяться, чтобы принимать потоки самолетов на пути из Европы в Азию. Так путь из Лондона в Токио сократился вдвое, до 17,5 часов.
  • Постепенно самолеты становились совершеннее и летали дальше. Так, в 1983 году «Финнэйр» начал летать из Хельсинки в Токио без посадки в Анкоридже, самолет просто огибал всю территорию СССР с севера. Такой полет занимал всего 13 часов.
  • После распада СССР в 1991 году, небо над Россией открылось. Правда, пришлось переоборудовать диспетчеров и выучить их английскому языку, потому что в СССР все переговоры велись конечно же на русском.
  • После того, как все авиакомпании переключились на полеты над Россией, Анкоридж оказался почти заброшенным. Огромный международный терминал, рассчитанный на сотни рейсов в месяц, сегодня обслуживает только пару рейсов в неделю.
  • Полеты через Россию экономят авиакомпаниям кучу времени и денег, но и Россия взимает за пролеты над своей территорией кучу денег. Точную сумму «пролетных» узнать нельзя, она держится в секрете и рассчитывается для каждой авиакомпании отдельно. Но говорят, что Россия взимает до 100 долларов с каждого билета на рейс, который пролетает над её территорией.
  • Также Россия не поддерживает принципы ИКАО, которые позволяют авиакомпаниям свободно летать из страны в страну, и выдает разрешения на полеты в ручном режиме. Часто это используется для политической борьбы. В 2014 году Россия грозила закрыть полеты для европейских авиакомпаний в ответ на крымские санкции. В 2017 году хотели запретить голландским авиакомпаниям полеты над страной из-за трудностей в получении слотов в аэропорту «Схипхол», а в 2018 году ограничили полеты американских авиакомпаний в ответ на бомбежки сирийских военных.
  • Россия не только решает, какие страны могут летать над её территорией, но также выделяет и конкретные авиакомпании. Грубо правило звучит так: над Россией можно летать одной авиакомпании из каждой страны. Обычно это титульные перевозчики: «Люфтганза» — от Германии, «Эйр Франс» — из Франции и так далее.
  • Иногда такая система создает авиакомпаниям проблемы. Так, от Норвегии право летать над Россией получили в SAS. А норвежский лоукостер «Норвегиан» не может получить такого разрешения, как ни старается. Компания также пыталась получить разрешения от своих регистраций в других странах, но и там все слоты заняты. И даже доводы о том, что SAS не летает из Скандинавии в Азию и не «тратит» свой слот, не работают.
  • Также в России толком не могут работать иностранные лоукостеры. Им невыгодно работать с общими супердорогими «пролетными», а просить меньшие «пролетные» с лоукостеров власти не хотят. Бедный исландский лоукостер «Вау-Эйр» летает из Рейкьявика в Индию, огибая Россию, и тратя на 45 минут дольше.
  • Пока Россия не позволит летать лоукостерам через свою территорию, полеты из Европы в Азию останутся дорогими.

Руководство к Rolleiflex 4×4

Мои любимые пленочные фотокамеры в середине XX века выпускала немецкая компания Rolleiflex. Недавно я приобрел в коллекцию новую камеру, Rolleiflex 4×4. Вместе с камерой мне досталось небольшое руководство к ней

И это руководство — очень классное. Его приятно листать и разглядывать, даже если не знаешь немецкого: настолько хорошо сделаны схемы, иллюстрации, таблицы. Я отсканировал руководство, и показываю лучшие страницы (кроме тех, где сплошной текст). Поразглядывайте и вы.

 

 

«Коробочка с баночками», часть 2

Продолжаю показывать лучшие кадры из семейного архива, который я условно называю «Коробочка с баночками». Напоминаю, что его автор — женщина, которая жила и снимала в Германии с 50-х по 80-е, больше о ней ничего не известно. Вот начало архива.

В этом выпуске — о том, как отдохнуть от колгот и показать свой лиф, сфотографировать чайку в полете и посидеть на льве.

Тулуза и Бордо

Долгожданно побывал на юге Франции. Посмотрел на свежие «Эйрбасы», погрыз багетов, сплавал на лодке на виноградники, оказался в сердце железнодорожной забастовки, отснял дюжину пленок и впервые в жизни путешествовал с рюкзаком, который устроил даже жестокие нормы европейских лоукостеров.

Наконец понял, как правильно путешествовать на уик-экнд из Берлина. Раньше я подставлял в поле «Куда» списочек из мест, в которых давно хочу побывать: Рейкявик, Вена, Порту и так далее — но лететь туда неудобно и дорого. Оказалось, что правильно действовать иначе: нужно смотреть, куда есть дешевые билеты, и просто лететь, особо не раздумывая. И неважно, что это обычно Гданьск, Белград или Львов. Или Тулуза.

Демонстративно выложил из рюкзака все, что мог — в принципе, и рюкзак можно было не брать, а распихать все по карманам. Впереди три дня.

В Тулузе, кстати, оказался довольно большой и симпатичный аэропорт. Почему-то рейс из Берлина прогоняют через пограничный контроль. Французы медленно выплескиваются под прохладный, но солнечный май на трамвайную остановку. Кажется, в вагоне я единственный ехал с билетом — между сборочных цехов «Эйрбаса», по вымершим пригородам с домишками, окна которых прикрыты жалюзи́.

После демократичного Берлина французские города радуют роскошеством жизни. Я ковыряю вилкой салат нисуаз (который прозвал про себя несуразом), а за соседний столик несут бокалы для вина и покрытую инеем бутылку белого в пластиковом пакете со льдом — полдень, время обеда. В Берлине девушки никогда не носят верха, в Тулузе — всегда, причем обычно это чашечки с розочками. Что хотите, то и делайте с этим наблюдением.

Если бы у меня были часы, то в Тулузе она начали бы идти медленней. Я прожил день в привычном ритме, и ощутил себя уставшим и набегавшимся в 6 часов вечера, когда французы только-только вышли отдыхать на набережные и скверы. На второй круг меня не хватило, и я уснул на втором ярусе в хостеле, полном паломников из Саксонии, которые отчаялись разговорить меня на немецком.

Принципиально решил ехать экономно (точнее, сэкономить на всем, кроме гедонизма), и забронировал самую дешевую гостиницу в Бордо, что нашел. Оказалось, что она расположена не очень-то в городе — до нее пришлось идти час по закрытому на реконструкцию парку, а после пробираться через мосты, полузаброшенный склад бассейнов (бассейн по-французски, кстати, — писи́н). Так я и ходил два дня: час утром оттуда, и час вечером — туда. В последних день, не выдержав глупой дороги, поехал зайцем на автобусе.

Гостиница, кстати, оказалась самой глупой гостиницей в моей жизни. Называется F1 и пытается удивить хайтеком: построена из стальных контейнеров, все маленькое и автоматическое, все отключается само ради экономии. Хорошо еще я так уставал, что не было возможности пострадать от этого по-настоящему.

Кстати, о Бордо. Я доехал сюда за 3 часа на скоростном поезде из Тулузы, за 9 евро — в Берлине столько стоит городская электричка. Уезжал из жаркой и душной Тулузы, в которой прятал пиджак в рюкзак, а приехал в холодный, дождливый и слегка грустный от этого город.

Бордо — это один из 12 центров французского виноделия. Я люблю вино, немного в нем разбираюсь и поэтому провел время с удовольствием (тем более что удалось побывать на винограднике).

Во Франции действует система географической сегментации вина. Каждая из 12 областей виноделия называется апелласьоно́м (точнее, так называются вина, произведенные в них, но мы упростим). Бордо — крупнейший аппелласьон во Франции и вообще в мире. Здесь работает более 8,5 тыс винных хозяйств — шато́, которые выращивают более 1 тыс км² виноградников. Все шато в сумме производят более 700 млн бутылок вина в год.

Апеласьон Бордо делится на меньшие участки, тоже апелласьоны. Они в свою очередь делятся еще, на доме́йны. В домейнах располагаются шато. Например, я был в апелласьоне Бордо, в его апелласьоне От-Медок, в домейне Марго, в шато «Иль-де-Марго». Это может показаться странной ерундой, но я позже расскажу, почему все это важно.

Вернемся в Бордо. Из своего дурацкого отеля я прошагал весь город, успев несколько раз промокнуть и полностью высохнуть. Мое место назначения — вот, бывшая база подводных лодок, которую превратили в хипстерский кластер.

На другой стороне пролива со сгнившей деревянной опалубкой — модернистское здание, похожее на смесь летающей тарелки с винным бокалом — «Сите́ де Вин», или Дом вина. Это огромный мультимедийный музей, посвященный вину и виноделию.

Если вы совсем не разбираетесь в вине, то в музее будет очень интересно. Вас познакомят с видами вина, расскажут десятки занятных историй про виноделов, которые играют в погребах на саксофоне или спускают свои бутылки на морское дно. Есть всякие игры, в которых нужно угадывать запахи. Но вообще музей меня немного разочаровал, он оказался слишком интерактивным — всюду только экраны. Кроме того, изнутри он кажется маленьким, на экспозиции отведено два этажа овальной пристройки сбоку (при том, что там расположились винный магазин, бар и магазин аксессуаров). Впрочем, впечатление немного скрасила дегустация на последнем этаже, участие в ней входит в стоимость билета.

В винном магазине с удивлением и радостью нашел российскую «Лефкадию», а также красностоп от «Бюрнье», который я и в России-то никогда не пробовал. Интересно, что иностранцы думают о российских автохтонных сортах? Напоследок еще сильнее удивился вину из Малайзии, и покинул здание. Благо рядом оказался совершенно невероятный гастрономический рынок, где я захотел попросить гастрономического убежища.

Вечером в южно-французских городах гулять невозможно — там бесконечно роятся проститутки и арабы, которые пытаются продать тебе что-нибудь: марихуану, пиво, женскую сумку. Утром на этих же местах продают устрицы по 4 евро за полдюжины, и непонятно что еще опаснее для кошелька.

Вообще французы — ужасные фланеры. Они по улицам ходят так... не ходят они вообще, а плывут. Есть в их жестах что-то неуловимое, плавное, самодовольное. И только я мечусь с камерой на шее, рюкзаком за спиной и багетом подмышкой.

Утром в Бордо проходил мимо странного здания почты и удивлялся — кто же додумался украшать его дорожными отбойниками (которые в России называют крысоотбойным брусом). А вечером оказался в музее современного искусства CAPC (кстати, отличный музей), и оказалось что это важное творение архитектора Жака Хонделатэ́. Впечатлила экспозиция, на которой были представлены слайды Жака, которые он вручную дорабатывал с помощью маркера и кусочков фотографии.

И Бордо, и Тулуза — города мостов. Они перекинуты через чрезвычайно бурные и мутные, песчаного цвета речки. Мосты длинные, и на них постоянно происходили странные встречи. Самые странные встречи происходили конечно во время дождя — словно дождь вымывал с улиц нормальных людей, и оставались на них только странные граждане. И я, с багетом подмышкой.

Люблю французские багеты. Багет — это большой эклер без крема.

Утром на вокзале Бордо меня подхватило долговязый небритый француз Пьер, а после нас обоих подхватила маленькая итальянка Алиса на своем маленьком «Фиате». Мы петляли по дорогам домейна Марго, начинался дождь. Спустя полчаса мы приехали к берегу реки, и дождь превратился в настоящий ливень. Я достал пиджак, Пьер открыл чемодан и раздал нам какую-то одежду. Вскоре за нами приехала лодка, отгоняя от причала дряхлого деда на утлой плоскодонке с ведром угрей на корме. Добро пожаловать в шато «Иль де Марго́»!

Как понятно из названия, шато находится на острове, а остров — в широкой речке Гаронне. Остров формой с лезвие ножа и размером с 4 футбольных поля: на одном конце — двухэтажный каменный дом с производственной пристройкой, на другом — домик и сарайка винодела, который живет тут постоянно. Кроме этого хозяйства тут имеется трактор и машина, три собаки да и все. Вот так остров выглядит со спутника.

Семья Пьера приобрела этот виноградник двадцать лет назад — тогда у его прежних хозяев случился наследственный конфликт, выйти из которого они решили, продав собственность. Семья Пьера решила, что это может быть неплохой инвестицией, и приобрела хозяйство. Опыта виноделия у них не было, но за двадцать лет кое-как научились.

«Иль де Марго» — крохотное шато на фоне огромных и мощных шато вокруг. Хозяйство Пьера в лучшие годы производило 120-130 тысяч бутылок вина в год, а сейчас производит около 70 тысяч бутылок, каждая в розницу стоит около 20 евро. Соседние шато, например, «Шато Марго», одно из известнейших во Франции, выпускает сотни тысяч бутылок в год, 300-400 евро за штуку. Несколько лет назад Пьер начал помогать семье и занялся маркетингом. Теперь он бесконечно ездит по выставкам, и в его чемодане помимо презентационного пиджака и визиток поселилась вечная пара бутылок вина.

На острове нельзя возводить капитальных строений, можно только реконструировать те, что уже есть. Из-за того, что виноградник находится на острове, погребов в нем также нет — иначе затопит-с. Поэтому бочки стоят в длинной пристройке, а фамильные запасы вина лежат в стеллажах. Пьер показывает на бутылки, которые покрыты слоем грязи на высоте метра от пола. В девяностых годах сильный прилив и ветер загнали на остров волну и затопили тут все: виноградники, шато и здания стояли по пояс в воде. Еле пережили тогда, и покрытые грязью бутылки — как напоминание о том происшествии.

Кратенько расскажу о производстве вина. В поле, на винограднике, растут лозы разных сортов. В Бордо можно выращивать традиционные для этой местности сорта: каберне совиньон, каберне фран, мерло и пти вердо (последнего выращивают очень мало) — из красных, совиньон блан, семийон, мускадель, и пару редких сортов вроде коломбара — из белых. Виноград растет лозами, за ним регулярно ухаживают, подрезают, опрыскивают известью.

Осенью налившийся виноград собирают — вручную или с помощью комбайна. Собирать вручную дороже, но круче: можно срезать только налившиеся грозди, а недозрелые оставлять еще на несколько дней. После виноград моют, перебирают от ягод, дробят и отправляют в пресс, чтобы получить сок.

Сок и красного и белого винограда — примерно одинаковый по цвету, различить непросто. Разница между производством белого и красного вина (а также розового и оранжевого) — в настаивании сока на косточках и кожуре.

При производстве красного вина сок после отжима оставляют вместе с кожурой и косточками — этот процесс называется настаиванием, или мацерацией. Вино может мацерироваться несколько дней и даже недель. Во время этого процесса красящие и вяжущие вещества (танины) из кожуры и косточек переходят в сок. После мацерации сок приобретает цвет привычного красного вина. Таким его заливают в стальные баки для ферментации.

В баках виноградный сок бродит под воздействием дрожжей. Дрожжи попадают в сок с кожуры, или их добавляют отдельно (виноградные дрожжи — это плод особой селекции). Процесс брожения длится несколько дней (до двух недель). После получается легкое и кисловатое молодое вино.

Из стальных баков вино различают по дубовым бочкам объемом в 225 литров каждая. Лучшими считаются бочки из французского дуба, которые производят в провинции Лимузен. Пьер сетует, что новая бочка стоит около 800 евро. В бочках вино выдерживают (говорят, «воспитывают») год или дольше. Древесина преобразует вкус вина, округляет его, делает более насыщенным, терпким — из дерева в вино тоже переходят танины. После выдержки в бочках вино разливают по бутылкам. Если вино выдерживалось в новой бочке, то оно терпче, чем выдержанное в бочке, которая работала уже несколько лет. Выдержанное в дубовой бочке вино хранится долго — 20-30 лет и дольше. Оно может дозревать в бутылке, меняя свои свойства со временем.

В бочках настаивают приличное и дорогое вино, ведь такой процесс добавляет вину 2-3 евро себестоимости (или 4-5 евро к цене в рознице). Недорогое вино в бочках не выдерживают, просто в стальные баки для ферментации бросают кусочки дуба. На этикетке гордо пишут: «Вино, произведенное в контакте с дубом». Ага, ага.

Розовое вино отличается от красного временем настаивания — оно меньше. Белое вино не настаивают, за исключением оранжевого. Есть куча других технологий и особенностей, но я упущу их для простоты описания.

Если вы думали что производство вина — это такой романтичный одухотворенный процесс, то можете смело забыть об этом. Это довольно обычный и очень тяжелый сельскохозяйственный труд, вроде выращивания картофеля или косьбы травы для скотины. Десятки людей круглый год ухаживают за лозами, после в течение нескольких недель вручную собирают сотни тонн винограда, потом сутками его перерабатывают и заготовляют. Моя бабушка с таким же упорством закатывала десятки банок с солеными огурцами. В плане романтичности технологии между засолкой огурцов и производством вина нет особой разницы.

Вот, кстати, подрезанные лозы винограда сорта мерло. После они вытянутся в человеческий рост и дадут примерно литр сока каждая. Грубо говоря, одна лоза — одна бутылка вина. Этим лозам по 80-90 лет.

Пьер считает, что из-за того, что «Иль де Марго» находится на острове, тут складываются особые климатические и почвенные условия, которые влияют на вкус вина — их называют терруа́ром. Чтобы остров снова не затопило, вокруг берега сделали насыпь, теперь по ней бегают терьеры и ловят угрей. Гаронна через несколько десятков километров впадает в Атлантический океан, и из-за близости большой воды здесь случаются сильные приливы и отливы. Когда в эти места в древности пришли римляне, они только по этому факту определили — рядом океан.

На остров можно попасть только лодкой, гостей возят то Пьер (который обычно живет в Париже и сам тут гость), то винодел. Я спросил, почему бы не построить мост, на что Пьер хитро улыбнулся: «Тогда это уже будет не остров!».

Важная часть бизнеса для шато — это экскурсии. На винодельни приезжают посмотреть на виноградники, технологию, побывать в погребах, продегустировать вино. Часто такие экскурсии бесплатные, и на них можно попить даже весьма дорогие вина, главное только попасть в группу и заранее бронировать.

Экскурсия на «Иль де Марго» стоит 20 евро, но в эту стоимость входит бутылка вина, которую дарят всем гостям. Поездка на лодке на остров — бесплатно. Впрочем, многие сами приплывают на больших катерах из Бордо, ведь «Иль де Марго — это только один остров-виноградник из дюжины по соседству.

Турами занимается Софи́, милая француженка средних лет. Она долго смотрела, как я старательно намывал посуду после обеда, а потом с улыбкой подошла, отодвинула меня от раковины и открыла дверцу посудомоечной машины. После не уследила во второй раз, когда я час натирал полотенцем сотню вымытых бокалов. Удивительно, как не переколотил половину.

Во Франции действует географическая система маркировки вина, основанная на апелласьонах. Чтобы производить вино и писать на этикетке «Сделано в Бордо», важно делать его из винограда традиционных сортов, и выращивать их строго в аппеласьоне Бордо. Купить виноград в соседнем регионе нельзя — каждый год проводят экспертизу урожая, и вскрывшийся обман уничтожит репутацию винодела. В случае неурожая большинство предпочтет вообще не производить вина, чем закупать его где-то.

Более точная и престижная маркировка — маркировка домейна. Например, «Иль де Марго» принадлежит к домейну Марго, в котором есть еще пара десятков виноградников. Больше тут нет шато, и новые не появятся. Маркировка домейна означает: «Мы не только в Бордо, в Марго. Покупая наше вино, вы точно знаете что покупаете». И наконец, есть маркировка конкретного шато. Например, знаменитое шато «Марго» с вином по несколько сот евро за бутылку — оно делает стабильное, понятное вино каждый год. Если кто-то нашел в нем свой вкус, то может покупать конкретного производителя.

У некоторых шато к имени добавляют приставку: «Гран крю». Так маркируют особенно престижные хозяйства, с богатой историей — это что-то вроде мишленовских звезд у рестораторов. Вина из шато «Гран крю» — самые дорогие. Однако получить титул «Гран крю» невозможно, его выдавали давным давно по дворянскому принципу. В последние десятилетия был только один случай присвоения статуса «Гран крю» — просто у винодела оказался внебрачный сын, который сам стал виноделом и отсудил себе титул. Обычно винодельню «Гран крю» можно только купить. Забавно тут вот что — в домейнах вроде Марго шато время от времени покупают и продают участки друга друга или друг друга целиком. И если шато с титулом «Гран крю» купит шато Пьера «Иль де Марго», то все вино с этого виноградника автоматически получит статус «Гран крю» и вырастет в цене в несколько десятков раз — хотя этот тот же виноград и те же лозы, что и год назад. Пьер говорит, что предложения о покупке приходят регулярно, и отказаться от них порой довольно тяжело.

Иногда шато скучно производить одно и то же вино десятилетиями, и они хотят поэкспериментировать — выращивают у себя нетрадиционные для Бордо сорта (например, сира́ или шардоне́), используют нестандартные технологии. Такое вино уже нельзя называть бордосскими, его маркируют как «Вин де Франс» — это самая общая маркировка для всех французских вин, в которой десятки тысяч неизвестных производителей и чаще всего вино плохого качества. Но знаменитых виноделов это не останавливает, ведь они по-прежнему могут указывать на этикетке название своего шато. «Шато Марго» для любителей вина — это такой же знак, как «Порше» или «Гуччи» для любителей машин или одежды. И неважно, что «Порше» вдруг выпустил электрокар, а «Гуччи» — чемодан.

Так одно шато может одновременно выпускать экспериментальное вино (даже биодинамическое) за 20-30 евро за бутылку под маркой «Вин де Франс», суперпремиальное вино «Гран крю» по 500 евро за бутылку, попутно выпуская вина с маркировкой «Бордо», «Марго» и другими — и все это из одного винограда, выращенного на одном и том же поле. Одним словом, покупая хорошее французское вино, нужно держать в голове десятки разных особенностей.

Пьер устроил торжественный обед в мою честь. Разлил вина разных годов (год производства называют винтажо́м), нарезал колбас — сосисо́нов, паштетов каких-то наложил. Достал миндальный пирог, говорит мол его диаметр равен диаметру короны французских королей, за этим до сих пор внимательно следят. Ха, покушать я люблю и умеют не хуже этих ваших французов, спорим?

Пили вино и разговаривали почти что до вечера, Пьер несколько раз бегал на «склад» (благо недалеко бежать). В четыре часа приехала очередная экскурсия, но к тому времени мы уже были довольно веселыми. Софи вздохнула и приняла её на себя. После экскурсии Софи, Пьер и Алиса бодро торгуют вином, кто-то покупает шесть бутылок сразу. А под конец вечера шесть бутылок покупаю и я. Пьер на память и дружбу вкладывает в коробку две бутылки 2002 винтажа. Одну оставлю на память, пожалуй.

И напоследок, закрывая винную тему, самое важное, дорогое и ценное что есть в «Иль де Марго» — винодел Жак. Жак живет на острове уже сорок лет, изредка уезжая к друзьям и родственникам. Он работает тут каждый день, руками перебирая, подрезая и ухаживая за каждой из десятков тысяч лоз. По острову он ездит на древней и порядком потрепанной машине, у которой даже нет номеров (да и зачем они на острове-то).

Жак работал со несколькими старыми владельцами виноградников, которые продавали остров друг другу вместе с ним. Теперь он работает с семьей Пьера, словно крепостной. Но все понимают, что он тут — самый главный человек, без которого все работать не будет.

В последние пару лет Пьер принял решение делать только биологическое вино. Пришлось работать на винограднике больше, без химикатов, природными методами. Жак не особо обрадовался, но пока терпит. Сейчас идут слишком обильные дожди, уже несколько недель. Жак показывает мне травку, которую планирует высадить между лоз, чтобы она впитывала воду. Впрочем, это поможет только отчасти. В 2018 году «Иль де Марго» потеряет значительную часть винограда из-за плесени. Это будет не лучший винтаж, но что делать.

В Бордо — десятки замечательных ресторанов, этот вывод я сделал по нескольким посещенным, из которых мне понравились все. Если хочется потратить много денег за мишленовскую звезду, то следует идти в «Гаропапи́льс», если хочется попробовать дюжину локальных блюд под исключительно бордосское вино, то следует сесть в «Белла кампе́йн», а если хочется посмотреть на виртуозную работу шефа и вообще получить нечто среднее от всего вышеперечисленного, то нужно попасть в «Эхо».

Обычно рестораны в Бордо начинают работать в шесть-семь вечера, и спустя полчаса оказываются полностью забиты. В такие моменты я люблю сидеть за баром и поглядывать на людей в заведении. Боже, как часто и как красиво целуются парочки в кафе!

Бордо повезло не только на острова и терруары, но и на небо. Каждый день, каждый час тут проходят замечательные небопредставления. Мне стоило больших трудов не потратить на это всю пленку, что у меня была.

Помимо посредственного музея вина в Бордо есть и еще один, он так и называется — «Музей виноделия Бордо». Занятно было после полностью мультимедийного музея оказаться в полностью аналоговым. Вместо экранов и наушников тут коллекции бутылок, пробок, рекламок и этикеток в холодном подвале старого виноторгового дома. На первом этаже — магазин, где можно купить разные сорта. В магазине есть даже «Пе́трюс», это второе по стоимости серийное вино в мире. А еще в магазине оказалась русскоязычная девушка-сомелье, которая с радостью прочитала мне замечательную лекцию и угостила разным. Спасибо тебе!

Расскажу еще в паре слов о бордосских винах — возможно, это поможет вам купить что-нибудь более осмысленное.

На западе, в домейнах Марго, Медок и От-Медок производят традиционные бордосские красные вина — тяжелые, танинистые. Образно говоря, вина тут темно-фиолетовые.

Через реку на восток — домейны Помероль, Сан-Эмилион, Фронзас и десятки других, которые называют «Бордо Супериор». Здесь производят самые дорогие и классные вина (тот же Петрюс, например). Восточные вина — ягодные, более легкие, чем западные, и по вкусу похожи на хорошие бургундские. Здесь также производят замечательный питкий кларет, тяжелую форму розе́. Образно говоря, вина тут светло-красные, малиновые.

На юге, в Барзаке, производят знаменитый сотерн. Местность там холмистая, и между холмами текут холодные ручьи. От ручьев поднимается туман, который покрывает виноградники вечером и ночью. Под воздействием тумана на ягодах развивается благородная плесень бо́тирис, которая высушивает, заимзюмливает ягоды. В результате, когда виноград отжимают, он дает немного очень сладкого сока. Вместо бутылки вина с лозы с каждой получают всего 150-200 мл вина, поэтому оно стоит дорого. Обязательно попробуйте сотерн, если увидите. Рядом с Барзаком — другие домейны, Гравс, Серонс. Из-за каменистой почвы тут вина также специфические, можно назвать их желтыми.

Между Барзаком и Померолем — зона условно зеленая. Тут выращивают белый виноград, из которого производят игристое вино, крема́н. Это домейны Кадиллак, Энте-до-Мерс и множество других. Креман, на мой взгляд — лучшее французское игристое вино.

Если что и раздражает во Франции, то это любовь к отдыху. В Берлине любая булочная будет работать уже в 8 утра (а некоторые кофейни и в 7:30 открываются), разве что в воскресенье не будут работать некоторые супермаркеты или аптеки. И в Бордо, и в Тулузе все оживает дай бог к 10 утра, а обычно и вообще к полудню.

Чертов дождь шел целыми днями, и утром было особенно тоскливо без завтрака и кофе. Я час шел из дурацкого отеля, натыкаясь только на закрытые двери, пока не приземлился в случайно открытом кафе с прованскими завтраками: хлеб, колбаса, маринованные баклажаны, перцы и томаты. Слава богу нашел потом «Старбакс» и каннелишную.

Весь берег Гарроны заставлен перестроенными хипстерскими поместьями. Вместо бывших складов и доков — бесконечные винные и пивные бары, пивные же производства, коворкинги, коливинги, косквотинги и прочие заведения. В одном из старых заводов организовали огромный скейт-парк в старых ангарах. В центре одного из ангаров — трамвай, которые молодые французы в непропорционально больших шлемах раскатывают на своих досках. Время от времени кто-то падает, тот кто помладше — ревёт, и из тени ангара выбегает родитель, утешает.

Рядом варят очередное таксебешное пиво и продают всякие вещички в лофт-стиле: стальные кружки, военные карты, какие-то комиксы. Всюду жизнь!

Мост «Шебан-Дельма́», один из самых красивых, что я видел. Четыре бетонные колонны, похожие на факелы, у каждого с одной стороны — спрятанная под стекло винтовая лестница, с другой — троса. Удивительно, но на этих тросах здоровая часть полотна поднимается на десятки метров вверх (выглядит это так). У каждой из опор организована площадка для отдыха со скамеечками. На одной из таких я едва не забыл свою фотокамеру, размечтался.

Обратно возвращался французскими железными дорогами — три часа пути из Бордо в Тулузу, с пересадкой в городе Ажен. Не успел я пошутить про себя, что французские железные дороги должны называться ФРЖД, как мы доехали до Ажена... и все, поезда встали — забастовка! Пассажиры метнулись было к автобусам, но междугородные автобусы тоже перестали ходить в знак солидарности с железнодорожниками. Возобновить сообщение намеревались к пяти вечера, когда я уже едва успевал на свой самолет домой.

Я поискал попутку — и нашел! В Тулузу меня везла милая британка Клэр, которая когда-то влюбилась во француза (неудивительно) и переехала в деревеньку под Аженом, где устраивает велотуры по виноградникам. И кажется, что осенью я буду ее клиентом. Кстати, за поездку заплатил Клэр 7 евро против 30 евро за застрявший поезд.

Осенью в Бордо начинается самое интересное — сбор урожая. На сотни шато приезжают тысячи молодых людей: из России, Словакии, Польши, Великобритании, откуда угодно. Они неделями живут на виноградниках, с утра до вечера собирая их руками в пластиковые подносы, а ночами устраивают рейвы, пьют вино, курят марихуану и похищают сердца девушек из соседских городков, приводя их в своих палатки между лозами.

Деды из окрестных деревень приходят поболтать с юношами и рассказывают им особенно пошлые анекдоты. Они встают на края тракторных тележек и поют песенки, пытаясь приободрить людей в их тяжелом труде. Это недели великого веселья, в которых рождаются миллионы бутылок бордосского вина. Я обязательно буду среди этих людей, чтобы сделать об этом фотопроект. А значит увидимся, Бордо.

Вы только посмотрите, как он тянется наверх!

Продаю Rolleiflex 3.5A

Друзья, продаю замечательную среднеформатную пленочную камеру — Rolleiflex 3.5A.

 

На мой взгляд, двухглазые «Ролляй» — это лучшие среднеформатные камеры формата 6×6. Они простые, легкие, компактные, с хорошей оптикой «Карл Цейсс». Они собраны вручную в Германии в середине XX века, тогда фототехнику производили на века. Очень немного камер могут поспорить с «Роляями» в качестве картинки. В камере нет мехов, громкого, тяжелого и не особо надежного зеркала, сменных задников (которые почти никогда не нужны). «Ролляй» удобно брать с собой везде, приятно возить в путешествия — что я вовсю и делаю.

Я продаю младший, базовый «Ролляй», с просветленным объективом «Тессар» 75 мм, 1:3,5. Это лучшая камера, чтобы познакомиться со средним форматом, не переплачивая 150 тысяч за старшие модели «Ролляя». Камера — в отличном техническом состоянии: я сам отснял на нее несколько десятков катушек без малейших нареканий. Я купил ее у Алексея Ковалева, который специализируется на «Ролляях»: находит их, восстанавливает, обслуживает. Леша лично перебрал камеру, все проверил и отюстировал — зная его дотошность, можно смело дать камере несколько десятилетий жизни.

Какие особенности камеры могу отметить:

  • Это не лучший портретный «Ролляй». Круче всего снимать ей средние и дальние планы. Портреты конечно тоже будут получаться клевыми, но не такие как у старших и супердорогих «Ролляев».
  • Это камера с шахтой, которая требует привычки: обе оси она показывает с инверсией. Пару первых пленок шахта может мучить вас, но потом привыкнете. На эту камеру нельзя поставить пентапризму (да она и стоит столько же, сколько сама камера).
  • Встроенного экспонометра в камере нет. Я обхожусь своим чутьем, реже — экспонометром в айфоне.
  • Фокусировочный экран в камере темнее, чем в старших моделях, и чуть потерт. Если вы не знаете что это такое и какой он в старших — просто забейте.
  • В камере есть задел под «Ролляйкин» — вы можете докупить немножко аксессуаров и снимать камерой на 35-мм пленку. Не знаю зачем вам это, но вдруг будет интересно.
  • В комплекте есть родной кожаный чехол.

Если просуммировать, то это идеальная среднеформатная камера для путешествий. Очень компактная, легкая в управлении, надежная. Это настоящий «Ролляйфлекс», хоть и младший. Это идеальная камера, чтобы «перепрыгнуть» с 35-мм фотографии в средний формат, не переплачивая за эксперименты. Она подходит для того, чтобы купить и после перепродать — «Ролляй» не потеряет в цене со временем, особенно побывавший в руках мастера. Я продаю эту камеру только потому, что перешел на старшую модель. Если вы никогда раньше не снимали на пленку, то возможно вам с ней будет тяжеловато, предупреждаю сразу.

Вот кадры с этого «Ролляя» из поездки в Японию.

 

Я продаю камеру за 25 000 ₽. В подарок к ней добавлю пару катушек черно-белой пленки.

Чтобы купить камеру, напишите мне в соцсетях или на почту: sergey@sergeykorol.ru. Я продаю камеру по 100% предоплате на карточку. В Москву передам ее в пятницу-субботу (10-11 мая), в Петербург — в июне.

UPD. Камера продана.

Olympus Pen FT

Расскажу о необычный пленочной фотокамере — Olympus Pen FT. Это полукадровый зеркальный фотоаппарат — самый маленький зеркальный фотоаппарат в истории.

Полукадровой камеру называют потому что она делает 72 маленьких кадрика вместо 36 обычных, каждый в два раза меньше. В 60-х и 70-х годов понемногу появлялись такие полукадровые камеры, в том числе «Агат-18» и «Чайка» в СССР. Подозреваю, что такие камеры должны были экономить пленку — для печати домашних фотографий и половинного кадра хватит с запасом, а тут целых 72 снимка на одну катушку умещается. Можно было зарядить камеру и уехать в отпуск с одной пленкой.

Olympus Pen F изобрел знаменитый японский инженер Йошихиса Майтани в начале 1960-х годов. Тогда у «Олимпуса» уже была полукадровая фотокамера Pen (я когда-то купил такую за копейки в Токио и сразу отснял катушку). Не знаю, зачем он решил усовершенствовать недорогую камеру для простеньких снимков и экономии пленки, но в результате Майтани превратил «Пен» в зеркалку с отличными сменными объективами.

В отличие от обычных зеркальных 35-мм фотокамер, зеркало у «Пен» располагается не горизонтально, а вертикально (соответственно, и ориентация кадров — вертикальная). Внутри разместился довольно сложный и тяжелый механизм с пентапризмой. Мне порой кажется, что Майтани просто хотел достичь каких-то технических пределов зеркальной фотокамеры — и ему это вполне удалось. Ведь кроме зеркала, в камеру смогли даже уместить экспонометр с питанием от батарейки.

Но камера — это еще полдела. Для «Пена» выпускали кучу отличной оптики «Зуико»: и 42 мм 1:1,2, и 800 мм 1:8. С зеркальной конструкцией можно было резко наводиться, а не прикидывать расстояние и крутить колесико, как обычно делали в полукадровых шкальниках. Короче говоря, все как у взрослых — только кадр меньше вполовину.

А теперь — немного моих впечатлений от камеры:

  • Я пользовался Olympus Pen FT (с экспонометром) 1970 года, с 38-мм объективом «Зуико» 1:1,8. Такой комплект в очень хорошем состоянии можно купить за 10 000 ₽.
  • Надо признать, что камера все же крупновата для полукадровой, она лишь немного меньше полнокадрового Olympus OM-1. «Пен» какой-то длинный, тонкий и плоский, вот бы отрезать от него треть!
  • По ощущениям камера очень приятная: цельная, прочная. Рычаг взвода и ручка переключения выдержек двигаются без люфта — это приятно. Раздражает колечко объектива, которое чуть люфтит и бьется при вращении, не люблю такое. Наверное, надо сменить его.
  • Удивился, какой резкий и громкий звук у камеры — такое маленькое зеркало, а так хлопает!
  • Экспонометр тут тоже каким-то половинчатым оказался. Он не показывает качество экспопары, а только подсказывает значение диафрагмы по установленной выдержке. Справа в видоискателе движется стрелочка, которая указывает на цифры, от 1 до 9. Эти же цифры нанесены вторым слоем на диафрагменном кольце. Впрочем, у меня на объективе никаких цифр не было, и я выставлял пару на глаз, как и всегда.

Я отснял на «Пен» пару пленок, и не понял практической пользы этой камеры для меня. Ну окей, можно сэкономить пленку, но за это приходится расплачиваться потерей качества снимков — полукадровые уже тяжело сканировать, кадрировать почти нельзя. В размерах «Пен» недостаточно выигрывает у зеркальных камер. Одним словом, странное инженерное упражнение — оставлю в коллекции на память.

↓ Следующая страница
Система Orphus