★ → №160

По переулку между Маросейкой и Ильинкой старенький дедушка катит в коляске старую бабушку. Подкатывает её к забору. Сквозь забор пробивается сирень, она цветет словно безумная. Бабушка ломает веточку и едет дальше с импровизированным букетом.

В Москве появилась новая напасть — странные люди продают якобы случайно найденные серебрянные монеты древних эпох. За неделю подходит как минимум трое, и у каждого в руках стопка почерневших пластинок.

Видел мужчину, который ехал на велосипеде, словно на самокате: поставил ногу на педаль и толкался другой ногой. На седло почему-то не садился.

Среди хипстеров становится популярна кастомизация, намешанная на нетворкинге. Обрастаем портными, мастерами кож, парикмахерами и врачами. Мне уже улыбается продавец вин и сидра, а официанты в «Хачапури» не стесняются спрашивать значение татуировок. Только если для родителей знакомства были символом выживания, то для нас это фан.

Поехали с У. и Н. в экспедицию — на скоростных поездах во Владимир и Нижний Новгород, и на складных велосипедах внутри городов. Катались на фуникулёре и пароме, с трудом закатывались на холмы и скатывались обратно с лёгкостью и весельем. Говорили о работе и путешествиях, видели крестный ход, ужинали пиццей из мацы, вдохновлялись и удивлялись. Загорели кисти рук, инстаграммы и головы полны свежих впечатлений.

Ездил в Питер по делам одним днём. Почему-то в Сапсанах работается хорошо, продуктивно: успел переработать всю работу и даже залез немного в будущее. Обратно в поезде ехал с девятиклассниками, они играли немного в карты и больше в «контакт». Загадывали они совсем не те слова, что мы когда-то: Нахимов, нейробластома, прозорливость, Офелия.

В Питере холодно, я зябко кутался в бадлон, согревался тар-таром и сидром в любимом «Фартуке». Перед самым отправлением увиделся с Марией и получил пакет с одеждой из её тонких фарфоровых пальцев (и был одет в её же одежду). Город прекрасен, как и всегда. Словно ты уволился со скучной работы и отошёл на заслуженный фриланс.

★ → №159

Сходили с А. на концерт немецкого пианиста-модерниста Хаушки. Хаушка играл в католическом соборе Петра и Павла, набитом хипстерам чуть более, чем полностью. Чтобы попасть внутрь, пришлось выстоять полчаса в очереди из лимитированных кроссовок, модных рюкзаков, худых и загорелых тел с длинными ногами и холодными лицами.

Зашёл в «Сбербанк» снять денег. Внутри тёрся какой-то парень с огромным рюкзаком за спиной. Он подходил ко всем банкоматам по-очереди и что-то выглядывал в них, одинаковых на вид. Потом неожиданно достал из кармана ключ, и открыл этим ключом один из банкоматов, а после начал копаться там во внутренностях.

Хотите узнать, как мужчина относится к женщине? Дайте ему в руки книги. Кто-то будет жадно и грубо трогать нежные странички. Некоторые неторопливо листают, другие читают последнюю страницу. Я вот первым делом нюхаю книгу (не знаю, правда, какой вывод сделать из этого).

Стоял на светофоре с двумя мужчинами. Мужчины переговаривались на каком-то языке, похожем на славянский. Прислушался — мужчины говорили на чистом русском мате, в котором отсутствовали все прочие, цензурные слова.

В середине мая вдруг стало холодно: тепло в батареях уже выключили, а тепло на улице еще нет. Кошка хнычет, просит включить обогреватель и спит только под его инфракрасными лучами.

Купили билеты в «16 тонн» на “The Secret Of The Third Planet”, но пропустили концерт. Я был уверен, что концерт в среду, и решил с вечера вторника положить билеты в кошелек, чтобы не забыть. Глянул на них, а концерт уже к концу близится. Вроде бы и не выступление года, но всё равно было весьма обидно.

Побывал на презентации мемуаров советской писательницы и переводчицы Людмилы Чёрной. Людмиле Борисовне уже 97 годов исполнилось, но она пришла на презентацию своим ходом, бодро рассказала пару историй и подписала мне книгу. Слушал её и думал: каково написать последнюю в жизни строчку? Что думает человек, когда знает, что написать что-то еще не придётся? Взвешивает ли он слова, подбирает их или пишет легко, наотмашь?

Надеюсь, вспомню эту мысль лет через пятьдесят.

★ → №158

На Арбате уже который месяц стоит женщина с пышными кошачьими клетками. Написано: «Коту Грегу требуется операция». В клетке один кот вылизывает другого — повышает конверсию подаяний.

Были с А. на лекции Линор Горалик в Гуманитарном институте. До аудитории нас проводит студентка, идём по бесконечным коридорам мимо бесконечных бюстов, картин и залов с колоннами. Ждём Линор в аудитории с янтарным светом и тёплыми деревянными партами, которые исписаны покруче тюремной спины. Линор опаздывает, а затем врывается в помещение маленьким вихрем, и тут же усаживается на парту, подобрав юбочный подол и обнажив коленки. Два часа после этого она показывает на проекторе картинки: клатч из целого хомяка, девушки, которые нюхают футболки и мужчины, которые дефилируют с мошонкой напоказ. «Мода — это беличье колесо, внутри которого бегает Сатана» — говорит Линор. Мы убегаем немного недослушав.

В подземном переходе под Садовым кольцом поссорилась горская пара. Они спустились за ручку, но на середине подземного пути случилась вспышка ярости. Разругавшись, они поднялись по разным лестницам.

Немного приболел и схватил небольшую температуру. Кажется, что температура вполне заменяет человеку лёгкие наркотики. Чувствую, как меняются ощущения: вкус, осязание, цвет.

Едем в Питер с А. Из-за скомканных планов и желания взять с собой велики едем плацкартом. Давно не видел такого страшного поезда. Рядом едут поисковики, ужинают сотней яиц и рассматривают древнюю военную карту: «Пойдём вот сюда, здесь погиб Котов». А. отказалась идти умываться в ужасный туалет. Она произнесла спросонья: «Если ты меня любишь, то зачем отправляешь туда?»

Новый знакомый в баре признаётся, что у него тоже плохо растёт борода. Советует мазать лицо репейным маслом.

В Москве риэлторы пишут в объявлениях так: «Куплю жильё в вашем доме». В Питере — так: «Есть покупатель на вашу квартиру».

На Никольской уличный оркестр делит добычу из шляпе. Балалаечнику с огромной балалаей протягивают тысячу рублей. На, говорят, заслужил.

Пишу эту заметку в самолёте. Самолёт борется с турбулентностью, а я борюсь с аэрофобией. Как только лайнер тряхнёт, так из меня сразу вылетают все писательские наклонности. В такие минуты я закрываю глаза и начинаю придумывать наиболее приятную и длительную мысль для отвлечения внимания — этакий нерассасываемый леденец. Ох, не знаю что там у Сатаны с модой, но в моём случае дьявол щёлкает невидимым пальцем по небольшому авиалайнеру. И смеётся, сволочь.

★ → №157

Побывали с А. по театральным делам на Автозаводской. Были удивлены, насколько это приятный и комфортный район. Словно ты не в Москве, а где-нибудь в нецентральном Будапеште. Ёлочки, нестрашные дома, арт-центр ЗИЛ. Ходили на контемпорари балет. В балете есть как минимум два положительных момента: он медитативный и идёт всего полтора часа.

Узнал из архитектурного курса «Арзамаса» о том, как называется паз в колонне в метро, куда я обычно помещаюсь плечом. Каннелюра! Кстати, она всегда приятно-прохладная, особенно сейчас.

Рядом с домом стоят страшноватые башни гостиницы «Золотое кольцо». У гостиницы регулярно разгружаются микроавтобусы с туристами и стоит пыльный «Майбах». На днях проходил мимо и видел, как из автобуса выгружали совершенно древнего деда, который едва стоял на ногах от старости.

На Лубянке у книжного магазина уже которую неделю стоит мужчина и продаёт спирали для поиска биополей, воды в колодцах и жидорептилоидов в окружающих людях. Одну из спиралей держит в руке — она вращается на окружающих людей с непрерывной злобой.

В метро выходящий из вагона дед запутался в других пассажирах. Пытался вылезти по-доброму, но в конце растолкал людей с криком «Товарищи, товарищи, выпустите!». Сделал два шага из вагона, оглянулся и злобно прошипел: «Ах я забыл, вы не товарищи больше, а господа!»

Ездил за фотоплёнкой на станцию метро Ленинский проспект. Станция оказалась страшной — с серыми коробками многоэтажек, торговыми центрами, грязными трамваями и господами вместо товарищей. У светофора стоят трое усталых людей в форме и фальшиво поют военные песни. На одной из соседних улиц выставка мусоровозов — водители разомлели от неожиданной жары и спят по кабинам.

Время от времени в путешествиях натыкаюсь на толстые томики путеводителей «Лонели Планет» — о Таиланде, Японии, Китае. В них первая треть посвящена описанию нравов и быта народов, которые в этих странах обитают. Интересно было бы почитать такой путеводитель по России.

Бабушка в метро продаёт проволочные чесалки для головы. Чудеса! Я до этого видел подобную только раз в жизни.

У дома стоят старые мусорные баки. Один проржавел и показывает в прореху выброшенный в него красный матрац. Похоже на прореху в штанах.

★ → №156

Пришли с А. в один из московских драматических театров, на «Башню смерти». Впрочем, спектакль стоило переименовать в «Башню смеха» — актёры играли так плохо, что мы с А. ушли с антракта. Вот и покупай теперь театральные билеты со скидкой.

Машинист метропоезда закрыл двери, но тронулся с места лишь спустя несколько секунд. Случилось забавное — тело отклонилось в противоположную сторону и просигнализировало об отсутствии выравнивающей инерции. Странное чувство, что всё так и что-то не так.

Событие недели — это кантование гаража. Как вы знаете, нам квартиру сдаёт бойкий дед, который живёт рядом, за соседней дверью. А. подкармливает деда пирогами, он иногда присматривает за нашей кошкой, ну и мы делим с ним общих тараканов. Пару дней назад у нас была вечеринка, на которой собрались замечательные коллеги А. Посреди вечеринки дед постучал в день и потребовал мужскую силу в безвозмездную аренду, что-то там сделать во дворе. Мы оделись, вышли и обнаружили во дворе старую дедову «пятёрку» и огромный железный ящик, сваренный кустарно и покрашенный божественной зелёной краской. Целый час мы с руководителем продукта и начальником интерфейсных дизайнеров Яндекса двигали ржавую коробку грубой мускульной силой, хитростью, старой пятёркой и огромной доской. Через пару дней мы с дедом загоняли в этот ящик машину — он оказался гаражом на колёсах. Машина в него загнулась практически внатяг: дед оторвал подфарник и вылезал из машины через боковое стекло, выползая в узкую щель между крышами. Внутри к задней стенке гаража-прицепа прикреплена огромная бумажная икона, но она не помогла: от наших усилий ящик извело и мы закрыли дверь с большим трудом.

Правило весеннего снега: он всегда задувается тебе в лицо, в какую бы сторону ты не шёл. Если развернуться и идти в противоположном направлении, то ничего не изменится.

Пришли с А. на лекцию об индийских евреях. После лекции был концерт, а после концерта — фуд-шоу. Научился у шеф-повара быстро очищать болгарский перец. Для этого нужно отрезать целиком «попку», из которой растёт зелёный хвост. Потом срезать одну из граней, примерно пятую часть перца. После этого следует вставить нож внутрь перца и круговым движением вырезать всю сердцевину с семечками. Получился такой плоской перечный пергамент. Не знаю, зачем я это пишу — вдруг пригодится.

Приснился кошмар — что на всех виниловых пластинках вдруг оказались треугольные дырки вместо круглых. Треугольные дырки, ужас! В другую ночь приснился другой сон: словно я демиург и под моим руководством находится мир неких маленьких существ. Мир представляет себе некое подобие многоэтажного дома, где умные и хорошие живут на верхних этажах, а ближе к земле селится всякий сброд. Я как демиург умел охватывать своим сознанием весь мир-дом сразу. В один из дней я отвлёкся куда-то по своим божественным делам, а в это время плохие человечеки снизу вооружились подручными палками и лопатами и пошли истреблять человечков вверху. Если подобное происходит в фильме, то хорошие человечки обычно крепко страдают от плохих, но потом собираются, дают отпор и всё вроде бы хорошо. А в моём сне плохие совершили тотальный геноцид хороших: всех истребили до последнего. Я загрустил о том, что теперь у меня только плохие остались, и проснулся. Даже и не знаю, что страшнее: треугольные дырки в пластинках или такой человечковый холокост.

★ → №155

Пришли с А. в театр Сатиры на «Ромео и Джульетту». Смотрительницы на билеты гоняют посетителей с большими рюкзаками и сумками — внутри большой зал с рассадкой словно из эконом-класса.

О ты, рюкзак пронесший вероломно,
Тебя не буду я пущать! Поворачивай же вспять.
Сломал бинокль? Лишишься глаза!
За утерю из гардероба номерка,
У нас срубается рука.

В антракте спустились в фойе. Пока А. выстаивала вечную куданадоочередь, я листаю книгу жалоб и предложений. «Мы сыроеды, заглянули к вам на огонёк и огорчились, что шоколадки такие дорогие». Если вы сыроеды, завернитесь в веганские пледы!

Проходил в полночь мимо Храма Христа Спасителя. Наблюдал двух горских мужчин, которые прогуливались и вели переговоры на повышенных тонах. В паре шагов за ними шёл охранник с нервной рукой под пальто. На дороге у храма стояла процессия из джипов и длинных чёрных иномарок.

Давным-давно, когда я учился в аспирантуре, я обманным путём подписался на рассылку компании «Металл-Эксперт», чтобы получить от них какие-то данные по сортовой прокатке. Прошло уже много лет, но «Металл-Эксперт» не прекращает еженедельно рассылать письма и приглашать на конференции. Каждое письмо — словно холодный душ, что завтра на консультацию с куском диссертации, который ты не сделал.

По Смоленской спешит расклейщик объявлений. У него на плече импровизированная сумка из коробки. Ремень у сумки сделан из скотча.

Побывал в новом «Детском мире». Внутри музей протолужсковского дизайна: лестницы, пыльный мрамор, темень и печаль. На седьмом этаже в крохотном музее детства нет света и свежего воздуха. На смотровой площадке выставка палок для селфи.

Видел трактор, который вез в ковше метлы. Ковш, полный веников!

Ощущаю сакральность того факта, что не не вижу сакральности, например, в религии.

Шёл по Радужному пешеходному мосту в двенадцать ночи. На мосту — ни души, только две девушки под пледами сидят на скамейке и слушают музыку с одного телефона.

★ → №154

На Смоленской сильный ветер, даже МИД качается. По Садовому кольцу ветер гонит здоровый кусок бампера, гонит и перекатывает, словно пластиковый парус. Я захожу в «Седьмой континент», ветер заходит со мной, придерживая дверь прохладной и влажной рукой. Коврик под ногами начинает трепетать, пускаясь волнами. Я едва удержался от желания встать в сноубордическую позу и закричать: «Арабская ноооуучь!»

Приехали в Питер с А. Вороны каркают: «Понаехали на Сапсанах!». Над улицей Марата летает огромный альбатрос, а потом садится на подоконник. Булку, говорит, давай. Окно прикрывается и рука сует в клюв угощение.

У каждого питерского приятеля есть свой секретный фалафель, самый вкусный и самый секретный в городе. Анатолий, Варвара и маленький Марк ведут нас к своему — мимо спящей Думской, через пару арок в обычную квартиру. Прямо на кухне девушка готовит на выбор: фалафель неострый, полуострый и острый. Домашняя кухня не очень спасает блюдо: в лаваше почему-то оказывается картошка и помидоры крупными дольками.

Еду на встречу в небоскрёб Москва-сити. Посетителей возит лифт, в котором стоять страшновато. Лифт разгоняется и тормозит с эффектом тошноты и закладыванием ушей.

На Мясницкой под дождём курьер DHL даёт прикурить курьеру Пони-Экспресс.

В переходах бывают уличные музыканты двух типов: старого и нового. Старый играет на потёртой гитаре, усиливая её сиплым динамиком. Динамик латан-перелатан, из него торчат толстые проводки на скрутках, обмотанные изолентой. Новый играет на скрипке и подзвучивает себя айподом, вставленным в беспроводной динамик. Между сессиями новый обновляет ленту фейсбука на телефоне, а старый считает мелочь замерзшими пальцами

По Лубянке эвакуатор кровожадно тащит на спине иномарку. Та светит всеми огнями и жалобно бибикает: «Хозяин, ты где? Хозяин, догони, отними!»

В скверике дома на Плющихе стоят три пожилых мужчины, по виду старые евреи. Читают старые книги в слух, трясут головами — молятся. Рядом узбек красит в чёрное ограду сквера. Вместо ведра у него хитро вырезанная пятилитровая бутылка, похожая на пустой шлем.

Посетитель Старбакса заряжает айфон от солнечной батареи размером с бумажный лист. Старательно ловит батареей солнечные лучи из небольшого окна. Рядом мужчина говорит по телефону: «Ну что, сегодня будем страусятину жарить?»

Усталый перехожу со станции на станцию (усталый настолько, что даже не запомнил названия станций). На подземной скамейке сидит парень с толстенной книгой в руках и дочитывает пару последних страниц. Поездов, людей, времени вокруг него не существует.

Я тоже знаю это чувство, друг.